Сделка

      Получив от супруга письмо в начале апреля, что капитан пиратов согласился на военный союз, Люси улыбнулась. Благодарение Богу, что этому человеку не чужды проблемы королевства, хотя Нацу утверждал, что его больше привлекает поражение короля Арчибальда, ибо с ним у них какие-то личные счеты, о которых Гажил не хочет распространяться. Интересно, чем же ему успел насолить монарх чужого королевства? Возможно, они когда-нибудь узнают тайну, а, возможно, и нет, но союз с пиратами дал армии вздохнуть спокойно, с верой смотря в будущее, которое теперь казалось не таким черным…       В мае Южное королевство предложило свою помощь, к удивлению принцессы, и читая очередное письмо мужа, она вновь улыбалась. Наконец, хоть у кого-то из семи правителей проснулась совесть. Король Роланд, услышав об успехах в сражениях во флоте, решился прислать на помощь своих людей, оружие и провизию, заставляя войска Арчибальда пятиться обратно к границе. Сражения становились все ожесточеннее, а силы у армии противника становилось все меньше. Отныне лишь центральное королевское войско представляло угрозу, но и ему суждено было пасть, в этом Люси более не сомневалась…       Очередной гонец появился во дворце в конце мая, и принцесса удивилась скорости послания. Обычно письма от мужа приходили раз в три недели. Забирая пергамент из рук странно одетого посланника, Люси почуяла неладное. Слишком резкие черты лица для северных жителей. Похоже, этот человек – чужак! — Миледи, — низко пав, прошептал гонец, когда понял, что его тайна раскрыта, — не велите казнить. Моя хозяйка потребовала передать письмо любому из королевской семьи, оно касается человека из ваших земель. Умоляю, отпустите меня живым, дома меня ждут дети!       Люси нахмурилась, оглядывая тронный зал в поисках лишних ушей, срывая печать королевства Арчибальда, и разворачивая пергамент. На типичную наглость непохоже, да и на угрозы короля едва ли тянет. Что же это? "Поскольку миледи, приютившая меня, требовала, чтобы я не открывал свое имя из-за опасности для ее жизни, скажу так: мой шрам на заднице все еще в добром здравии, хотя бедро ноет четвертый месяц. Боюсь, в танцах я едва ли буду кавалером нарасхват.       Прошу простить мое молчание, ибо пару месяцев я едва ли был способен взяться за перо, редко приходя в сознание, а после мне пришлось упрашивать мою спасительницу создать это послание, без риска для ее жизни и чести…       Как понимает читающий, уж не знаю, кто из вас троих получил это письмо, я не могу выдать своего месторасположения, однако, мне в ближайшие недели предстоит пересечь границу между королевствами, потому молюсь лишь о том, чтобы наш с миледи план выгорел. С нетерпением жду встречи с вами. Помолитесь за меня!" — Идите, — охрипнув, прошептала принцесса, вытирая градом скатывающиеся слезы. — Подождите!       Мужчина повернулся, вздрогнув. Люси поспешно вложила в руку гонца свой кошелек с пояса. Не так много, как хотелось бы, но хоть что-то за такой благородный риск. — Передайте вашей хозяйке, что до конца дней своих я буду вспоминать ее в молитве, — прерывисто пообещала принцесса. — Пусть и вас хранит Господь в дороге. — Прощайте, — поклонился гость, поспешно покидая стены дворца, смахивая пот со лба платком. Благо, он наткнулся на девушку, едва ли король Игнил был бы так же добр к нему… — Дева! — позвала Люси, оседая на пол, и пряча послание в полах пышной синей юбки.       Горничная возникла по первому же зову госпожи, увидев ее в слезах. Руки принцессы так дрожали, что девушка упала рядом с ней на колени, испуганно схватив холодные пальцы. — Что произошло? — спросила Дева, попытавшись поднять принцессу на ноги, но та лишь отмахнулась. — Все хорошо, — солгала Люси, молча переживая в себе новость, понимая, что слухи сейчас могут стоить маркизу жизни. — Мне нужна ванна и чай с ромашкой. Я немного не в себе, а мне нужно взять себя в руки, понимаешь?       Дева кивнула, осознав, что у госпожи какая-то тайна, которой она делиться не намерена, а настаивать не стоит, ибо сейчас она очень возбуждена, и в таком состоянии может быть нетерпимее, о чем потом горько сожалеет. — Все сделаю, — поклонилась горничная, нерешительно поднимаясь на ноги, боясь оставить принцессу в одиночестве в таком состоянии, но решительный взгляд Люси заставил ее выполнять поручения немедленно, и как можно быстрее.       Когда Дева скрылась в дверях, будущая королева встала на ноги, проследовав на негнущихся ногах к окну, схватившись за широкий подоконник для опоры. Что же делать? Сообщать в любых посланиях о том, что Грей собирается сбежать из чужого королевства при помощи какой-то благородной дамы нельзя, это слишком опасно для них обоих, как же поставить в известность Нацу? Он уже совсем отчаялся, и мечтал найти хотя бы тело маркиза для захоронения, а тут… Он жив! Нужно придумать, как аккуратно намекнуть об этом принцу? Только для этого нужно успокоиться, и заставить себя думать трезво. Хорошо бы ванна свое дело сделала…       Решив действовать по плану самого маркиза, принцесса среди банальных надежд в письме супругу указала, что сад с яблоками все еще цветет, и шрам на мягком месте сохранился, обещая вскоре предстать пред очами королевской семьи…

