Сделка

      Пока порывами налетал холодный летний северный ветер, Нацу умудрялся с силой закидывать голову, хотя казалось, что она принадлежит игрушечному болванчику, неспособная выполнять приказы тела, и чувствовал, как слетают скупые слезы ледяными жесткими каплями, словно видя себя откуда-то сверху. Облегчение никогда не придет, это было ясно, как Божий день, и думать, как жить дальше, он отчаянно не хотел. Зачем?       Наверное, нет смысла спрашивать, за что это им, ведь, никто не сумеет ответить. Сейчас казалось такой смешной детская вера в то, что брак способен держаться на любви, и приносить душе успокоение. Господи, какой идиотизм было верить в это! Наивно и глупо! Чего он хотел добиться в прогнившем до основания обществе? Честности? Радости за других? Дурак!       При видении, врезавшимся в зажмуренные веки, принц вздрогнул, рухнув на колени на рыхлую землю. Ее косы он будет помнить до самой смерти… как и глаза. Она ворвалась в его жизнь, как тайфун, и разнесла в щепки привычное существование. Как же… жить? Как… помнить о долге?       Говорят, что в тяжелый момент жизни человек всегда находит ответ, и видит выход, чем бы на самом деле он не являлся. Когда на плечо принца легла тяжелая рука старосты из южной деревни, ему подумалось, что она олицетворяет долг, который по праву рождения он должен нести, несмотря ни на что! Даже, если душу разрывает на части! — Ваше высочество, — строго произнес старик, заставив себя говорить жестко, — нам нужна помощь! — В чем дело? — не своим голосом потребовал Нацу, резко поднимаясь на ноги, и укоризненно рассматривая грязные колени на белоснежной ливрее. — Ветер слишком… — староста замялся, невольно вздрогнув, — силен. Наша деревня… превратилась в полыхающий ад! — испуганно прошептал старик, облизав губы. — Мы пытались… бороться самостоятельно, но… многие сгорели заживо…       Подняв голову, наследник трона вгляделся в горизонт, заметив небольшие клубы серого дыма, которые едва можно было рассмотреть из-за удаленности деревни. Боже! Настоящая небесная кара! — Почти половина строений объята пламенем, — прошептал управляющий деревни, — вскоре все превратится в пепел… — Идите на кухню, и выпейте вина, — стальным голосом произнес принц, смахивая слезы рукавом, и резко выдыхая, чтобы придать голосу твердости. — Я соберу людей, а ваша задача придумать разумное объяснение причины пожара. У вас меньше получаса.       В мгновение ока замок ожил, пока рыцари запрягали коней, бросая собственные кровати, а Эллаэль набивала провизией походные сумки. Принц предстал перед королем именно в том, в чем был, в залитой вином, и облепленной грязью королевской ливрее. — Ты пьян? — нахмурился Игнил, смеривая взглядом сына, и понимая, что он признался Люси в том, что ее дом рухнул благодаря баронессе. — И что? — огрызнулся Нацу, вскидывая холодные стальные глаза. — Я никогда не был настолько пьян, чтобы не исполнить свой долг! — Я могу направить в деревню Фернандеса, он сегодня вернулся домой, — жестко заметил отец, удивляясь, как взгляд принца напоминает глаза его жены. — Это мое королевство, и никто не должен выполнять мои обязанности за меня, — выплюнул Нацу, хмыкнув. — Ты не веришь в меня?       Король накинул халат на голые плечи, вскинув красные кудри. Упрямец! Это он виноват, сам воспитал. Даже если его мир будет рушиться, он все равно понесется выполнять долг, потому что так нужно. Спорить бессмысленно… — Твои люди… — На ногах, — коротко ответил наследник. — Причину пожара я выясню сегодня же… — Уверен, это происки Арчибальда, — проворчал Игнил, запахивая полы алого халата. — Самая близкая к границе деревня, и главный торговый путь между государствами. Без импорта зерна нам придется туго, этот старый ублюдок все просчитал!       