И кто, спрашивается, сволочь?

Недоброжелателен этот мир к котам. То странные псы орут и бросаются, норовя сожрать (может, они котов едят, кто ж их поймет), то громыхающие огромные монстры ревут, слепят, гонятся, источая удушливую вонь. То альфы норовят пнуть пробегающего по своим кошачьим делам совершенно не пристающего к ним кота. Алессин измученно припал к земле, жадно дыша, судорожно оглядываясь по сторонам, пытаясь предугадать, откуда в следующий раз ринется на него опасность. Боги, вы несправедливы, даже речь отняли! Даже те, которые на вид такие же коты, как и он сам, и те кидались на несчастного альфу, норовя загрызть, рычали, шипели, дыбили шерсть и во всю мощь работали когтями. Алессину в одном из таких столкновений чуть не отъели ухо, и теперь оно ныло, разорванное когтями мелкого черного демона, на вид милого и пахнущего солнцем. И промыть-перевязать лапами несподручно, да и вовсе безручно. Лапно, да толку? Альфа искренне не понимал, в чем дело. Ведь на вид он такой же кот. Ну, может, чуть крупнее остальных. Ну, может и не чуть. Но это же не повод... Лапы дрожали от усталости, желудок сводило от голода, роскошная меховая шубка стала тусклой, пыльной, шерсть начала сваливаться в колтуны. Хоть тепло вокруг, и то ладно. Алессин взобрался на ступеньки, из последних сил переставляя подламывающиеся лапы и привалился к какой-то стене. Обессиленно прикрыл глаза. Вокруг то и дело топали, хлопали двери, сновали омеги, изредка проходили альфы, опасливо косясь на хлопающие двери. Один из омег остановился, пребольно заехав ногой по ребрам его многострадальной тушки, ругнулся: - Сволочь! Я и так опаздываю! - хлопнул себя по лбу и стремительно забежал обратно в дверь. Легкие торопливые шаги простучали вверх. Хлопнула дверь комнаты. Те же шаги - вниз. -Аяяй! Я же ж напрочь опаздываю! Папа ж опять заругает! Странный омега склонился над Алессином. Серые глаза сочувственно сощурились. Тонкие, благоухающие сметаной и жареной курицей пальцы аккуратно развернули хрустнувшую бумажку, подсунули одуряюще пахнущее нечто прямо под нос. Омега стремительно выпрямился и бегом рванул по улице вверх. Алессин аж опешил. Запах! Нежный, манящий запах пары! Вся шерсть, сколько ее было, мгновенно встала дыбом, глаза вспыхнули хитрым огнем, мышцы напружинились, норовя бросить альфу в погоню за парой. Но разум алхимика возобладал над ситуацией. Поесть надо. Иначе сил не будет. Мгновенно употребив внутрь принесенные кусочки чего-то умопомрачительно вкусного, кот продолжал внюхиваться в бумагу, насыщенную волшебным запахом. Как привлечь внимание омеги? Ведь Алессин сейчас всего лишь кот... А что если дождаться восхитительно пахнущего омегу тут и вернуть ему бумагу? Идея, конечно, дурацкая, но других-то нет. Не подражать же идиотским псам, с воплями бросившись на пару. Да и оцарапать можно... Когти-то ой-ой! Кот осторожно разгладил лапами шуршащий листок. Он был весь в жирных пятнах, но очень густо исписан. Алессин глазам своим не поверил. Помотал головой, присмотрелся внимательней. Нет, ошибки не было. На листке, убористым почерком были выписаны первичные формулы трансфигурации зелья левитации. Это надо вернуть. По-любому.