Сделка

      Нацу ужасно устал, и был страшно голоден. Почти сутки борьбы с огнем ничего не дали. Его люди едва держались в седле, и очистив ближайшие площади от людей, они рассчитывали вывести подданных еще с трех, а потом отправиться домой. Конечно, придется восстанавливать деревню с нуля, но ничего с этим не поделаешь. Столько жертв на плечах Арчибальда, что принц до сих пор удивлялся, что он спокойно спит в собственном дворце.       Слишком сильно обгоревших они переправляли в ближайшие деревни, где об их ожогах позаботиться лекарь. Были и те, которых приходилось спасать другими путями, отпуская, чтобы не мучились. Пожалуй, это было самое отвратительное в этом пожаре. Благо, среди таких не было детей, иначе кошмары ему и его рыцарям были бы обеспечены до самой смерти…       Пересекая мост, ни один из отряда не обратил внимания на кучу тряпок в овраге у склада, и Нацу бы тоже едва ли присмотрелся к ней, если бы среди складок не блеснул кинжал Гажила в заходящем солнце.       Спешившись, принц внимательней присмотрелся к темному коричневому плащу, и разобрал, что кинжал зажат в чьей-то ладони. Еще одна жертва обезумевших жителей деревни? В последнее время их пришлось видеть столько, что уже в глазах рябило. Вздохнув, будущий монарх перевернул несчастного, и в этот миг из-под пол плаща высыпались золотые косы, которые могли принадлежать только одному человеку в королевстве…       Сердце рухнуло куда-то вниз, и резко замерло. Только не она! Кто угодно, но только не Люси! Это просто не должно было быть правдой. Она не может… находится здесь… Не имеет права! — Черт! — одними губами выдохнул наследник трона, дрожащими руками подняв жену с пыльной дороги. — Люси, ты слышишь меня?       Только этого сейчас не хватало! Какой черт ее сюда понес? Постройки вокруг полыхают, она могла сгореть, или попасть в руки каких-нибудь ублюдков. Есть хоть одна извилина в этой светлой голове?! — Сир, аккуратнее, — предупредил один из рыцарей, прижимая к лицу ладонь. — Принцесса могла что-то сломать, — осторожно предположил он. — Опасно дергать ее. Позвольте мне…       Сжав тонкое запястье супруги принца, мужчина посчитал пульс, и бегло осмотрел голову госпожи. Видимых признаков увечий не видно. Небольшая шишка у шеи, очевидно ударилась затылком. Хорошо, что голова не пострадала, иначе можно было бы найти ее холодный труп… — Пульс ровный, — констатировал рыцарь, — и переломов как будто нет. Если пожелаете, я могу отправить людей, чтобы ее доставили в замок. — Разумеется, пожелаю! — рявкнул Нацу, внимательно всматриваясь в смеженные веки супруги. Куда только отец смотрел?! — Поосторожнее, и выбирайте наиболее безопасный путь, — дал наставление принц трем мужчинам, которые должны были доставить принцессу в замок в целости и сохранности.       Внезапный приступ кашля заставил Люси открыть глаза, и попытаться сесть в седле, на руках у рыцаря. — Где я? — прошептала она, принимая горлышко фляги с водой, делая два жадных глотка. — Ты там, где тебя не должно быть! — рявкнул Нацу, задохнувшись от внезапно накатившего гнева. — Какого… — Нацу! — вскрикнула принцесса, достаточно проворно для ее положения спрыгивая с лошади, увернувшись из рук пришедшего в ужас рыцаря.       Врезавшись в фигуру мужа, Люси со всей несвойственной женщине силой сжала его в объятиях, прижавшись носом в район его шеи, пропахшей потом и лошадью, однако, сейчас этот смрад трогал ее мало.       Душу затопило такое облегчение, что ноги принцессы невольно пошатнулись, и она едва не упала, впрочем, муж с легкостью удержал ее. Резко сжав ее плечи, он заставил ее посмотреть себе в глаза, и тряхнул, что было силы. Серо-зеленые глаза горели небывалым гневом, и едва ли сейчас ей удалось вспомнить, видела ли она его хоть раз таким ранее? — Что ты забыла здесь, безумная женщина? — почти прокричал он ей в лицо, давая злости вырваться наружу.       