Сделка

      Седлая лошадь, Грей старался не думать, насколько хороши его девочки. Черные глаза маленькой принцессы, и зовущие, синие омуты ее матери. Даже с ними он оказался слишком самонадеян. Решил, что может позволить себе и графине переступить черту раньше, чем будет иметь на это законное право. Смешно! Он глупо полагал, что так она не посмеет сбежать, изучив его скверный нрав. Наивный дурак! Что он теперь может им предложить? Позор? Как исправлять собственную глупость, если ситуация безвыходная? По-детски принимая на веру, что Джувия не желает связывать с ним жизнь, он превратил в ад их существование без малейшей надежды на будущее. Прав был его отец, когда предупреждал, что рано, или поздно он сам испортит себе жизнь собственным упрямством…       Наверное, если бы он дальше считал, что всего лишь ошибка в судьбе любимой женщины, то его же гордость не позволила бы ему размякнуть, и как-нибудь, скрипя зубами, он пережил бы боль. Возможно даже заменил бы ее кем-то, но теперь…       Она любила его. Любила. И любит до сих пор. Какого же черта они должны идти на поводу у поганой знати, которая привыкла обрастать грязью с самого рождения? Почему должны следовать гнусным правилам, вместо того, чтобы иметь семью, и воспитывать их общую дочь?       Грейс. Как мучительно больно было знать, почему маленькое чудо носит это имя. Она оказалась более крепким орешком, чем рыдающие над ней родители, и с интересом взирала на новое лицо черными блестящими глазенками. Даже ручку протягивала, но Джу заявила, что для осознанных движений еще слишком рано, и эти спонтанные. А вот губки у нее мамины. Маленькие розовые бархатные лепестки. Держать себя в руках, когда они подрагивают, практически невозможно, если только ты не бездушный камень, и однажды маркиз не сумел взять себя в руки. Кто-то, кто осмелится взять в жены женщину без титула, который должна была унаследовать Грейс, в свою очередь сойдет с ума от них, навсегда сложив себя у ее ног. — Твою мать! — выругался Фуллбастер, не выдержав, и пришпорил лошадь, которая и без того неслась, как ветер.       Ему. Никогда. Не. Вычеркнуть. Ее. Из. Своей. Жизни. Наверное, он ожидал увидеть уставшую женщину, от которой сердце уже не екнет, и все прошлое покажется нелепым сном, но Джу… Черт! Она стала еще прекраснее, даже в платье послушницы. Даже с плохо уложенными косами. Даже… с усталым взглядом. Она великолепна, на его беду!       Куда ему теперь деваться? Жить, будто ничего не было, он уже не сможет. Не хватит сил притворяться. Боже, никому бы не хватило! Для чего он в таком случае выжил, если небо решило подложить ему такую свинью? Видеть дочь по выходным, и делать вид, что ее мать просто друг? Увольте! Не бывать такому! А он сам? Сумеет стать какой-то другой даме мужем? Ложиться в постель вечером, и делать вид, что для него важен супружеский долг? Это будет невыносимо! Невыполнимо! Нереально! Что же тогда делать? Как быть?       Ответ пришел сам собой, всплыв в мозгу грозным, но очень теплым голосом старушки Гиральдины, которая слов на ветер не бросала с первой секунды их встречи. Вопросы и ответы сами выстроились в логическую цепочку, напомнив слова, брошенные будто бы вскользь, но имеющие самое судьбоносное значение: "Скажи, а у тебя есть дети, Грей?" "Борись за то, что любишь, даже если весь мир воспротивиться… Слово дай!" "Титул не значит ничего, если способен разрушить чужую жизнь…" — Спасибо, Полюшка, — тепло улыбнулся маркиз. — Теперь я знаю, что делать…

