Сделка

      Люси редко бывала на кухне, разве что с позволения поварихи, когда забирала чашу со сладкой пенкой, снятой с ягод. Леди не пристало переступать этот порог, ибо они могли лишь корректировать меню для супруга, или отца, как бывало вносила предложения для его стола, бывшая герцогиня. Этот мир целиком принадлежал служащим.       Кухня короля была несопоставимо громадной, с доменной белой печью в центре, зарево которой могло поглотить человека целиком. Надо отдать должное слугам, это место сияло чистотой, начиная от котелков и кастрюлек, и заканчивая тончайшим фарфором, из которого вкушала королевская семья. — Миледи, — ахнула экономка, всплеснув руками, — как вы забрели сюда? — Мне захотелось вина покрепче, — тихо отозвалась Люси, — а время позднее, я не хотела никого беспокоить… — Я сейчас отправлю виночерпия в погреб, — пообещала женщина. — Вам принесут, ваше сиятельство. — Не нужно беспокоить людей, — мягко повторила принцесса. — Как вас зовут? — Эллаэль, миледи, — отозвалась экономка, поклонившись. — Красивое имя, — заметила Люси. — Эллаэль, я прошу вас не будить слуг, я в состоянии сама достать себе вина, а кроме того, вы же понимаете, что меня здесь не должно быть в полночь, да еще и в желании выпить, так?       Экономка нахмурилась. Почему в этот странный день все прикладываются к вину? Сначала принц закрылся с друзьями и королем, и она лично унесла им два графина, потом эта баронесса, которой давно следовало покинуть замок, а теперь еще и принцесса? Что происходит? Стаж Орвальд нашептывал, что помимо какой-то основной проблемы, выбившей из колеи принцессу, этот сумасшедший пират вновь возобновил свои набеги на корабли, только в этот раз жертвой стал один из королевских фрегатов. Точно на виселицу захотел! * — Я принесу сама, — мягко улыбнулась экономка. — Садитесь, принцесса.       Люси было необходим этот разговор, а признаться мужу в собственных слабостях она не желала, ибо гордость попросту размазала бы ее потом, а Эллаэль оказалась на редкость умелым слушателем, и разделила графин вина с ней, не требуя исполнения правил приличия, которые были надиктованы светом. Принцесса плакала, вспоминая людей, что были близки с самого детства, и нашла участие в глазах старой экономки. — Люди, что учинили подобное, непременно будут наказаны, — с уверенностью заявила Эллаэль, осмелившись сжать руку госпожи. — Небо, или сам принц накажет их, это неважно, важно, что они непременно получать по заслугам, миледи. — Иногда мне кажется, что я проклята, — всхлипнув, прошептала Люси. — Несу разрушения за собой, как какой-то крест. Отец лишь пару лет назад сумел простить себе смерть матери, а я до сих пор не могу смириться с ее потерей, а теперь даже стены, где были все воспоминания, сравняли с землей. Как же так выходит? Почему? — Иногда пути господни нам неведомы, миледи, — с грустью заметила экономка. — Мне раньше казалось, что за счастье надо платить по счетам, рано или поздно, пока я не поняла: Бог слишком любит своих детей, чтобы давать им что-то за что-то, это всего лишь зло других людей, но именно оно помогает понять насколько неоценимо наше счастье. — Что же заставило вас думать так? — Смерть моего брата, — медленно произнесла экономка. — Он был страстным любителем замахнуть лишнего, — она потрясла кубком с вином, — после чего превращался в зверя, равного которому нет, и нещадно избивал сначала меня, а потом и жену. Когда однажды он поднял руку на дочь, моя невестка зарубила его топориком для мяса, раз и навсегда решив эту проблему. — Господи, — ахнула Люси, удивляясь, что пришлось пережить этой женщине.       