Личный глюк Императора

- Палпи!.. – радостный вопль, после которого все находящиеся в комнате люди замирают. Только что вошедший в апартаменты Вейдера, Палпатин недоумённо смотрит на ученика. Тот только скрипит зубами. Это первое слово, сказанное Люком. Сестрица того опередила и её речь более порадовала слух одинокого отца. Собственно, она сказала: «Папа». А Люк!.. Люк сказал то, что сказал. И теперь Вейдера до скончания веков будет терзать зависть. Первым словом, произнесённым его сыном, было сокращение от фамилии Палпатин!.. Ну, как такое возможно?.. - Нда… так меня ещё никто не называл, - пробормотал Император, включая доброго дедушку Сидиуса. Видя зависть ученика, невозможно было не понять в чём тут дело. В восемь месяцев самое время заговорить. И самолюбие Палпатина подогрето тем, что первым словом, произнесённым ребёнком, стала его фамилия. - Вас ещё не так назовут, когда они подрастут, - предсказал скорое будущее Вейдер. Ему обидно, до смешного обидно, что первым и главным героем в их странной «семье» он является только для дочери. Сын же… нет, об этом лучше не думать.

***

- Вейдер в последнее время всё чаще стал уделять внимание новым разработкам… - задумчиво произнёс Император. Он со своим компаньоном сидел в рабочем кабинете в Сенате, и в своей прострации ритмично постукивал пальцами по столу. - Его интересуют только они и дети, флоту уделяется меньше внимания, чем этим двум направлениям, - будто бы жалуется Палпатин. Перед ним на столе лежат донесения Арманда. Он должен был обсказать, как Вейдером воспринято покушение на его жизнь. По документам получалось, что юный ученик Императора его будто бы не заметил, пропустив то, что было для него на тот момент не важно. Палпатину даже подумалось, что надо было устраивать покушение не на него самого, а на его детей, тогда бы молодой папа зашухерился бы. - И что его интересует?.. в этих… разработках? – немного помолчав, спрашивает Вячеслав Семёнович. Технократом он никогда не был, потому тема для бывшего, а может, и нынешнего психиатра была не особо заманчивой. Но раз уж Император её начал, то для порядка её требуется поддержать. Вячеславу нравилось, что с ним разговаривают наравне, и потому ему не хотелось терять завоёванных позиций. - Он занят эмоциональностью искусственных интеллектов. Пробует привить творческое мышление роботам, - глубже поясняет обстоятельства Император. – Не нравится мне что-то эта идея. Товарищ Никифоров кивает. Да, прям как в той фразе о том, что следует бояться не того искусственного интеллекта, что пройдёт тест на самостоятельный разум, а того, который намеренно его завалит. Они долго молчат, будто не знают, что сказать. И вот, когда Палпатин намеревается что-то произнести, Сенат содрогается от взрыва.

***

- Ваше величество, на вас было устроено покушение, заказанное главами альянса. Для этого был собран на удивление большой термальный детонатор, который разворотил не одно только здание Сената, но и жилые кварталы вплоть до здания 500-летия Республики. Сам детонатор был установлен в канализации далеко отсюда. Расстояние настолько большое, что даже если бы мы знали о возможности взрыва, то там мы бы проверять безопасность не стали бы, - закончил читать донесение Айсард. Палпатин, у которого до сих пор то и дело темнело перед глазами, устало кивнул. Он ещё в бытность канцлером привык к покушениям. Ничего нового становление Императором не принесло. - Сколько жертв? - Около тысячи разумных существ мертвы, двести тридцать четыре – в тяжёлом состоянии, а пятидесяти, как и вам повезло, вы находились дальше всех от эпицентра взрыва. - Ясно. Вы уверены, что это дело рук альянса? Всё же слишком много жертв среди мирного населения… - Ваше императорское, в альянс нынче подалось много всякого народа, которому свой кошелёк дороже даже своей жизни. Так что да… уверен. - И как к такому отнеслась госпожа Амидала? - Она считает, что их услугами пользоваться можно, а принимать в альянс не стоит. Впрочем, Мотма стоит на другой позиции. Император просто кивнул. И, когда Айсард вышел из его кабинета, повернулся к Вячеславу Семёновичу: - И как нравятся тебе последствия навязанных тобою решений? Никифоров вздрогнул. У него перед глазами снова поплыло, как тогда при взрыве. Вячеслав подозревал, что ему снова передаётся состояние Палпатина. - Не нравятся. Но это не меняет моих убеждений. И не отменят вашего карточного долга. Вячеславу эти слова дались с трудом, но отступаться он был не намерен. - Ясно, - просто кивнул Император. Он хотел проверить, не отступится ли Вячеслав при первой же опасности. Не отступился. Ну что ж, и с этим можно работать.