Нацу кивнул, признав, что и сам в первую очередь подумал об этом. Даже если удастся спасти оставшиеся дома и мост через реку, урон будет колоссальным, и в королевстве начнется недостача продовольствия. Голод – основная причина недовольства подданных… — Жди вестей, — бросил принц, покидая отцовскую спальню.       Спустившись к черному ходу, где его должен был ждать отряд и староста, он наткнулся на полностью готового к дороге Гажила. — Какого дьявола? — рявкнул Драгнил, смерив будущего короля тяжелым взглядом. — Я еду с тобой, — грубо бросил Редфокс, держа в руках набитый едой мешок. — Уверен, мой папаша стал виной пожара… — И что с того? — Мой долг быть там с тобой, и помогать погасить пламя. Желаешь остановить меня? — сощурив алый взгляд, усмехнулся принц. — Что же, попробуй! — Хочешь строить из себя героя, я тебя не держу, — хмыкнул Нацу, кидая на лавку грязную ливрею, и натягивая легкие штаны из парусины, и походную тунику. — Под ногами только не путайся… — Сир, — тихо позвала Эллаэль, протянув мешок с припасами, — там… леди хочет… сказать пару слов, — неуверенно прошептала она, поднимая ливрею принца, нуждающуюся в стирке. — Ты слишком часто позволяешь врываться в кухню посторонним, — тепло улыбнулся Драгнил, потрепав по голове старую экономку.       Открыв дверь в холл, он встретился взглядом с обеспокоенными глазами Леви. Кивнув ей в знак приветствия, он вопросительно смерил ее, ожидая что маленькая леди постарается изложить суть дела вкратце. — Вы не поставите в известность жену, ваше высочество? — вскинув голубые бровки, строго спросила миледи. — Это грубость по отношению к ней…       Оглянувшись, Нацу убедился, что Редфокс покинул кухню, равно, как и Эллаэль. Отрицательно покачав головой, он понял, что именно МакГарден способна помочь им сделать все правильно, или, по крайней мере, создать видимость. — Ты должна помочь ей уехать, Леви, — как можно мягче попросил он, хотя едва ли отличался этой чертой характера, особенно в ходе последних событий. — Ты единственная, кого она послушает. Она, ведь… рассказала тебе?       Леви кивнула, горько усмехнувшись. Похоже, им обоим не хватило времени, чтобы узнать друг друга поближе, иначе… принц бы знал, насколько безумна его просьба. Безумна и невыполнима по определению. Люси… никого не станет слушать, все решения она принимает только сама! Неужели, он до сих пор этого не понял? — Она не уедет, — твердо заявила МакГарден, покачав головой. — Нет смысла требовать это от нее… — Почему? — удивленно спросил Нацу, растерявшись. — Это вам лучше узнать у нее, после того, как вы покончите с проблемами в деревне, — хмыкнула Леви. — Скажу лишь, что вы совсем ее не знаете, ваше высочество, и вас еще ждет множество сюрпризов впереди. — Но, ведь… — принц потерял способность говорить твердо сразу, как в сердце пробился маленький лучик надежды, которому вообще там не было места, — так будет лучше… ей… — Вам, — возразила леди, улыбаясь. — Повторяю, она не покинет замок, пока сама не примет это решение. Я, как и вы, надеюсь, что она сумеет побороть себя, и уехать, но сделает она это, если захочет сама, а не потому, что хотите вы, или я… Удачи и… берегите себя…

***

      Протирая ковер в спальне шагами, король метался, как тигр в клетке. Только восстания не хватало. Люди истощены войной, так этому старому козлу и этого не хватило. Глупо было верить, что ему хватит чести покинуть трон, как положено, даже собрания не дождался, мерзавец!       Стук в дверь, заставил Игнила вздохнуть. Что еще? Неужели, в собственном доме не дождаться минуты покоя? — Да? — грубо кинул он, в ожидании визитера. — Ваше величество, — поклонился начальник охраны. — Мы исполнили ваш приказ. Она здесь… — Где? — в нетерпении спросил король, подавив усмешку. — В темнице, сир. — пояснил мужчина. — Привести ее к вам? — Не надо, — покачал головой монарх. — Я сам спущусь к ней, предупреди охрану. — Как прикажете, — поклонился охранник, спеша исполнить указание.       