Наверное, ей было тяжело понять, что невестка не виновата перед ней, и просто стремилась защитить собственное дитя. Она жива, интересно? За такие подвиги бедную женщину должны были повесить… — Слуга взял вину на себя, — словно читая ее мысли, пояснила Эллаэль. — Мы обе помогали ему сбежать от несправедливого суда, и с тех пор я не могу переступать порог дома моей племянницы, хоть и осознаю, что вины ее матери в случившемся нет. Я сама лишила себя возможности видеть единственное продолжение моего брата…       Люси молча пригубила вино. Эта женщина, верно всю жизнь испытывает чувство вины за преступление, которое совершила, но по большей части даже не по своей воле. А ребенок? Знает ли девочка правду о судьбе своего отца? Осуждает ли она мать? Задав этот вопрос, принцесса удивилась ответу экономки. — Нет, моя племянница не имеет понятия об истинной причине смерти отца. Она уже невеста на выданье, к чему сейчас ей эти страшные семейные тайны? Она копия матери, — с улыбкой добавила Эллаэль, — и, благо, характер брата обошел ее. С одной стороны, хотелось бы, чтобы она знала свои корни, но с другой… он не тот отец, которым гордятся дети, так что так даже лучше…**       За окном уже теплился рассвет, и Люси только сейчас поняла, как засиделась. Наверное, принц с ума сошел от беспокойства, и не стоило так поступать с ним. Впрочем, он очень тонко чувствует, может быть, он понял необходимость побыть вне стен их спальни?       Пожелав госпоже спокойной ночи, экономка убрала пустой графин из-под вина, и бросила с кадку с водой кубки, чтобы помыть их перед завтраком, однако, еще один пустой кубок отвлек ее от этого занятия. Нет, с виду в нем не было ничего примечательного, однако, на дне посуды были остатки белого порошка, похожего на сахар. Понюхав кубок, Эллаэль нахмурилась. Сладковатый мелкодисперсный порошок остро напоминал сонный. Во дворце кого-то мучает бессонница?

***

      Поднимаясь по лестнице, Люси испытывала горькое чувство вины, что оставила супруга одного во вторую ночь после свадьбы. Она могла найти утешение в его объятиях, разве нет? Разве не это делают замужние женщины? Да и кроме того, ей стоило бы быть немного поласковее с ним, ведь, он столько усилий приложил, чтобы она не чувствовала себя обязанной. Впрочем, она и не чувствует. Со времен переезда сюда, ей кажется, что она на своем месте, хоть это и кажется безумством. И как можно намекнуть мужчине, что он может получить то, чего хочет? Как сказать, что ей это вовсе не в тягость? В словах Джувии есть доля истины: впереди целая жизнь, чтобы узнать мелочи биографии…       Подойдя к дверям спальни, принцесса поправила растрепавшуюся прическу, и оглядела платье в поисках случайных пятен. Отец приедет к обеду, и ей предстоит разделить с ним горе и беспокойство о дальнейшей судьбе собственного замка, а потому времени на сон у нее почти не осталось. Надо извиниться перед принцем за недопустимое поведение, наверное, характер у него столь же вспыльчив, что и у короля, впрочем, он все же кажется помягче, по крайней мере, по отношению к ней.       Распахнув дверь, Люси встала в пороге, собираясь с мыслями. Что говорят в таких случаях? Прости, я выпила лишнего, и заболталась? Мне было плохо? Я хотела забыться?       Шуршание в одеялах привлекло ее внимание, и она посмотрела на огромную кровать, в поисках мужа. Наткнувшись на беловолосую голову баронессы, принцесса испытала шок, покачнувшись на ногах в поисках опоры, которой стал косяк дверей. Нет! Тряхнув головой, она вновь бросила взгляд на бесстыже раскинувшуюся в собственной кровати блондинку, и с ужасом осознала, что сном это назвать нельзя. Лазурные глаза с насмешкой смотрели в ее, пока ее супруг спал, как убитый, в объятиях этой женщины.       