***

      Через неделю Люси отправилась в монастырь, где к середине месяца Джувия ждала появления малыша на свет. Строго наказав себе молчать даже под пытками, ибо неизвестно, чем может закончится переправа через границу, принцесса изо всех сил поддерживала графиню, смотря с улыбкой на ее тугой животик, делающий ее настоящей очаровашкой.       Малыш "постучался" спустя несколько дней, заявляя свои права на свет, и спустя сутки Локсар держала на руках дочь, со слезами отмечая, что черные, как смоль, волосы, отцовы, один в один, как и ее личико. Даже глаза его, хотя мать-настоятельница предупредила, что цвет глаз может поменяться к концу месяца.       Сердце матери рвалось на части, когда она смотрела практически в зеркальное отражение Грея, понимая, что она всегда будет его помнить, стоит только посмотреть на девочку. — Она – прелесть! — мурлыкнула Люси, рассматривая детские пухлые щечки впервые, впрочем, не стала сыпать соль на раны, что она копия маркиза, Джувия и сама не слепая. — Как ты ее назовешь? — Грэйс*, в дань памяти ее отца, — задумчиво ответила графиня, — мне кажется, оно ей очень подходит… — Прекрасное имя, — подтвердила принцесса, заставив себя смолчать и в этот раз. Позднее, когда подруга узнает правду, непременно поймет ее, и сумеет простить. — Уверена, она сведет с ума весь свет, когда подрастет…       Джувия грустно улыбнулась, подняв синие глаза. Звучит, обнадеживающе, но… им обеим известно, что судьба детей без имени не завидна в высшем свете. Многие благородные дамы избавляются от подобных "ошибок", оставляя их в таких вот монастырях, и часто ребенок даже не знает собственное происхождение, и лишь единицы рискуют сломать себе жизнь, вызывая насмешки высшего общества ради своего продолжения… — Я буду любить тебя, несмотря ни на что, — прошептала на ухо малышке мама, вызвав улыбку Люси. — Никто не посмеет нас разлучить! Я никогда не отрекусь от тебя!