Игнил посмотрел в окно, в которое заглядывала полная луна, испещренная серыми пятнами. Не хватало еще, чтобы невестка узнала о том, что она в замке. Он сам взглянет ей в глаза…       Спустившись к темнице, король с трудом разглядел в темноте сидящую на деревянной шконке баронессу. Прислонившись к железным прутьям решетки, он вгляделся в ее понуренный стан, и хмыкнул. Едва ли она чувствует себя виноватой хоть в чем-то… — Анабель, — позвал девушку монарх, заставив ее поднять глаза. — Ваше величество, — мягко прошептала она, поднимаясь на ноги, и присаживаясь в реверансе. — Не ждала вас в гости… — Не надо паясничать, — тяжело заметил король, чувствуя, как закипает гнев, словно в старом котле. — Вы ждали раскаяния? — хмыкнула баронесса, поправляя складки на шелковом красном платье. — Его не будет. Я бы снова оставила с носом эту шлюху, которую ваш отпрыск выбрал в супруги. — Ты говоришь о моей невестке! — жестко напомнил Игнил. — Я ждал раскаяния, подумав, что ты хотя бы попытаешься спасти свою шкуру, видимо, зря…       Баронесса хмыкнула, окидывая короля яростным взглядом. Спасти шкуру? Какая чушь! Зачем ей это нужно? Что ей может сделать королевская семейка? Отшлепать на площади? Ха! — Вы не можете меня казнить, — выплюнула она, прищурив наглые лазурные глаза. — Каким образом вы это объясните толпе? Слезы вашей невестки требуют лишения жизни? Глупость! — Милочка, — монарх окончательно рассердился, но выражения заставил себя выбирать, чтобы потом эта сука не жаловалась, — я знаю, кто был наемником тех разбойников, что практически стерли с лица земли замок герцога. Ты все еще думаешь, что тебя не за что казнить? — король усмехнулся, покачав головой. — Убийство невинных людей тебе толпа не простит, а я даже пальцем не пошевелю, когда тебя закидают камнями…       Девушка расхохоталась, закинув светловолосую голову. Пожалуй, добиться правды от этой стервы не удастся, а жаль, Игнил и вправду думал, что ей захочется облегчить душу перед смертью, и она хотя бы озвучит цель, с которой совратила его сына. — Ваша казнь не достигнет цели, — успокоившись, заметила баронесса. — Ваша невестка уже получила свое. Ей никогда не забыть, что ее обожаемый супруг наставил ей рога через несколько дней после свадьбы. Любовь ничего не стоит. Этот урок она не забудет никогда! — И откуда столько желчи? — удивился король. — Чем же тебе Люси успела насолить, а?       Анабель отвернулась к стене, и предстала перед монархом спиной. Любовь принца – миф! Такой же, как все это прогнившее общество снобов. Есть положение в обществе, и эта мерзавка – не исключение. Деньги – вот причина, по которой она вышла замуж, а чем она хуже? Красива, богата, и для знати не пустой звук, не то, что эта проклятая нищенка, обладающая только титулом, унаследованном от таких же нищих, как вся их семейка. Жаль, что ей не удалось встать у руля, уж с такими бедными родственниками она сумела бы разделаться. Справедливости в жизни нет. Она столько крутила хвостом перед этим спесивым болваном, а он так и не сумел оценить настоящую женщину, равно, как и ее погибший муж. Идиоты! — Пусть не думает, что все в жизни дается по щелчку. Уж не знаю, чем она так покорила вашего сына, но уверена, что она ничем не лучше меня. Гоняться за деньгами и властью будут всегда…       Прогнившая продажная тварь! Король цыкнул, отпуская прутья, и махнув мантией при повороте. В этом она права, такие, как она, едва ли перестанут существовать, хотя Люси она совершенно не знает. Впрочем, ей едва ли это что-то бы доказало. Счастье, что Нацу влюбился в герцогиню, а не в баронессу, иначе ему было бы намного больнее, а, может, наоборот... — Будет народный суд, чтобы ты не жаловалась, что ущемили твои права, — бросил он напоследок, — однако, на твоем месте я бы не надеялся, что тебя ожидает помилование. Если пожелаешь облегчить душу, охрана приведет священника… — Крайне любезно с вашей стороны! — крикнула баронесса вслед. — Я бы сделала это снова, ясно? Снова бы заставила ее слезы на кулак мотать!       