Восставшая из пепла

Луч солнца прорвался в небольшую щёлочку между штор и осветил кровать, на которой лежала рыжеволосая девушка. Поморщившись, Кушина открыла глаза. Её взору предстал белый потолок. Оглядевшись, она заметила, что находится в больничной палате. Она попыталась вспомнить, как она тут оказалась, и в памяти тут же всплыл рыжеволосый парень с грустными карими глазами. - Кушина, ты, наконец, пришла в себя! – радостно произнёс Яшамару, что зашёл в палату. Узумаки отметила, что у него перебинтована голова. – Мы уже начали волноваться. - Сколько я провалялась в постели? – хрипловато спросила она, пытаясь подняться. Тело ломило, но всё было не так плохо, как во время нападения того человека в маске три года назад. - Примерно неделю, - ответил АНБУ. – Как ты себя чувствуешь? - Жить буду, - улыбнулась она. – Как Гаара? - Всё это время только не ночевал тут, - улыбнулся Яшамару. – Всё беспокоился за тебя и упрекал себя за то, что уговорил тебя на ту затею с тренировкой. - Ясно... - Ладно, думаю, тебе ещё стоит прийти в себя после всего пережитого, я загляну попозже, - улыбнулся Яшамару и направился к двери, не желая больше напрягать девушку, но та его остановила. - Спасибо, что пошёл за мной... - он обернулся и посмотрел на неё с удивлением. - Всё же шансов, что ты найдёшь меня живой или вернёшься сам, почти не было... – За такой, как ты, можно хоть на край света, - улыбнулся он и тут же осознал, что брякнул лишнее. Куноичи как-то вновь помрачнела. – Прости, я не должен был этого говорить. - Можешь оставить меня одну? Яшамару кивнул и вышел из палаты, оставив псевдоджинчурики наедине со своими мыслями. А подумать ей было над чем. Например, о том, что же всё-таки произошло в пещере. Ей показалось, что они с Сасори в чём-то схожи. Они оба перенесли горечь потери и бежали из опостылевших деревень, полных призраков. Некоторые их взгляды были схожи, но... Он враг. Враг, который принадлежит к организации, что хочет заполучить всех биджу, а значит, может пострадать Гаара. Это нельзя оставить так, как есть. Она оказалась слаба. Слаба, чтобы защитить Гаару, слаба, чтобы защитить себя... Почти так же, как и тогда... «Нет, я больше не допущу повторения подобного!» - решительно подумала она, вскакивая с кровати и надевая одежду, что лежала у кровати. Куноичи не могла допустить, чтобы с Гаарой, который за это короткое время стал для неё всё равно что сыном, что-то случилось, и она не могла позволить, чтобы его постигла тьма, как её несколько лет назад. Если для неё это закончилось более-менее благополучно, то маленький джинчурики просто погибнет. Решение пришло само собой, и она не была настроена отступать. Кушина открыла окно и собиралась было выскочить на улицу, как её кто-то окликнул. Оглянувшись, она заметила, как в палату зашла Чиё вместе с Казекаге. Последний был каким-то притихшим. - Неугомонная девчонка, - проворчала старейшина. – Только пришла в себя и сразу бежать. И чего вам молодым не сидится на месте? - А вы как раз кстати, Чиё-сама, Казекаге-сама! – мило улыбнулась Узумаки. - Что-то ты стала чересчур вежливой, - сощурилась старейшина. - Просто я как раз собиралась идти вас искать! Мне нужно много вам рассказать, - посерьёзнела Хабанеро. Следующие полчаса она рассказывала то, что узнала от Сасори и поведала свою историю встречи с человеком в маске. Главы Суны слушали не перебивая. Когда рассказ был окончен, Казекаге глубоко задумался. - Если это всё действительно так, то это нападение на джинчурики не последнее, - изрекла Чиё. – Нужно начать тренировать Гаару, чтобы он смог за себя постоять. И желательно назначить ему охрану. - Это из тех, что ненавидят его? – усмехнулась Кушина. - У тебя есть другие предложения? – нахмурилась старейшина. - А что если я буду его охранять? Я... хочу стать шиноби Сунагакуре! – наконец выдавила из себя Узумаки. Она