Звук, с которым разлетелось в куски сердце, Люси явственно слышала. В лицо бросился жар, заставляя глаза гореть от подкативших слез. Нет! Она же леди! Принцесса! Им не заставить ее рыдать!       Наверное, этого ей и следовало ждать с самого начала, ведь, благородство принца казалось ей таким странным, неестественным. Ему и не нужно было умолять ее раздвинуть ноги, когда в замке был готовый экземпляр для утех. — Прошу прощения, что помешала, — стальным бесцветным голосом сказала Люси, гордо вскинув голову. — Я зайду позже, когда вы уберетесь из постели моего мужа!       Развернувшись на каблуках, она хлопнула дверью, и с трудом сошла с лестницы, к комнатам слуг. Отыскав двери спальни Девы, она несмело постучала, ощущая, как начинают дрожать плечи. Замок – рассадник порока, как и во всех десяти королевствах, где титулованные сеньоры творят, что захотят. Чего же другого она ждала? Что ее муж особенный? Наивная глупая дура! — Госпожа, — ахнула горничная, распахнув дверь. — Что случилось? — Я могу побыть у тебя, пока… пока… — язык не поворачивался озвучить это унижение, — немного?       Дева завела принцессу за руку, усадив на узкую деревянную кровать. Несмотря на то, что покои принадлежали слугам, здесь был проведен качественный ремонт, а мебель не была ломанной, или некачественной, как обычно бывало у господ. Комнатка была красива в своем нежном молочном цвете, а прочная дубовая мебель придавала странное очарование. — Что произошло? — взяв ее похолодевшие руки, настойчиво спросила Дева. — Твоя госпожа просто дура, — горько хмыкнула принцесса, пожимая дрожащими плечиками. — Я думала, что он… из чувства благородства не… не лез ко мне вчера, а в итоге… у него просто есть, к кому пойти… — Я не понимаю, — нахмурилась горничная, стараясь разобраться в этой абракадабре. — У моего мужа есть любовница, — обреченно прошептала Люси, усмехнувшись шоку, отпечатавшемуся на лице служанки. — Тебя это удивило? По-моему, этого и следовало ждать. Развратная знать окружала его с детства. Просто не могу понять, отчего мне теперь так больно, а? Я же… собираясь замуж… ожидала… чего-то такого… сама… хотела стать… такой…       Голос принцессы сорвался, подчиняясь рыданиям, комком застрявшими в горле. Именно в этом ее ошибка, она понадеялась, что у них все будет по-другому, не как у всех этих грязных развратников с их шлюхами. Ей казалось, что, если она начала испытывать к мужу чувства, ей не придется жить по этим гнусным законам, где честь только название. — Знаешь я, как идиотка, испытывала чувство вины, что бросила его одного, а он даром времени не терял…       Дева молчала, смотря в глаза госпожи, полные слез, и ее сердце разрывалось от боли за нее. Казалось, что брак сделает ее счастливой, а в итоге все тоже самое. Мужчины всегда остаются мужчинами, какой титул они бы не носили. — Где вы были ночью? — спросила горничная, позволяя себе положить голову принцессы на свои колени, и несмело гладя ее золотые косы, из которых выбились пряди. — На кухне, — отозвалась Люси, смотря, как ее слезы капают на подол сорочки Девы. — Старалась забыться вином с экономкой. Ты искала меня? — Я готовила постель, но ни вас, ни принца не было, — тихо ответила Дева. — Госпожа, вам… надо быть сильной… — Не беспокойся на этот счет, — тихо хмыкнула принцесса. — Я не позволю унижать себя слезами в его присутствии. Он может развлекаться с этой шлюхой хоть до старости, а я… я… обязательно возьму себя в руки. Только сейчас… дай мне немного побыть не принцессой, а… обычной женщиной… с разбитым сердцем.       Дева кивнула, улыбнувшись госпоже. Характер не позволит ей сломить дух. Жаль лишь, что принц так и не осознал своего счастья, и навсегда потерял ее, благодаря глупой интрижке…