Крестьяне счастливее знати, ибо деньги едва ли становятся причиной браков. Хотя, даже у них родители постараются выдать единственную красавицу в доме за более зажиточного жениха. Не пора ли дать детям возможность выбирать самим? По крайней мере, хоть на короткий миг его дети были счастливее всех людей в королевстве вместе взятых…

***

      Люси проспала почти до следующего вечера, с трудом разлепляя глаза через странные розовые сны. Ей снилась мама, улыбаясь так нежно, что просыпаться было настоящим преступлением. Странно, что она держала за руку маленькую дочку с ярко-желтым яблоком. Таких теплых снов принцесса не видела с самой свадьбы…       Среди ярких картинок Хартфилия не сообразила сразу, что супруг ни разу не переступил порог, впрочем, позже она решила, что он не желает ее видеть, все решив для себя. Поднявшись, она не позвала Деву, чтобы одеться, а присев на краешке кровати обратила внимание на единственную уцелевшую шкатулку в комнате… простенькую и деревянную. Детские воспоминания Нацу…       Приоткрыв крышку, она с интересом выудила засушенный огрызок яблока. Почему же именно этот фрукт фигурировал в ее снах? Мама подавала Люси его сегодня, а тогда… в первую ночь ей его протягивал принц. Что за странная связь между ними? Задумавшись, девушка царапала ногтем крышку, пока в спальню не распахнулась дверь, и не влетела Дева, сверкнув взглядом. — Что еще? — бросила Люси, отворачиваясь от деревянной шкатулки, бросив туда огрызок. — Госпожа, я знаю, что вы говорили насчет визитов, — взволнованно начала горничная, — но здесь служанка. Она хочет, чтобы вы ее выслушали… — Какая служанка? — удивленно спросила принцесса. Неужели, опять Эллаэль с ее дурацкими "возможно"? — Она горничная… — Дева запнулась, вцепившись пальцами в белый передник, но заставила себя продолжить, — баронессы… — Что?! — принцесса вскочила на ноги, яростно сверкая золотистым взглядом. — Какого черта сюда притащилась прихлебательница этой стервы? Как ты только смеешь мне о ней докладывать?       Глаза Люси полыхали гневом, заставившим горничную тут же упасть на колени. За всю историю ее службы этой милой девушке она не видела ее такой, как в эти последние пару дней, когда все слуги в замке шарахались от госпожи, как от чумы, опасаясь попасть под горячую руку. Таким… бывал ее бывший хозяин, но… ведь, она должна сказать! Обязана! — Принцесса, — взмолилась Дева, подавив привычное желание рыдать в голос от беспомощности, читая подобный гнев в глазах бывшего хозяина, — прошу вас, выслушайте ее. Она может вам рассказать о той ночи. Если принц хоть что-то для вас значит, дайте ей шанс, Богом заклинаю!       Отчаяние, просквозившее в глазах любимой горничной, слегка остудило гнев, и позволило Люси мыслить яснее. Если Дева так просит за эту девушку, значит, у нее есть причина: ее служанка ни за что бы не пришла о ней докладывать, если бы не решила, что это важно. Если так… ей придется пойти ей навстречу, хотя бы ради этих молящих розовых глаз, где застыли слезы ужаса и какой-то почти детской надежды… — Пусть заходит.       