понимала, что помогая этой деревне, она фактически предаёт Коноху, но что с того? С Конохой её связывают лишь горестные воспоминания, о которых хотелось если не забыть, то хотя бы реже вспоминать. А этому будет способствовать работа. Кроме того, в Конохе её уже признали непригодной, а судя по тону, каким с ней разговаривал в последний раз Хирузен, так и вовсе сумасшедшей. Её поддерживала только семья Микото, за что Узумаки была им благодарна. - Шиноби Суны? Ты понимаешь, что ты несёшь?! – тут же разбушевалась Чиё. – Ты тут чужая! Хоть ты и спасла Гаару, но ты попала в лапы... - Вашего внука, госпожа Чиё, - осадил её Казекаге. Кушина с удивлением посмотрела на старуху, что поджала губы и отвернулась. – Пусть она и чужая, но если бы каждая чужестранка поступала бы так, как недавно она! Она могла спокойно пройти мимо Гаары как только впервые попала в нашу деревню, но не прошла. Благодаря её технике он мало того, что может спать, да ещё и перестал быть опасен! Смертность снизилась в два раза! Да ещё тот случай с Акасуна-но Сасори... - Делай, что хочешь, - буркнула в ответ Чиё, которой совершенно переставал нравиться этот разговор, а упоминания о внуке болью отзывались в сердце. Не став слушать дальше, она просто встала и ушла. Ей хотелось подумать над новой информацией. Кушина же, шокированная таким заступничеством непримиримого Казекаге, смотрела на мужчину во все глаза. Тот ответил ей хмурым взглядом. - Почему заступился? Всё очень просто. Гаара привязался к тебе так, что если я поступлю иначе и выгоню тебя из деревни или засажу за решётку, то потеряю с ним контакт, как и с Темари с Канкуро. Хотя те двое хотя бы помнят мать.. Ладно, чёрт с тобой, будешь шиноби Суны. Надеюсь, хотя бы тогда будешь соблюдать субординацию. Да и деревня станет сильнее с мастером фуиндзюцу. - Спасибо, Казекаге-сама, - улыбнулась Кушина. – Только за всё это время я немного подрастеряла форму. Мне нужен тренер, чтобы вернуться в форму. А заодно потренировать использовать чакру Кьюби. - Думаю, Яшамару подойдёт. - Нет! – тут же отказалась Кушина и тут же стушевалась. Её не хотелось объяснять Казекаге, почему именно она не хочет тренироваться именно с Яшамару. Это было слишком... личное. – Точнее, Яшамару слишком мягок, а мне бы хотелось кого-нибудь потвёрже. - Не куноичи, а ходячая головная боль... - вздохнул Четвёртый. – Ладно, я назначу тебе тренера. Только потом не жалуйся. С этими словами он ушёл, оставив Узумаки наедине со своими мыслями. «Итак, подведём промежуточные итоги. Во-первых: теперь я вновь ниндзя и могу ходить на задания. Во-вторых: могу защищать Гаару, скажем, на официальной основе. Впрочем, я могла и так его защищать, но теперь это будет без препирательств сверху. Ну и в-третьих, скоро мне будет не до чёрных мыслей». Улыбнувшись, Кушина хотела выйти из палаты, но тут же была остановлена медсестрой, что пришла её проверить. Спустя пару минут препирательств Узумаки послушно легла в постель и согласилась подождать врача. Когда же медсестра ушла за лечащим врачом, псевдоджинчурики совершила обычную для ниндзя вещь – свалила из больницы через окно. Она прекрасно себя чувствовала, чтобы отлёживаться в больнице. Тем более на улице была чудесная погода, солнце было скрыто облаками, поэтому было не жарко. Когда Кушина увидела своё отражение в зеркале, то пришла в ужас. Её причёска была больше похожа на мальчишечью, что ей не шло, поэтому Узумаки применила технику трансформации, сделав причёску на манер той, что у неё была в тот день, когда на них с Гаарой напали. Стоило ей войти домой, как на неё тут же набросился джинчурики. - Кушина-сан, вы вернулись! – радостно пропищал он. – Яшамару сказал, что к вам ещё нельзя, и я не думал, что вы так быстро вернётесь! - На мне всё заживает как на собаке, - подмигнула мальчику куноичи, потрепав по волосам. - С