притон

      ‒ Не хотел, ‒ на автомате ответил Савченко, не выходя из оцепенения.       ‒ Впустишь?       ‒ Проходи, ‒ с подозрением ответил Олег.       Рома зашёл в квартиру, по-хозяйски скинув одежду в коридоре. Прошёл дальше, осматривая апартаменты.       ‒ Где полотенце? ‒ крикнул Сащеко откуда-то из ванной. Олег очнулся и понял, что всё время простоял на пороге с открытой дверью.       ‒ В шкафчике, над стиралкой, ‒ Савченко ответил, будто в тумане. Никак не мог понять, что у него в квартире делает Англичанин и почему он в ванной. Как вообще он узнал адрес?              Минут через тридцать, Рома выплыл из душевой в одном полотенце, повязанном на бёдра. Только-только начавший проясняться рассудок Олега снова помутнился; он ощущал себя так, будто смотрится в запотевшее зеркало: силуэт видно, а детали, как ни старайся ‒ не разглядеть. Ноги начали слабеть, Савченко доплёлся до кухни и буквально упал в плетёный стул. Всё это время Сащеко вроде в комнате не было, но как только Олег сел ‒ материализовался из воздуха.       ‒ Предвижу вопросы, но ты сам не свой, может, дунешь? ‒ Рома вытащил из кармана пиджака один косяк. Савченко повиновался, зажав самокрутку между губ. Англичанин, будто фокусник, любезно поднёс зажигалку. Пока Олег курил ‒ Рома не произнёс ни единого слова.              Сделав последнюю затяжку, кудрявый почувствовал расслабление, хотя рассудок не прояснился. Казалось, что сейчас он на всё готов и на всё согласен. Согласен внять любой речи Англичанина, чтобы он не сказал. В подкорке мозга назойливо начали всплывать моменты из той пятницы, когда Рома воспользовался им в грязном сортире клуба. Олег никак не мог удержаться на одной мысли, сконцентрироваться ‒ всё плыло.       ‒ Эй? ‒ произнёс Сащеко, дергая парня за руку. Олег бездумно поднял взгляд. Рома встал из-за стола, поднял его под руки и поволок в спальню. Уложив на кровать, раздел, затем разделся сам. Савченко не сопротивлялся никаким действиям, под травой хотелось только обниматься и целоваться, а с кем (как ему казалось) ‒ без разницы. Рома не стал распыляться на прелюдии и практически сразу же вошёл в Олега, настойчиво, но не грубо. Начал размеренно двигаться, давая кудрявому возможность войти в ритм. Савченко начал стонать, хватаясь руками за спину Англичанина. Тот лишь украдкой покусывал шею, оставляя влажные следы.              Действо подходило к завершению. Олег вспотел, еле-еле поспевая за Ромой. Сащеко больно впился зубами в шею и кончил. Внутри Савченко всё мгновенно сжалось, мышцы напряглись, и по телу приятно разлилась волна мурашек. Англичанин отстранился, обмотался полотенцем, и, взяв из скинутых на пол штанов пачку сигарет, вышел на балкон. Олег почувствовал, что действие травы подходит к концу, а глаза закрываются. Не выдержав и минуты, он заснул.              Проснулся в полной прострации, не понимая, где находится. Повернувшись со спины на бок, он увидел чужое тело. Потребовалось секунд тридцать, не меньше, чтобы осознать, кто это. Савченко сжал кулаки. Он никак не мог понять себя. Англичанин будто гипнотизировал, отключая свободу действий. Ему хотелось сопротивляться, разбудить и выгнать Сащеко, но сделать этого он не мог. Просто не мог. Если в ту злополучную пятницу он был под наркотой и готов был трахаться со всем, что движется, то что им управляло сейчас? Ах да, Рома же накурил его с самого своего появления. Изнутри жгло ощущение, что им пользуются, но этому хотелось поддаться. Как мазохист подвергает себя истязаниям. Устав от самого себя, Олег встал и вышел в коридор. Прошёлся по гостиной, вышел в прихожую, достал из кармана пиджака Англичанина косяк и закурил. Лёгкие заволокло дымом, а выдохнув, с ним улетучились и все мысли.                     Савченко проснулся на диване в гостиной от телефонного звонка.       ‒ Олег? Ты там вообще как? Обещал перезвонить, ‒ обижено заявил Голубин.       ‒ Чувак, сори, замотался, а потом заснул. Всё хорошо. Ты когда вернешься?       ‒ В пятницу, на сапсане. С корабля на бал, так что встретимся в Люксе.       ‒ Отлично, созвонимся тогда еще.       ‒ Лечи своё ОРВИ, ‒ усмехнулся Глеб и отключился.               Через силу Олег встал и направился в душ, не обнаружив в коридоре вещей Сащеко. Расслабившись, что он в квартире один, Савченко заперся в ванной и стоял под горячей водой не меньше часа. Время поджимало, и, наскоро одевшись, он выбежал из квартиры.                            ‒ Ну что, Олежа, выглядишь ты хреново. Бухал? ‒ спросил Михалыч с порога.       ‒ Спал плохо.       ‒ Ладно, выписываю я тебя с понедельника, и чтоб работал как миленький!              Савченко вернулся домой полностью разбитым. Всё вокруг было бесцветным, аппетита не предвиделось. Даже музыка в наушниках безумно раздражала. А завтра, между прочим, понедельник, нужно тащиться на работу. Он начал замечать, что в трезвом состоянии его гложут различные мысли, от которых он не может избавиться. В голову пришла только одна идея ‒ выпить и лечь спать. Олег сразу же заметил на журнальном столике в гостиной дорогущий коньяк, вероятно, оставшийся после Сащеко. Скинув кроссовки и куртку, он упал на диван и включил телевизор. Сделал пару глотков из горла, пощёлкал каналы. До самой ночи он пил, краем глаза смотрел какие-то передачи, засыпал, просыпался и снова пил. В конце концов, бутылка опустела, и захотелось кушать. Пройдя на кухню, он увидел на столе портсигар с косяками, так заботливо оставленный Англичанином. Ни секунды не раздумывая, он достал один, и подкурил его от газовой плиты. Долго ждать эффекта не пришлось, алкоголь удвоил действие. Пропищал звонок в дверь.       Не вынимая папиросы изо рта, он открыл, увидев перед собой Англичанина. Сащеко как всегда выглядел безупречно: выглаженная белая рубашка, джинсы на чёрном кожаном ремне, только вместо пиджака плащ, ведь на улице начало холодать. Запах парфюма, смешанный с крепким алкоголем. Олег расплылся в улыбке и обвил шею Англичанина руками. Тот вытащил сигарету изо рта, выкинув её в пролёт между лестницами, схватил Савченко за задницу, подсадив на себя, и пошёл в спальню. Со стороны он выглядел как кенгуру с ребёнком в своей брюшной сумке.       Продолжение вечера ничем не отличалось от вчерашнего ‒ прелюбодейство без какого-либо зазрения совести. Только после того, как Англичанин вернулся с балкона, Олег спросил:       ‒ Мне весь день хуёво, завтра на работу, что делать?       ‒ Я оставлю тебе таблетки, принимай по одной, максимум две за день.       ‒ Спасибо.. Я хотел сказать, может, переедешь ко мне? ‒ с опаской спросил Савченко.       ‒ В этом нет никакого смысла, спокойной ночи, ‒ Англичанин отвернулся.                     Олег проснулся один. В постели, как и в квартире, никого не было. Голова трещала, а случайно заметив своё отражение в зеркале, парень ужаснулся: красные глаза, мешки, опухшие веки. С таким видочком идти на работу ‒ идея не из прекрасных, но выхода не было. Визин чуть улучшил состояние глаз, контрастный душ снял опухлость, а тональник, сто лет назад оставленный в ванной какой-то пассией, прикрыл огромные синие круги. За всё то время, что Олег бездельничал дома, он, кажется, даже разучился завязывать галстук. Со злости швырнув его за диван, Савченко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, накинул куртку и вышел из квартиры.                     Рабочий день не задался сразу же: Фёдорова отослали в другой офис, а гора бумаг, по которым следовало сделать отчёт, увеличилась втрое. Внезапно к рабочему месту подплыла высокая фигуристая девушка с пышным бюстом. Подойдя вплотную, она облокотилась на стол.       ‒ Дорогой Олег Вадимович, ‒ начала девушка, явно не в деловом тоне. ‒ Виктор Сергеевич очень хочет вас видеть в своём кабинете.       ‒ А вы кто? ‒ тупо спросил Савченко.       ‒ Ангелина Марковна, новая секретарша вашего достопочтенного начальника.       ‒ Хорошо, я зайду, ‒ ответил Олег, пытаясь развернуться на своём крутящемся стуле.       ‒ Только, приведите себя в порядок, ‒ совсем интимно закончила секретарша, заправляя за ухо своими длинными ногтями прядь волос Савченко, выпавшую из пучка. Олег замер, а девушка, удовлетворившись, встала, провела пальцами по плечу парня и направилась в свой кабинет.       ‒ Она хочет тебя, отвечаю, ‒ констатировал Мирон, кидая свой портфель с документами на стол. Олег испуганно оглянулся. ‒ Я всё время наблюдал, с того момента как она подошла. Ангелина Марковна, ‒ с придыханием прошептал Фёдоров. ‒ Бери её, пока не улетела.       ‒ Обойдусь, ‒ ответил Савченко, утыкаясь в монитор.       ‒ Педик, ‒ со смешком заключил Мирон, и, хлопнув друга по спине, покинул своё рабочее место. А вот Олегу было вовсе не до смеха.              Выйдя от начальника, он благодарил всё на свете за то, что принял волшебные пилюли, данные ему Англичанином. Вопли босса на весь кабинет слышались так, будто Олег стоит за дверью, а злости и желания расквасить лицо этому борову не возникало. По возвращении домой, чувство апатии ко всему начало заполнять каждую клеточку организма. Хотелось расслабиться, но любимая еда, музыка и просмотр фильмов не давали абсолютно никакого эффекта. Савченко снова прикурил косяк.              Оставшаяся неделя прошла как в тумане: во вторник Олег пошёл на работу, предварительно закинувшись таблетками, затем вернулся домой, покурил, и сидя в одной позе на диване несколько часов, ждал Англичанина. В последующие дни он даже не пытался вставать в офис: просто накуривался до темноты в глазах и полной потери контроля, а потом трахался с Ромой, точь-в-точь как мартовский кот. Звонки Фёдорова игнорировал.       В одну ночь Сащеко с порога оттолкнул Олега, заставив его лечь на диване, а сам закрылся в спальне. Савченко долго лежал в полубреду, и за все часы бессонницы в его голове проплыла лишь одна мысль: «так и любят, наверное».                     Наступила пятница. Проснувшись днём с дикими отходняками, Олег еле-еле дошёл до кухни, чтобы закурить. Каннабиоиды всасывались в слизистые, и, как казалось самому парню, он приходил в себя. Ближе к вечеру позвонил Глеб.       ‒ Я уже половину проехал, ты ведь приедешь в Люкс?       ‒ Может, встретить тебя на вокзале? ‒ спросил Олег.       ‒ Нет, давай в клубе, так быстрее будет.       ‒ Хорошо, жду.                            Савченко привычно зашёл, поздоровавшись с охранником, которого, кстати говоря, звали Петя, и мужиком он был нормальным. Заказав себе стакан сока, парень расселся на диване в ожидании остальных. Через тридцать минут подошёл Мирон.       ‒ Олежик, а ты не ахуел ли? Я всю неделю тебе трезвонил, Виктор Сергеевич давно улетел на околоземную орбиту на реактивной тяге своей жирной задницы оттого, что ты куда-то проебался. Я в четверг приходил к тебе на хату, стоял, стучал даже, но внутри тихо, как в гробу. Что происходит?       ‒ Ничего, я в норме, ‒ выдавил из себя Савченко.       ‒ В норме? Ты ёбнулся? Олег, скажи, ты подсел на какую-то дрянь? Ведь если подумать, то это я тебя подсадил..       ‒ Я не наркоман! ‒ злобно ответил Олег, не давая Мирону закончить. У лестницы показался Голубин.       ‒ Глеб! ‒ прокричал Савченко, вскакивая с дивана. Светловолосый налетел на него, заключая в крепкие объятия.‒ Я скучал.       ‒ Я тоже. Тем более в этой Москве. Выхожу из подъезда, иду по бордюру и жру шаурму, ‒ сказал Голубин, сразу же получив подзатыльник от вновь прибывшего Англичанина.       ‒ Какая бескультурщина, Глеб Геннадьевич, возвращался бы ты… В свою столицу, ‒ сказал Сащеко, присаживаясь напротив Савченко.       ‒ Какие мы важные, ‒ парировал Голубин. ‒ Ты, небось, на культурной питерской помойке жил всю эту неделю, ведя беседы с интеллигентными людьми, раз со своей Сашей рассорился.       ‒ У меня таких девочек ‒ миллион. Каждую ночь развлекался, да так, что тебе и не снилось, ‒ уверенно ответил Англичанин. Олег, чуть не выронив стакан из рук, уставился на Рому.