Ярко-представленные картины того, что могло бы быть, не успей он вовремя, практически сводили его с ума. Если бы не кинжал, она могла бы… погибнуть, черт ее дери! К чему такой неоправданный риск?       В свою очередь, Люси разозлилась в ответ, мало придавая значения, в каком состоянии ее обнаружил супруг. Она проделала такой путь, чтобы найти его, и убедиться, что с ним все в порядке, а вместо "спасибо, все хорошо" наткнулась на это! Да, кем он себя возомнил?! — Я чуть не умерла от страха, а ты еще орешь на меня? — яростно отталкивая мужа, крикнула принцесса. — Неблагодарная свинья! Какого дьявола ты смеешь подвергать свою жизнь опасности? У тебя их девять, или, может, сто?       Не обратив внимания на ее странные речи, принц продолжал сыпать проклятия, не в силах совладать с дикой паникой, что охватила все его естество. Возмущение перекрывало разум настолько, что ни одна из брошенных в гневе фраз жены не достигла цели. Вновь схватив ее за плечи, он старался донести до ее разума хоть что-то, но злость в золотисто-карих глазах только росла в ответ. — Предлагаешь прятать свою королевскую задницу в замке, пока вокруг гибнут люди? Наши подданные, Люси! — Я… я… — девушка отшатнулась, сморгнув слезы, и не веря собственным глазам. В его взгляде было столько неприкрытой угрозы, что по спине невольно мурашки побежали, и, наверное, он был прав, только законченная дура могла волноваться за него, когда ему… плевать на ее чувства, — просто хотела убедиться, что ты жив, — всхлипнув, прошептала она. — Ни одного письма от тебя. Твой отец едва не поседел от беспокойства, и Гажил… — вздох сковал горло, едва давая продолжать, — сказал, что ты не пожелал отступить в безопасный район…       Заметив, как она стушевалась, Нацу почувствовал себя виноватым за то, что напугал ее. Это правда, он не нашел времени написать в замок, хотя прекрасно осознавал, что отец будет волноваться, но и ему казалось, что борьба с огнем не слишком затянется, и если он не станет тратить время даром, то скорее переступит порог родного дома… — Прости, — виновато кивнул принц, — не было времени писать. Куча людей остались без крова, семьи и средств к существованию. Толпа словно обезумела, сметая все на своем пути, как какое-то… чудовище… Нам потребовалось несколько часов, чтобы просто порядок навести в деревне, и сейчас… — он вдруг осекся, уставившись на притихшую жену, как на какое-то чудо, явившееся с неба, и мысленно прокрутил весь этот безумный разговор в голове, возвращаясь к началу. — Люси? Почему ты… сюда пришла? Если бы я не вернулся… — он замолчал, заметив слезы, утопившие ее глаза, но заставил себя продолжать, не веря в то, что подсказывало сердце, — ты могла бы… уйти… — голос предательски сорвался, и ему потребовалось время, чтобы собраться с духом, — быть свободной… — Ты ненавидишь меня? — она обняла свои плечи, стараясь удержать слезы, что лились, как из водопада. — За все, что я наговорила… ненавидишь, да? — Нет, — Нацу, не выдержав, порывисто заключил ее в объятия, хотя многие месяцы запрещал себе это делать. — Нет, Господи. Какой бред ты несешь. Я зол. Просто… зол…       Уткнувшись в его плечо, принцесса рыдала, не в силах остановить истерику. Редко поддаваясь такому настроению, ей всегда было довольно сложно взять себя в руки, но сейчас необходимо было объяснить. Хоть что-то объяснить, ну, или попытаться. — Я не желаю… свободы, — тихо пробурчала она ему в плечо, но принц прекрасно все расслышал. — Я… люблю тебя, и мне… твоя жизнь дороже целого королевства. Неужели, до сих пор непонятно? — Люси…       Ощущение, что сверху обрушилась наковальня, заставила ноги подогнуться. Любит! Она любит его! Люси дрожала, как осиновый лист, пока истерика сжимала вокруг горла свои путы, и позволяла сжимать себя, почувствовав какую-то почти нечеловеческую усталость, неизвестно откуда взявшуюся. Утопив лицо в своих ладонях, она продолжала вздрагивать от слез, которые уже огнем жгли щеки.       