Сделка

      Люси не пришлось просить дважды. Кинувшись в спальню, она поспешно закидывала одно платье за другим, пока не взглянула на них, вспомнив идеальный вкус мужа, благодаря которому был набит ее гардероб. Бросив синее платье из тяжелого шелка на пол, принцесса топнула по нему ногой в белой туфле, подняв ткань за подол, пока не раздался характерный треск, опустошающий душу еще больше. Всхлипнув, девушка почувствовала, как по лицу покатились слезы, капая на красивую блестящую ткань. Почему? Почему так вышло?!       В стороны полетели фарфоровые статуэтки, со звоном разлетаясь о каменные стены, словно души тех, кто жил в этой спальне. Белые изрезанные пальцы грела показавшаяся на коже кровь, не принося облегчения, напоминая слезы, которыми плачет сердце. Со шкатулок с украшениями и нитями жемчуга слетали крышки, осыпая спальню градом самоцветов, забирая с собой последние силы и веру, рухнувшую вслед за ними…       Беспомощно рухнув на пол, Хартфилия вцепилась пальцами в синюю ткань, стараясь разорвать ее ногтями, но шелк не поддался. Они не могут… не в состоянии начать с нуля, а уйти в состоянии? Нет! Сердце, едва колышущееся в груди, болезненно заныло, вызвав порцию беспомощной истерики, заставившей Люси уткнуться в синюю ткань носом, наполняя влагой и рваными хрипами. Покоя захотелось с такой силой, что она с трудом подавила желание шагнуть из окна сию же секунду, чувствуя, как горло обхватывают стальные путы отчаяния. Им. Никогда. Не. Стать. Прежними. Все кончено! Любить – это больно!       Завыв в голос, она уткнулась в ковер, распластавшись на полу, и с силой откинув от себя платье. Лучше бы она его ненавидела! Лучше бы ее тошнило от него! Почему она настолько слабохарактерна, что просто не может покинуть чертов замок, перечеркнув прошлое, будто его и не было? Почему ей так необходимо хотя бы смотреть на него? Кто сыграл с ними такую злую шутку?       Жизнь рушится, как карточный домик, подводя к бездне, где ничего не ждет, кроме темноты, но перевернуть страницу она не в состоянии потому, что не может поставить точку, не в силах поверить, что ничего нельзя изменить, исправить, переписать, переделать! Он. Нужен. Ей. Нужен, как чертов воздух, и пути назад у нее нет с тех пор, как она сказала ему "да" у алтаря, подарив себя без остатка человеку, который этого не достоин! Что ей делать теперь? Что? Как остановить все это?       Распахнувшаяся дверь заставила ее резко вскочить на ноги. Нельзя показывать свою слабость перед ним. Их больше ничего не должно связывать! На счастье, принцессы в дверях возникла обеспокоенная Леви, пересекая комнату, чтобы помочь ей подняться. — Боже мой, Люси, что стряслось? — испуганно вскрикнула подруга, оценив взглядом погром в комнате. — Моя… жизнь… кончена… — прохрипела принцесса, опустив голову на колени присевшей МакГарден. — Я не хочу… жить… без него… Не умею!       Уткнувшись в юбку подруги, она зарыдала, всхлипывая, от чего дрожали девичьи плечи. Что делают люди, когда нет выхода? Пьют? Лезут в петлю? Плачут? Что приносит облегчение? Что заставляет вдохнуть порцию воздуха в сжавшуюся грудь? — Расскажи все, — потребовала Леви, погладив спутанные мокрые волосы Люси. — Какого черта произошло между вами? — Баронесса… украла… все… — сбивчиво пролепетала принцесса, смотря, как с собственных пальцев стекают капли крови, капая на ковер, и превращаясь в маленькую красную лужицу. — Мой дом… — прошептала она, всхлипнув. — Мой брак… — спустя мгновение хрипло добавила она. — Моего… мужа… — Кто она такая? — строго спросила МакГарден, стараясь поймать ее руки, чтобы она перестала ковырять свежие ранки.       Люси стоило большого труда заставить себя говорить, озвучивая все, что наболело за месяцы брака, не принесшего ей ничего, кроме боли и отчаяния. Начать, наверное, стоило с нападения на замок, но принцесса сразу перешла к тому разрушительному утру, когда застала баронессу в объятиях супруга, с улыбкой разрушившую ее чувства, которые она мечтала вручить мужу. Как глупо! Чего она ждала? Что их ждет счастье? Господи, какая чушь выйти замуж по любви! Какого дьявола ее интересовали чувства, когда надо было продолжать верить только в деньги?!       