***

      Наверное, это был самый длинный день из всех, что помнила Люси. Оставив Леви самостоятельно делать выбор, принцесса занялась романтично настроенной Эрзой. Неужели, влюбленные женщины все такие ненормальные? Намекнув, что хочет устроить бал, Драгнил оказалась в тисках объятий аловолосой девушки, которая тут же поставила в известность, что банальный бал не для нее. Кто бы сомневался, верно? Хмыкнув, Люси попыталась реагировать адекватно на любое предложение, но это…       Ну, хорошо, бард не такая уж редкость, и найти хорошего не проблема, да и закуски заморские тоже будет возможность достать, например, рыбные котлеты под лимонным соусом, но где взять оркестр, где хоть один будет играть на лютне? Эрза издевается, что ли? — Я не буду выходить замуж в белом платье, это пошло, — заявила будущая Фернандес напоследок. — Хочу зеленое, или золотое. Я где-то читала, что на индийских берегах этот цвет отождествляет богатство. — Но, Эрза, это же помолвка, — попыталась возразить принцесса, — вы и так богаты. Зачем такие странные поступки? Знать решит, что вы уже… ну… эм… белый цвет – символ невинности, помнишь? — Какая чушь, — надула губы девушка. — Какие-то пережитки каменного века. Я не надену белое платье. Этот цвет меня не красит…       Честно говоря, Люси посчитала, что нет такого цвета, который мог бы испортить эту женщину, но спорить не стала. Скарлет сама решила подбирать даже цвет салфеток! Вот, где безупречный вкус Нацу хватит инфаркт. А с другой стороны, какого черта она должна спорить с человеком, с которым спорить невозможно в принципе? Пусть хоть синие салфетки кладет, это теперь не ее дело, в конце концов. Может, попросить Жерара, чтобы как-то воздействовал на невесту? Хотя, непохоже, что это может дать плоды…       Цокнув, принцесса опустилась в горячую ванну, сладко пахнущую лавандой, и устало зажмурилась. Как дела у Джувии? Все ли хорошо теперь? Ей нужно будет показаться на балу, чтобы не вызвать подозрений у знати. Грейс может занять Эллаэль, пока мамочка отдохнет и развеется. Маркиз, наверное, счастлив находится с дочерью и… с графиней. Нет проблемы, которую нельзя было бы решить, но им придется нелегко. Была бы возможность узаконить Грейс, и никаких трудностей бы не возникло.       Звук хлопнувшей двери отвлек принцессу от тяжелых мыслей. Поднявшись над уровнем воды повыше, она прислушалась. Муж? Или Дева готовит белье?       Сложно признаваться в очевидном, но Люси тяжело привыкать быть женой в полном смысле слова. Обязанности принцессы – одно, а вот обязанности жены – совершенно иное. Она успела понять, что, во-первых, ей тяжело видеть принца, заваленного государственными делами, а, во-вторых, она скучала даже в этот короткий промежуток. И, что? Можно назвать ее нормальной после этого? — Люси? — услышала она бархатный голос супруга, и невольно ощутила, как вдоль позвоночника поползли мурашки. Черт! А это уже совсем не смешно, правда? — Я здесь… — сорвавшимся голосом, отозвалась девушка.       Нацу без малейших угрызений совести ворвался в ванну, мягко улыбаясь смущенной жене, которая почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой. Какая-то дикая несправедливость! Похоже, ему все нипочем…       Усевшись прямо на пол, и сложив ноги по-турецки, принц с интересом проследил, как Люси машинально потянулась за мочалкой, и глубже опустилась в пену, чтобы спрятать пышную грудь. Бровь мужа поползла вверх, и принцесса еле сдержалась, чтобы не выругаться. Заметил, что она странно себя ведет. Впрочем, пусть так, чем он увидит нагло налившиеся от неуместного желания соски. — Как прошел день? — вкрадчиво спросил муж, скидывая с плеч мантию и рубашку. — Удалось выведать предпочтения будущей графини? — Не напоминай, — проворчала Люси, фыркнув, и на миг забыв о собственных недавних мыслях. — Это кошмар! Белое платье мы надевать не будем, потому что золотой несет деньги, а еще ей менестреля подавай, и музыкантов с лютнями. Что ты смеешься? — насупилась девушка, метнув в супруга уничтожающий взгляд. — Сам же потом будешь за сердце хвататься. — Не буду, — заверил Нацу жену. — Это же Эрза. С ней надо быть готовым ко всему, потому я заранее тренирую нервную систему. — Хорошо тебе, — буркнула принцесса, запустив в слишком развеселившегося принца комок пушистой пены, — а моя нервная система не в счет?       