Принц осторожно убрал ее руки от лица, вытирая слезы пальцами, чтобы затем снова прижать к себе, так сильно, что кости жалобно заныли, и порывисто впиться в губы, лишив легкие кислорода. Остервенело целуя супругу, Нацу едва вспоминал о причинах их разногласий, услышав главное, на что уже и не рассчитывал. Губы жены распахнулись, добровольно принимая порыв, и она со всей страстью, на какую только была способна, ответила на поцелуй. Но это… все-таки… нечестно… — А как же? — рвано выдохнул он ей в губы, еле сдерживаясь, чтобы не утопить ее в поцелуях до смерти, прямо на глазах своих людей. — Ты же… не желаешь меня знать? — Это… уже не важно, — выдохнула она, улыбаясь, и оглаживая его щеки своими ладонями. — Я металась… — она закусила губу, позволяя мужу все крепче сжимать свои пальцы, несмотря на ощутимую боль. — Металась… я давно понимаю, что даже если бы ты был виноват, я бы, наверное, сумела… нашла в себе силы… простить тебя. Только ты не думай, что это дает тебе право крутить шашни у меня под носом, или в один прекрасный день рискуешь не проснуться! — Я не понимаю… — глупо улыбаясь в ответ, прошептал он, полагая, что в глазах собственных рыцарей они оба, действительно, напоминают каких-то сумасшедших. — Анабель все подстроила, — призналась Люси, внимательно вглядываясь в серо-зеленые глаза. — Опоила тебя снотворным, чтобы разыграть измену, которой не было. — Как ты узнала? — ошарашенно спросил он, испытав такое облегчение, что невольно покачнулся. Они так и стояли посреди дороги, сжимая щеки друг друга, как в какой-то нелепой детской книжке, но именно сейчас оба совершенно забыли о манерах. — Агнес, ее служанка, призналась, когда арестовали баронессу. Ей пришлось помогать хозяйке в ту ночь, хоть она и не хотела. Нацу, достаточно вопросов. Что нам нужно делать сейчас, скажи?       Оторвавшись от нее с невероятным усилием воли, принц заставил себя отложить разговоры на более подходящее время, несмотря на почти идиотское счастье, что распирало изнутри, лишая легкие воздуха, хотя в этой деревне он и без того был на вес золота. Нужно было закончить начатое, а уже потом можно будет разбираться и с Анабель, и с ее служанками, и со всем этим бредом, отравившем им существование. — Ты отправишься домой, а я закончу и приеду к тебе, — тоном не терпящем возражений, заметил принц, смерив жену суровым взглядом, в котором, впрочем, плясали искорки, заставившие Люси улыбнуться. — Я буду здесь, пока ты не закончишь, — в тон мужу, возразила принцесса, — и домой мы вернемся только вместе. — Люси, не… — Не теряй времени даром, я есть хочу, — пробурчала она, хмыкнув на его восхищенный взгляд. — Гажил уже выводит людей с площади, чтобы все выжившие безопасно покинули деревню. Кого-то мы сможем приютить в замке, остальных можно распределить по территории знати. Казна, конечно, поредеет, но главное, мы избежим недовольства, и… спасем, кого сможем…       Вздохнув, Нацу подал знак отряду, что мирно отдыхал на безопасном расстоянии от королевских детишек. Подслушивать чужие разговоры неприлично, да, и, надо признать, будущая королева мало отличалась от короля и его сына, превращаясь в настоящий ураган, сметающий все на своем пути, когда ее что-то злило. Какова бы ни была причина их размолвки, похоже, она устранена, и теперь нужно было просто закончить начатое. — Приказания будут, ваше высочество? — деловито поинтересовался командир отряда, позволив себе, наконец, поклонится принцессе по всем правилам. — Нужно найти принца Редфокса с отрядом принцессы, и скооперировать силы, — коротко приказал Нацу. — Выведем людей из этого ада, и отправимся домой. — Исполняю, — лучезарно улыбнулся командир, услышав о замке, где ждет сухая кровать, и стол с едой. — А ты… — принц повернулся к жене, не сдержав теплой улыбки, — не вздумай отойти еще хотя бы на шаг, — подсаживая ее в свое седло, проворчал он, запрыгивая следом.       Удобно расположившись спиной на груди мужа, Люси зажмурилась, слегка раскрасневшись. Не так просто начать сначала, но оно определенно того стоит, иначе… им обоим… просто не жить.