Покончив с гнусной историей Хартфилия затихла, пряча нос среди складок юбки подруги, зажмурив глаза с такой силой, что перед ними заплясали разноцветные пятна. Ничего не хочется видеть! Ничего не хочется чувствовать! Ничего не хочется знать! Проклятие! — Ты должна была сказать мне, — мягко укорила ее Леви, успокаивающе поглаживая золотые косы. — Я бы заставила тебя уйти… — Я не могу, — простонала принцесса, яростно вцепившись в ткань ковра. — Я знаю, — с нежностью прошептала маленькая леди. — Слишком близко… слишком долго, Люси… твое сердце уже сдалось… — Что мне делать теперь? — в отчаянии прошептала Хартфилия, с болью вдыхая воздух. — Не знаю…       Она и, правда, не знала, остро осознав, что Люси переступила черту, оставшись тогда, когда нужно было бежать, бросив все. Замешкавшись, она обрекла себя, лелея напрасные надежды, что будущее способно отплатить ей за страдания, однако, на деле выходило иначе… Будущее, о котором она мечтала, никогда не наступит, ввергнув ее в пучину саморазрушения. Кажется, она помнит, чем это опасно для человека с тонкой душевной организацией, но подруга никогда не верила сказкам… до того момента, пока не вышла замуж… — Оставь меня, — попросила принцесса, вскинув золотистые глаза. — Я хочу собрать вещи. — Зачем? — горько спросила Леви, хмыкнув против воли. — Чтобы через час разобрать их?       Люси кивнула, не сдержав кривой усмешки. Пожалуй, хотя возможно в этот раз она протянет больше? Ведь раньше, она вообще не порывалась уйти, а тут… даже платья из гардероба вывалила… — Я в порядке, — гордо вскинув голову, заявила она. — Я сумею наступить себе на горло. Я… уйду…       Встретив горячечный взгляд подруги, МакГарден покачала головой. Сейчас ее глаза полны решимости, но спустя короткий промежуток времени она вновь будет сомневаться. Этот круг не имеет конца… — Пойдем, выпьем по чашечке чая? — предложила Леви, мягко трогая пальчики принцессы. — Тебе следует немного успокоиться. Хочешь? — Хочу, — решительно кивнула Хартфилия, позволив вывести себя из разбитой комнаты. — Дева, убери там… до прихода моего мужа, — бросила она горничной, стирая влагу с щек. — И никому ни слова о том, что слышала, ясно?       Служанка кивнула, зная, что принцесса поняла, что она подслушивала, но не наказала ее. Чувствует ее беспокойство, или просто не хочет тратить на нее силы? Чем же она может помочь госпоже? Она отдала бы все, лишь бы ей больше никогда не пришлось плакать. Все, без капли сожаления…

***

      Уложив подругу в постель, Леви, возвращаясь в комнату, невольно вздохнула. Боже! Это невозможно остановить. Что ей делать? Увезти ее силой? Связать, и кинуть в карету? И, что? Что это изменит? Она будет выть волком, мечтая найти любой предлог, чтобы переступить порог замка, и просто посмотреть на него. Аннулировать брак? Глупость на глупости. Им станет от этого легче? Черта с два! В тот же день они оба спрыгнут со скалы, решив облегчить боль, что обрушится с десятикратной силой. Это бессмысленно! Почему просто нельзя повернуть время вспять?       Не замечая ничего вокруг себя, она брела вдоль гостевого коридора, с грустью разглядывая резные половицы. Черт! Врезавшись в кого-то, Леви резко подняла глаза, наткнувшись на огромного пирата, которого видела краем глаза. — Простите, — потупилась леди, резко затормозив. — Я немного растеряна, и… — Смотреть нужно, куда идешь, — грубо хмыкнул парень, смерив маленькую девушку насмешливым взглядом. — Я не такой уж незаметный, надо полагать?       Ярость обуяла девушку так внезапно, что она едва не задохнулась. Хотелось разрушить все вокруг себя, будто от этого станет легче, и возможность все исправить появится, но именно сейчас… этот глупый пират просто попался под горячую руку, и Леви с радостью обрушила на него злость. — Мужлан неотесанный! — возмущенно выдохнула она, кинув в него яростный взгляд. — Очевидно, что в конюшне, где вы родились, о правилах этикета никто не слышал! — Ух, ты, малышка с характером, — хихикнул Гажил, неловко отступив назад. — Я не обязан расшаркиваться перед бабской юбкой, к тому же у пирата нет этикета, только морские законы. Есть возражения?       