Дева бросилась к дверям, чтобы позвать девушку, боясь, что госпожа может передумать в любую секунду. Моля Бога, чтобы она дослушала, и поверила, горничная смахивала слезы с уголков глаз. Небо обязано защитить ее брак. Обязано дать им еще один шанс! — Хозяйка ждет, — тронув за рукав простого хлопкового платья, сообщила она служанке, застывшей в коридоре. — Скажи ей все, как на духу, она вспыльчива, но… не обижает тех, кто исполняет чужие приказы. — Не могу больше носить этот груз, — мягко улыбнулась девушка. — Надеюсь, я сумею исправить все…       Переступив порог королевской опочивальни, она нерешительно застыла в пороге, боясь сделать хоть шаг по направлению к принцессе. Теперь ей стало ясно, отчего хозяйка так бесилась. Супруга принца… была прекрасна! Таких красивых кос ей ранее не приходилось видеть: будто из золотых нитей сотканы, а кожа… белый, только что покрывший землю снег. Принцу суждено было пасть к ее ногам. У госпожи не было ни единого шанса… — Как тебя зовут? — строго спросила Люси, смерив взглядом скромно одетую девушку. Странно, разве баронесса не кичилась своим положением? Отчего же не потрудилась нормально одеть свою же служанку? — Агнес, ваше высочество, — низко поклонилась горничная, отчего ее взбитые от природы кудри подпрыгнули, как на пружинках. — Я не смею просить вас о снисхождении, ибо мой грех слишком велик, но прошу выслушать меня, ибо ценой моих прегрешений стал ваш брак… — Кто разнес сплетни? — холодно спросила принцесса, усаживаясь в любимое кресло. — Я услышала от госпожи, что вы собираетесь расторгнуть брак, конечно, она это преподнесла в других выражениях, но… — Ближе к делу, Агнес, — перебила ее Люси, теряя терпение. Ей бы стоило догадаться, что Анабель пронюхает о том, что они собираются аннулировать брак. Вот же порадовалась, мерзавка! Жаль, что так и не удалось плюнуть ей в лицо, хотя определенно стоило. — Еще вечером госпожа приготовила кубок с вином, высыпав в него лошадиную дозу снотворного, которое было способно и слона с ног свалить, — опустив голову, начала горничная, — и дождалась пока ваша спальня опустеет, чтобы поставить на столик графин с вином…       Замявшись, девушка перехватила кусок грубой ткани пальцами, чтобы медленно накручивать ее на них, и вздохнула, закусив губу, виновато потупившись. — Нападение было кстати, ведь, вы расстроились и ушли. Думаю, принц выпил загодя, поскольку не заметил, что кубок… другой, — всхлипнув, она вытерла прямой маленький носик, на который упала слезинка. — Когда он уснул, госпожа привела меня и заставила… раздеть его, и я помогла ей уложить его в кровать, а потом…       Замолчав, она вытерла намокшие щеки и вздрогнула, очевидно, ударившись в яркие воспоминания, приносящие ей боль. Люси слушала, не дрогнув ни единым мускулом на лице, хотя прекрасно догадывалась о дальнейшем, но не смела перебивать Агнес, желая услышать правду из ее уст… — Она сняла платье, и потребовала укусить ей кожу на шее и груди, чтобы утром… принц подумал, что спал с ней, но был слишком пьян, чтобы вспомнить…       Принцесса как во сне наблюдала, как служанка хлюпает носом, то и дело вытирая скатывающуюся влагу. Сердце билось, как спущенное с цепи, причиняя ощутимую боль при каждом вдохе. Ей так хотелось поверить каждому слову этой девушки, забыв, чья она служащая, но сделать это вот так просто… было бы глупо. — Почему ты говоришь мне это? — медленно отчеканивая слова, спросила Люси, чтобы не выдать бурю, поднимающуюся в душе. — Мою миледи повесят, — с грустной улыбкой ответила Агнес, всхлипывая против воли, — а меня посадят в трюм, и отправят со всеми остальными за море к новому владельцу, — доверчиво сообщила она. — Я никогда не считала этот поступок госпожи правильным, но боялась, что она казнит меня, если узнает, что я рассказала вам. Когда за ней пришли вчера, я поняла, что могу облегчить душу теперь, ибо она сама выбрала себе участь, которой избежать уже не удастся, но я не смогу уплыть… зная, что