***

      То, что сдался Арчибальд в конце июня не стало для короля Игнила сюрпризом. Слишком вымотаны и голодны были его люди, а план по быстрому завоеванию территории Западного королевства провалился. Впрочем, радость омрачалась разрухой в деревнях у границы, где и ему, и его сыну предстояли работы по восстановлению, чтобы люди могли вернуться в свои дома.       Нацу присоединился к отцу на поле боя еще несколько дней назад, и теперь с интересом рассматривал поверженного противника. Король был пренебрежителен настолько, что от его речей тошнило. Едва ли он сам понимал, какую рану нанес тем, кто был втянут в эти бессмысленные сражения. Людям, которых не вернуть, и разрозненным семьям уже плевать, что он ошибался в ответной силе. — Какую цену бы вы не назвали, я готов ее заплатить, — гордо поднял голову Арчибальд, считая, что деньги способны все покрыть, даже человеческие жизни. — Отречение. Именно такую цену я назову на совете восьми королевств, ибо ваше отныне не имеет голоса, — назвал цену Игнил, повергнув короля в шок. Едва ли, кто-то из правителей посмел бы в открытую потребовать оставить трон. — Лучше смерть, чем подвергнуть корону позору, да и кто заменит меня?       Нацу внимательно всматривался в лицо монарха, отмечая черные тугие волосы, которые не поддавались порядку даже при желании, глаза, полыхающие адским пламенем… и не верил. Не верил, что кто-то в окружении "жадного ублюдка" способен сохранить совесть, и честь, предпочитая голод, или виселицу. Так вот, почему… — Ваш сын станет достойной заменой на троне, — встретив гневный взгляд короля, заявил Нацу, улыбнувшись на вопросительный взгляд отца. — Он имеет право занять ваше место в случае отречения. — Мой сын мертв, — покачал головой Арчибальд. — Позорная ошибка моей молодости ликвидирована, благодаря небу, и более он не угрожает моему правлению, к вашему сожалению, конечно же… — Он живее всех живых, — хмыкнул принц, указывая взглядом на море, отливающее летней лазурью, — впрочем, фамилию он сменил, ибо ваша ему ненавистна. Гажил Редфокс – ваш наследник, а ваше правление будет окончено, если за это проголосуют остальные. Ждите нашего решения, ваше величество, и готовьтесь сорвать корону с головы… — Сын? — Игнил догнал принца, пришпоривая коня, чтобы поравняться с ним. — О каком наследнике шла речь?       Нацу, опустив голову, рассказал о данном пирату слове, не представляя, что разговаривал с равным себе по положению. Конечно, отцу не понравилось, что наследник вершит чужие судьбы за его спиной, но исходя из того, с каким успехом разнесли вражеский флот, он предпочел закрыть на это глаза. — С чего ты решил, что принц захочет сменить отца? — удивился монарх, стараясь понять причины вольной пиратской жизни. — Его беспокоят жизни людей, за которых он отвечает, — пояснил Нацу, улыбаясь. — Он согласился стать союзником не только из-за ненависти к отцу, как я считал ранее, но и потому, что ему надоело убивать, чтобы прокормить своих же людей. Он сумеет навести порядок в королевстве, которое является его домом по праву. Это лучший выход, чем там будет править чужак. Население никогда не смирится с этим, вы же знаете… — Я соберу совет в следующем месяце, — пообещал король, кивая доводам сына. — Твоя задача подготовить принца, раз уж вы с ним так ладите…       Нацу невольно хмыкнул. Характер Редфокса оставлял желать лучшего, хотя теперь было ясно откуда он взялся. Благодарение Богу, что в задворках нетерпимости родилось сострадание к своему народу, который и заставил его отречься от отца, впрочем, наследие не так просто сбросить со счетов. Станет ли он слушать? Захочет ли сделать все, чтобы загладить вину Арчибальда перед своими подданными? Посмотрим…       Возвращаясь домой, на принца хлынули старые проблемы, о которых он успевал забывать на поле боя: замок, оставленный на хрупкие женские плечи; ненависть его жены; необходимость принимать решения, которые рвут душу в клочья… — Я вынужден просить тебя, отец, — тихо начал Нацу, опустив голову, чтобы не встречаться со взглядом короля, полным сожаления, ведь, он догадался о причине просьбы с полуслова, — аннулировать наш брак с герцогиней Хартфилией… — Ты спрашивал ее, согласна ли она с твоим решением? — уточнил монарх, посмотрев за горизонт, где вскоре появятся стены родного замка. — Она не может… не хочет… так жить. Это бессмысленно… — А ты? — осторожно спросил Игнил, заставив себя взглянуть в потухшие серо-зеленые глаза сына. — Я люблю ее…       Нацу отвернулся, скрывая следы предательской влаги, блестящей в уголках глаз. Наверное, это и было наказанием за попытку изменить то, что неподвластно изменениям: прогнившее до основания – высшее общество, живущее своими грязными похождениями, где нет места настоящим чувствам. Анабель едва ли испытывает хоть что-то похожее на любовь, и далеко не из-за нее полезла в его постель. Ей нужно положение! Деньги! Имя! Покровитель, способный окружить ее заботой! И ради этого она готова продать себя, как обычная портовая шлюха. А Люси… она даже не успела разобрать, что чувствует, ибо ненависть убила то малое, что он успел пробудить в ней. Все кончено! И для него в первую очередь… — Я даже не знал, что умею так любить, — закончил он, встретив, наконец, поникший взгляд отца. — Именно поэтому… она должна уйти… — Я понимаю, — с грустью ответил король, сжав пальцы до боли. Придется следить, чтобы Нацу не натворил необдуманных поступков, пока будет пытаться жить без нее. — Я сделаю это. Даю слово…