Рассматривая лицо парня ближе, МакГарден хмыкнула. В целом, он, конечно, ничего, но стоит только рот раскрыть, хоть режь, чтобы не мучился… — С чего бы? — фыркнула она, только сейчас заметив капли крови на подоле собственного платья. Завтра мелкие ранки Люси будут нещадно саднить, стоило наложить мазь. Упрямая девчонка! — Ослу ясно, что вы непробиваемый до тошноты! Боюсь, биться о вашу твердолобость бессмысленно, потому прошу меня извинить, но я откланяюсь из вашего общества, не без удовольствия, кстати.       Острый язычок этой маленькой девчонки доставил Редфоксу столько удовольствия, что ему остро захотелось слушать ее колкости до бесконечности. Едва ли кто-то до нее рисковал закидать его ими, бесконечно лебезя, и стараясь подкупить лестью. Она – прелесть! Впрочем, ей об этом знать не положено… — Нарываешься, малышка, — издевательски хмыкнул он, окончательно выводя девушку из себя. — Я не малышка! — рявкнула она, постаравшись выше задрать голову, чтобы хоть немного почувствовать себя наравне с ним. — Не смейте издеваться! Я – леди, а вы определенно не джентльмен!       Гажил незаметно для себя вошел во вкус, с интересом взирая на маленькое язвительное чудо, даже жалких подобий которой ему еще не доводилось видеть. Где она была всю его жизнь, Господи? — Спорю на все свои корабли, что тебя это заводит, — забросил "наживку" пират, продолжая "прощупывать почву". Давай, малая, попробуй еще… — Вы спятили, — с ухмылкой констатировала девушка, заставив себя успокоится, и трезво оценивать идиотские попытки заманить ее в ловушку. — Вы только что потеряли все свои корабли, — с гордостью добавила она, сверкнув глазами. — Сама возглавишь? — скучающе спросил он, вогнав ее в очередной ступор, заставивший защищаться против воли. Ему, что, заняться нечем? — Тебе нравится бесить меня? — прошипела Леви, и ее глаза зажег неподдельный гнев, с примесью интереса, чего и добивался Редфокс с завидным упорством. Она его заметила, значит, половина дела сделана! — Уже на "ты" перешли? Чудно, — фыркнул он. — Вот и познакомились, да, малышка? — Кто ты такой? — спросила, наконец, Леви, поддавшись внезапно возникшему интересу. — Гажил Редфокс, к вашим услугам, миледи, — нарочито чопорно, но до тошноты идеально поклонился пират.       МакГарден удивленно вскинула брови. Конечно, она наслышана об этом пирате, как о командующем собственной флотилией на Западном побережье, однако, это не все его фокусы, выходит? Интересный экземпляр, надо заметить… — Я знаю твое имя, — придав голосу равнодушия, размеренно произнесла она. — Значит, придворный этикет тебе не чужд? Тогда кто ты? И откуда? — Опасно встретить такую милую малышку, и понять, что ее головка набита мозгами, — цокнул он, склонившись над ней, как гора, которую ни обойти, ни объехать. — Боюсь, мне нельзя долго находиться в твоем обществе, могу не сдержаться… — Самоуверенный, спесивый пират, обладающий навыками светского воспитания, — задумчиво подвела итог Леви. — Чего еще я о тебе не знаю? — Думаю, пока тебе и этого достаточно, — хмыкнул пират, сворачивая разговор. — Насколько я помню, ты собиралась удрать пару минут назад. Передумала? — Не дождешься, — мягко улыбнулась МакГарден, сделав пару шагов в сторону своей комнаты. — Нравится окутывать себя туманом, флаг тебе в руки…       Вскоре скрывшись за дверью, она позволила себе взвесить странное знакомство. Как он пустился в грабежи, если жил при дворе? Что могло его заставить так рисковать? Едва ли он не знает, что пираты заканчивают в петле, так к чему такие жертвы? Пожалуй, стоит вывести его на чистую воду. Только как? Ясно, как Божий день, что он решил поиграть с ней, только вот ведущей отныне будет она…

***

      В темноте трюма Грей понимал, что чувствуют пленники, смотря в отдушину, где плескался лазурный океан, освещаемый только светом луны. В ночной глуши только плеск волн убеждал, что по какой-то нелепой причине, он все еще жив.       Ранение в бедро не позволило восстановится так быстро, как хотелось бы. Миледи признала, что война закончилась, ознаменуясь победой короля Игнила, впрочем, был бы от него толк? Придется обратиться к лекарю с вопросом, что решит его дальнейшую судьбу, насколько просела его оборона?       