возвращением, Кушина-сан, - улыбнулась Темари. - Да, только у вас получается готовить так, чтобы не отравить того, кто потом это будет есть, - хихикнул Канкуро и тут же был вынужден спасаться от сестры, что кинулась за ним с самым обиженным выражением на лице. - Сестрёнка пыталась готовить, и вышло что-то очень несъедобное, - пояснил Гаара и тут же погрустнел. - Это из-за меня вы оказались в больнице... Если бы я не предложил выйти из деревни... - Это ты меня прости, - грустно улыбнулась Узумаки, сев перед мальчиком на корточки. – Я должна была подумать об угрозах, что могли быть за границами деревни. Ну, всё же закончилось хорошо, так что не вешай нос! В следующий раз будем тренироваться на полигоне! Раздавшийся грохот на кухне и звон посуды заставил Кушину пойти проверить разбушевавшихся детей. Гаара улыбнулся и последовал за ней. Как и обещал, Казекаге выделил Кушине тренера, которым оказался тот неприветливый джонин Баки, что поначалу не понравился куноичи. Это был высокий джонин, левую сторону лица которого скрывала спадающая на него белая ткань, что была обмотана вокруг его головы. На правой щеке у него были изображены треугольные татуировки его клана. При первом знакомстве он оценивающе осмотрел Кушину, после чего предложил ей проверить свою стихию, дав особые бумажки, что восприимчивы к этой энергии. К удивлению Узумаки, кроме её базовой воды у неё оказалась и чакра ветра. Похоже, Баки был этим удовлетворён и с энтузиазмом взялся за её обучение этой стихии и подталкивание по другим параметрам. К концу первого дня Узумаки поняла, что именно имел в виду Казекаге, когда предупреждал, чтобы она не жаловалась. Джонин знал своё дело на отлично и не любил давать поблажки, поэтому вернулась домой она, еле волоча ноги. К этому времени её клон, что она оставила вместо себя, успел наготовить еды, убрать всё в доме и как только увидел хозяйку, тут же с радостью развеялся, чем свалил псевдоджинчурики спать прямо на коврике. Хорошо, что в это время дома был Яшамару и отнёс её в постель. С Яшамару Кушина старалась пересекаться как можно меньше, ведь что бы она ни делала, он напоминал ей Минато, а это тянуло за собой другие менее приятные воспоминания. Но постепенно дистанция между ними стала сокращаться, и вскоре они вновь стали хорошими друзьями, хотя в душе шурина Казекаге таилась надежда на большее. Она понимала это и старалась не давать ему ложных надежд, ведь та рана, нанесённая той ужасной ночью, всё ещё не затянулась. Он знал об этом, поэтому не торопил. В заботах, тренировках и редких заданиях, на которые она ходила с Яшамару или Баки, летели дни, месяцы, а когда бывшая джинчурики оглянулась, то удивилась, что прошло почти четыре года с тех пор, как она поселилась в Суне. За эти годы она часто думала о Микото, но всё никак не могла себя заставить съездить к ней и проведать, ведь мало ли что могло вновь случиться в деревне, поэтому все новости она узнавала от Яшамару. Становление Итачи чунином, потом АНБУ, поступление Саске в Академию и... гибель практически всего клана от рук Итачи. Когда Кушина об этом узнала, она не поверила своим ушам. Итачи, тот милый умный мальчик, что так желал защищать Коноху и любил родителей и младшего брата, смог разорвать все связи и оставить Саске одного... - Что-то тут не так... - произнесла она, стоя в кабинете Казекаге. Яшамару грустно улыбнулся. – Мне нужно туда! Думаю, я успею на похороны... - Это опасно, - заявил Казекаге. – Что если там узнают, что ты вновь можешь пользоваться чакрой? - Не узнают, - отрезала куноичи. – Клан Учиха единственный, кто меня тогда поддерживал. Благодаря Микото я покинула Коноху... Я не дам её сыну страдать в одиночестве! - Хорошо. Только Яшамару идёт с тобой! – Кадо знал, что с Узумаки бесполезно спорить. - Спасибо! – улыбнулась она и, схватив друга за рукав, потащила на выход. «Держись, Саске!»