Пять шагов совершеннолетия.

В свои семнадцать Георг замечает, что у Виктора становятся тяжелыми и долгими прикосновения. Не толчок в плечо – сжать и отпустить. Не щелчок промеж лопаток – жгущий недоумением след открытой ладони. Поначалу Георг списывает это на усталость – свою, Виктора, их обоих. Виктор учится с ним, он учится с Виктором. Виктор гений, Георг упорен настолько, что Виктор иногда признается, что побаивается своего гем-лорда. И смеется. Обхватывает обеими ладонями за скулы, толкает лбом в лоб. Беспрецедентное нарушение всего церемониала общения. - Мой идеальный страж, - выдыхает Виктор, сворачивая в дальний коридор павильона. Как бы Виктор не любил внимание и элегантный баланс на грани традиции и непристойности, ему иногда нужна передышка. Георг идет следом и пожимает плечами. Совсем не идеальный. Воротничок замялся слева, самый край… - Никак не поймаю тебя сегодня. - Для чего? Виктор касается самого нижнего завитка на скуле. Не стирает. Только прикасается, хотя стереть - почти невозможно. - Разгадать загадку. - Разгадай, - соглашается Георг и опирается о стену лопатками. - Яблоко, кардамон. Шалфей. Как мирно, как… по-домашнему. Гем-лорд кивает. И улыбается. Той-самой-улыбкой. От которой Виктора сносит крышу, а прикосновения становятся тяжелыми и долгими. - Потрясающая пропасть, - смеется Виктор. – Ты учишься уязвлять, возводя оскорбление в ранг искусства. - У меня хороший учитель. Лимон, бергамот, китайский имбирь, кедр, базилик… что-то острое, но мало знакомое. - Белый перец, Юр. - Баланс роскоши и милитаризма. - Комплимент тебе. Юра, Юрка, Юр. - Да, милорд? - Вредина, - выдыхает Виктор, как пять лет назад. Поочередно касается каждого завитка гем-грима. – Водостойкое, говоришь? - Всегда, милорд. Георг прикрывает глаза. Он все еще немного ниже Виктора, кажется, так теперь будет всегда. Георгу нравится. Достойно. Как дОлжно. Аут-лорд, правда, себя не очень дОлжным образом ведет, впрочем, когда это Виктор был образцом традиций? За традиции в их тандеме отвечает страж. Грим, а не наклейки, такие новомодные игрушки для лентяев и модников. Тонкие завитки, а не короткие черты у линии век. Не секрет, что им любуются. А он любуется Виктором. - Милорд, у вас прическа растрепалась. - Юрка, замолкни. - Я просто поправлю. Этому Виктор ничего противопоставить не может. Виктор обожает, когда его причесывают, когда укладывают волосы. У Виктора семнадцать заколок, как диадема. Его любимые. Кажется, уже пятый комплект… у Георга одна лежит еще с первого. С встреченного за городом рассвета. Он потом обнаружил, в куртке… когда аут-лорд положил в карман сорвавшуюся из прически заколку?.. Гем-лорд забыл вернуть. А потом Виктор заказал точно такой же комплект. - И каков же на вкус гем-грим? Виктор фыркает, признавая некоторую неправильность своих действий. - А ты даже в двенадцать не лизнул ни разу? - У меня были задачи важнее. - Правда, и какие же? Смех - смехом, а ответ на такой вопрос – почти часть их ритуала. - Я служил тебе. Учился служить. Виктору нравится. Подтверждение власти не ради самой власти, а ради того, кто это произносит. - Никакой, - произносит аут-лорд после секундной задумчивости. – Нейтральный. Как металл, могущий воплотиться в струну скрипки и пулю. «Зависит от носителя», - звучит невысказанным. Нравится уже Георгу. - Каким мне быть для тебя? - Стражем. Ворчливым традиционалистом. Моим Юркой. - Как прикажет милорд. Вряд ли то, что делает сейчас Виктор, ломая границу социальной группы – уникальное явление. Различие в том, что они – не просто «начальник и подчиненный», чей долг утрачивает холодные оттенки и приобретает теплые полутона. Целуется аут-лорд просто потрясающе. Потому что аут-лорды великолепны во всем, или потому, что у Георга вообще не было времени для практических навыков? - Только скажи мне сейчас, что ты выполняешь свой долг, - тихо предупреждает Виктор. Гроза под белыми крыльями гневного совершенства. Китайский имбирь. Лимон. Бергамот. Чувственность. - Не целую тебя в ответ, кусая от неопытности? Я выполняю свой долг, - копирует Георг интонацию. Не флирт и не соблазн. Яблоко, кардамон. Всегда дотянешься. Или позовешь. - Далеко бы не зайти, - качает головой Виктор. Быстро, но уже целомудренно касается еще раз. Кстати, гем-грим не нейтральный. Он горчит, если коснуться его поцелуем в сухом виде. От поцелуев Виктора горчит, а он не упоминает. А это загадка, которую разгадывает до конца вечера Георг.