***

      Убедившись, что последний житель покинул деревню, рыцари провожали толпу к королевскому замку, где благодаря посланию Люси их уже поджидал стол, ломящиеся от еды. Впрочем, принцесса скоро поникла, устало привалившись к мужу, вздрогнув против воли. — Что такое, жизнь моя? — удивился он, крепче сжимая ее талию. — Как думаешь, у нас хватит зерна, чтобы прокормить людей? — осторожно спросила она, понимая, что сыпет соль на рану, но иногда полезно взглянуть правде в глаза. — Не знаю, — глухо отозвался Нацу, посмотрев за спину, где пламя пожирало последние угли. — Сейчас важно отстроить дома, и… хоть малейшую компенсацию выплатить тем, кто остался без кормильца…       Люси кивнула. Причина пожара так и осталась неизвестной, хотя староста утверждал, что какие-то люди подожгли дома на окраине, дождавшись первого порыва ветра. Они могли принадлежать кому угодно, но все догадывались, откуда эти сволочи были посланы… — Мы можем потребовать правды от моего отца, — предложил Гажил, которого этот пожар особенно напряг, поравнявшись с друзьями. — Путем пыток? — хмыкнул Нацу невесело. — Без доказательств мы ничего не можем ему предъявить. Он тут же скажет, что это могли быть разбойники с большой дороги… — Не знаю, может, мне стоит нажать на него? Притвориться, что я на его стороне? — предложил Редфокс, злясь на себя за беспомощность. — Что-то же нужно делать! — Не вздумай, — покачала головой Люси. — Он и так зол на тебя, что ты займешь его место. Уверена, он не поверит в твою ложь, и бросит в темницу… "На самом деле, скорее вонзит меч в горло", — подумал Драгнил, но предпочел умолчать, чтобы не расстраивать супругу лишний раз.       Как бы ни пытался найти выход Гажил, а его жена права, Арчибальд никогда не поверит сыну, что с остервенением топил его корабли в море. — Значит, я найду другой выход, — упрямо буркнул Редфокс, пришпорив лошадь, чтобы обогнать королевскую чету, и проверить рыцарей, что ушли вперед.       Прижавшись к косам Люси, Нацу невольно ощутил ее запах, который так и не сумел перекрыть запах гари. Вспомнив, как несся в деревню, не думая о собственной жизни, он испытал укол вины. Ему казалось, что проще всего покончить с болезненными воспоминаниями разом, и ворваться в пламя, которое способно было выжечь боль, но он так и не посмел так поступить с теми, кто верил в него, ожидая, что он будет выполнять свой долг любой ценой, даже… ценой собственного разбитого сердца.       Нацу понимал, что не желает жить без нее, ибо жизнь давно разделилась на "до" и "после", где дышать без нее просто невозможно, потому что она сама и есть воздух. Не было сил сражаться, и тратить силы впустую, зная, что там… на другой стороне… она его не ждет. И молить было бесполезно, и верить бессмысленно, ведь, его "ошибка" стоила ему слишком дорого. Ее глаза преследовали его каждый раз, как он закрывал свои, а ее косы он видел во сне каждую ночь с тех пор, как увидел ее впервые…       Он всегда нуждался в ней с того самого дня. Она стала для него всем. Другом. Отдушиной. Усладой для глаз и слуха. Наваждением. Мечтой…       Забыть ее было бы невозможно. Он надеялся, что сумеет платить за них обоих, если она найдет в себе силы покинуть замок, но он бы не смог, и не потому, что слабак, а потому, что только она заставляет дышать полной грудью. Только она умеет латать раны, что казались смертельными, что на поле боя, что в измученной душе. Она – самый большой подарок, который только смогло преподнести ему небо… — Что будем делать теперь? — прошептал Нацу ей в волосы, почувствовав, как она приподнялась, чтобы позволить быть к себе поближе, и почему-то от этого простого жеста защемило сердце. — Предлагаю начать все сначала, — доверчиво шепнула она в ответ. — Перепишем все с нуля. Будто… мы лишь сегодня поженились, где-нибудь в поле, вдали от знати, войны и… королевского дворца… — Иногда я считал, что именно так и следовало поступить, — тепло улыбнулся принц. — В поле, наедине с небом и священником… — В крестьянской одежде, — добавила Люси с улыбкой. — В этом мы похожи…       Принц поцеловал светлую макушку принцессы, сжав ее стан еще крепче, хотя казалось, что крепче уже невозможно, и почувствовал себя по-настоящему заново родившимся, будто и не было этих жутких месяцев ненависти и разочарования. — С нуля, значит? — хмыкнул он. — И чем же, герцогиня, вы любите заниматься в свободное время, позвольте узнать?       Люси повернулась, чтобы видеть его глаза, и лукаво улыбнулась прежде, чем ответить: — Вышивать вам платки, а вы? — Наблюдать, как вы это делаете, — мягко ответил он, вызвав ее смешок.       Позволив себе еще один поцелуй, оба ощутили, что этот был наполнен надеждой, что черная полоса больше никогда их не коснется, и теперь только их чувства будут освящать дальнейший путь…