Рана до сих пор нещадно ныла по ночам, ведь, хозяйка скромного поместья не умела ухаживать за боевыми ранениями, и по краям рваной кожи маркиз видел, что бедро гноилось не раз, и не два. Благодарение небу, что это не закончилось плачевно. Очевидно, он еще за чем-то Богу нужен…       Наверное, Нацу давно потерял надежду найти его живым, и именно поэтому ему пришлось убеждать миледи дать возможность послать весточку, хоть он и возлагал мало надежд, что удастся укрыться в трюме корабля, который через пару часов пришвартуется в порту родного королевства. Похоже, ему везет несказанно. Даже мародеры не успели поглумиться над ним прежде, чем слуга миледи нашел его щит. Смешно! Она рассчитывала нажиться на его титуле, но резко передумала. Странная причина, которую в последствии она озвучила… напомнил ее покойного сына… Странная женщина! — Леди Гирандин, — представилась она, как только он сумел разлепить глаза спустя чертову тучу времени с тех пор, как его поселили в винном погребе поместья, — можешь звать меня просто Полюшка…       Кажется, или он слышал ее имя раннее? Может он и сошел с ума из чувства благодарности, но оно показалось настолько знакомым, что он до сих пор убеждал себя в том, что был знаком с ним. Только вот… где? И при чем здесь сын, если она живет в одиночестве? Даже мужа нет, да и непохоже, что он был когда-нибудь… — Скажи, а у тебя дети есть, Грей? — раскладывая руны на столе, нахмурившись спросила старушка как-то утром. — Нет, — покачал головой маркиз, стараясь лечь на подушках повыше. — Почему вы задаете такие странные вопросы? — Так… — отмахнулась она, складывая гладкие камни в холщовый мешочек. — Домой тебе надо, сынок. Друзья беспокоятся…       Маркиз хмыкнул. Вот уж точно. Наверное, мысленно похоронили давно, желая найти хотя бы тело. Это был первый раз, когда он попросил ее как-то передать письмо. — Смерти нашей хочешь? — взвилась старушка, поднимаясь на ноги из старого потертого кресла. — Король Арчибальд с радостью отсечет голову нам обоим, мне за предательство, а тебе, как врагу королевства. Головой-то думай! — Уверен, можно найти способ… намекнуть как-то… — А передать? — скептически спросила она, качая головой. — Это проблема, — признал маркиз, вновь сползая ниже. Бедро просто горело, но Полюшка ни разу не вызвала лекаря, стараясь защитить его, что, впрочем, могло стоить ему жизни. Благо, эти жуткие дни остались в прошлом…       Договорившись с капитаном небольшого судна, она смотрела на него так продолжительно долго, что мурашки стали бегать по позвоночнику… — Борись за то, что любишь, даже если весь мир воспротивится, — прошептала она, тронув небритую щеку поцелуем. — Слово дай!       Грей поспешно кивнул, удивленно взирая на нее. Титул не значит ничего, если способен разрушить чужую жизнь. Так она сказала, только вот при чем тут это? Он остался единственным наследником титула Сильвера Фуллбастера, когда отец еще в детстве похоронил старшего брата, неудачно свалившегося с лошади. Если он не сумеет передать его детям, их фамилия ничего не будет стоить. Однако, детей у него нет, как и женщины, которая вышла бы за него, выдержав отвратительный характер…       Слишком самонадеян! Через чур ядовитый язык! Слишком много спеси! Грубиян! Хлыщ! Чего только не приходилось слышать в свой адрес, пока красавицы млели от внешности, считая, что это единственное достижение человека, а внутреннее содержание отпугивало так быстро, что он давно смирился с одиночеством. Впрочем…       Была и другая. Та. Что. Решила. Все. За. Двоих. Единственная, кто заставила его почувствовать себя использованным платком. И это женщина! Содержание ее послания долго и колко отзывалось в душе, пока он не понял одну простую истину, ничего в жизни не делается просто так, и, если ей захотелось поиграть с ним, значит, это просто должно было научить его, что и дамы могут не стремиться скрасить одиночество. Он привык быть один, она, очевидно, тоже, так к чему долбится в стену лобешником, если в этом нет необходимости? Кажется, ему было неприятно… немного… совсем чуть-чуть… но не смертельно. Всего лишь эпизод, закончившийся ничем…       К чему он вспомнил ее? Самое главное сейчас, что он почти дома, где его ждут друзья, среди которых очаровашка–принцесса, и ее подруги. При последней мысли он вздрогнул, резко вскинув голову к потолку. Наверное, он проспит целый год, как только окажется в родной постели, и, разумеется, получит тумаков от принца, но именно это и дает душе тепло. Только бы у них все было хорошо. У всех. Даже… у нее…