стала… причиной вашего несчастья… Простите меня, если сможете… — Можешь идти, — холодно махнула Люси в сторону двери. Едва ли она лгала, поскольку, терять ей, действительно, нечего, но король не сказал, что послал за баронессой. Почему? Пощадил ее чувства? Или не захотел скандала в замке? Значит, все сходится, и единственная причина у Нацу не сомневаться в измене это укусы, которые он сам… не оставлял…       Вместо ожидаемого облегчения, принцесса ощутила опустошение и тоску, подумав о тех ранах, что они успели друг другу нанести за весь период практически обреченного брака. Как же вышло, что вместо счастья, они вынуждены пожинать это? Надежды принца на взаимность оправдались давно, но ей так и не хватило духу признать это в его лицо, или просто поверить, что он не мог… предать ее. Почему? Потому, что сам ее выбрал? Потому, что хотел доказать, что можно жить в браке без грязи? Потому, что слишком благороден? Нет. Просто потому, что влюблен, или был… влюблен…       Наверное, он давно смирился с провалом, и выбросил ее из сердца, как ненужный мусор, поэтому отослал ее из замка, и потребовал у отца аннулирование брака. И что теперь ей с этим делать? Упасть в ноги, и просить начать сначала? Рассказать ему правду, грустно заметив, что ей жаль? Умолять короля не рушить брак? Конечно, он может отказать в аннулировании брака собственному сыну, но как же… его чувства?       Впервые поставив себя на место супруга, Люси вздрогнула. Он не смирится с тем, что она осталась просто потому, что знает, что он не виноват перед ней! Ей придется наступить себе на горло и… признать ему в лицо то, что она давно успела прочитать в своем сердце, и даже если он отвергнет ее, она будет знать, что сделала все, чтобы сохранить свой брак, но сначала надо потребовать объяснений от свекра!       Вскочив с кресла, принцесса скинула шелковый халат с плеч, и вытащила из гардероба красное клетчатое платье. Черт бы побрал всех этих придворных баб! Хорошо бы, если Анабель не успела разнести слухи по королевству, иначе… она лично свернет ей шею! — Дева! — крикнула Люси в коридор, заслышав поспешные шаги служанки. — Уложи мне волосы! Где король? — В тронном зале, — смущенно прошептала горничная, стараясь понять настроение хозяйки, но оно было на удивление ровным. — Хорошо, подашь туда чай, — кивнула принцесса, закрыв глаза, пока Дева занималась прической. — Все хорошо? — неуверенно спросила горничная. — Разумеется, — бросила Хартфилия, не открывая глаз. — Разве что… как тебе показалось, эта девушка… Агнес… славная? — Думаю, да, — отозвалась служанка, перебирая золотые пряди. — Почему вы спрашиваете?       Люси сразу не ответила, задумавшись. Она рисковала, когда пришла сказать ей правду. Любая другая знатная дама потребовала бы высечь ее, или убить, но она рискнула. Зачем? Какое ей дело до чужих хозяйских судеб? Странно. Неужели, правда она боялась собственной хозяйки? Похоже, ей пришлось нелегко, учитывая грубую ткань ее платья, которое натирает кожу, уж это видно невооруженным глазом. Взглянув мельком на Деву, мурлыкавшую себе под нос какую-то простенькую песенку, принцесса вспомнила, как отец привел ее после торгов. На ней не было живого места от многочисленных ударов плетью, а глаза… почти звериные, наполненные страхом и болью. Почему те, у кого власть, бывают настолько безнравственны и ожесточены? — Я хочу забрать ее… — задумчиво протянула Люси, встретив ошарашенный взгляд служанки. — У нее будет шанс доказать, что она стремится загладить свою вину. — Уверена, она это оценит, — тихо прошептала Дева, прижав руку госпожи к щеке.       Люси улыбнулась, взглянув в зеркало. Кажется, что ее глаза снова вспыхнули, явив свой мягкий золотисто-карий свет. Мама, определенно, была бы счастлива…