Он не ответил, внимательно вглядываясь в золотисто-карие глаза, несмотря на пену, скользящую по носу. Его взгляд стал мягче, наполняясь притягательной тягучей поволокой, и Люси невольно покраснела. Как к такому можно привыкнуть? — Я скучал… — мягко прошептал супруг, заставив ее, наконец, улыбнуться. — Давно плескаешься? — Ммм… не помню, — честно призналась девушка. — А, что? — Я принес финики, которые достать было очень непросто, — лукаво улыбнулся он. — Хочу, чтобы ты попробовала. Вставай.       Люси с трудом заставила себя не просить его выйти, в конце концов, они женаты, но покрывало успела схватить и набросить на себя по дороге. Увидев чашку с черной сушеной ягодой на тумбе у кровати, она попыталась уловить запах восточного лакомства, но ничего не вышло. Очевидно, что он не слишком силен.       Уронив жену в кровать, принц стянул штаны, и рухнул рядом, протянув руку к чашке, и схватив ягоду раньше нее. Проведя ею по губам принцессы, он не позволил надкусить ее, нагло положив ее в собственный рот. — Эй! — возмутилась супруга, обиженно поджав губы. — Хочешь? — держа в зубах финик, уточнил Нацу. — Возьми…       Люси на мгновение стушевалась, чувствуя, как краска заливает лицо. Это уже воистину глупо. Собравшись, она потянулась к его губам, и зубами выхватила угощение, довольно смакуя. Вкусно, хоть и немного странно для привычной еды. — Где ты их достал? — поинтересовалась принцесса, потянувшись за новой порцией, но муж успел перехватить ее руку, расплавляя взглядом. — Пришлось поднять кое-какие связи, — туманно отозвался он, скользя губами по ее запястью, от чего она шумно выдохнула, не справившись с эмоциями. — Думаешь, такое угощение придется по вкусу на балу нашей сумасшедшей подруги? — О, ему там самое место, — хмыкнула девушка, зачарованно смотря, как губы Нацу приближаются к ее собственным в поисках поцелуя.       Закрывая глаза, и чувствуя его язык, она осознала, что его ласки обладают интересной особенностью – отрывать ее от реальности. Сознание отбрасывает стеснение и все неудобства на задний план, оставляя только фантастические ощущения, которые он дарит ей.       Сомкнув руки на голых плечах мужа, Люси откинула голову, позволяя сорвать покрывало с собственного голого тела, и подставляя шею нетерпеливым поцелуям, она с трепетом отдалась охватившей неге. Черт! Насколько же хорош! Невыносимо! — Может, и нам пора завести чудо, вроде Грейс? — мягко предложил он, заставив ее резко распахнуть глаза. — Что такое?       Принцесса опустила глаза, и попыталась отвернуться. Наверное, ей следовало сказать раньше. И вообще… было ли честно с ее стороны умолчать? Он ведь принц! Наследники – его основная обязанность! Как же можно было так с ним поступить? — Есть кое-что, что я тебе не сказала… — выдавила она, упорно не встречаясь с ним взглядом. — Мои родители… они… мама… я…       Замолчав, девушка постаралась повернуться на бок, решив, что так легче будет говорить, но супруг не дал ей закрыться. Взгляд любимой потускнел, и ему это не понравилось. Конечно, между ними хватало недомолвок, на основании которых она могла решить, что некоторые чувства легче носить в себе, но только не теперь. Не сейчас, когда все так хорошо, и сумасшедшее сердце снова ожило, и забилось, а не бьется в конвульсиях, моля о пощаде… — Жизнь моя, почему ты прячешься? — напрягся Нацу, заставив ее посмотреть в глаза. — Скажи все. Ну же. — Я родилась через десять лет после того, как мама вышла замуж, — взяв себя в руки, и глядя прямо в глаза супругу, произнесла Люси. — Мне следовало сразу сказать тебе, но я… Прости меня, если сможешь…       Слезы разочарования застыли в золотисто-карих глазах. Ей следовало подумать об этом раньше. Ей нельзя было заставлять его мучиться. Теперь, когда он выкинет ее из своей жизни, ей останется только умереть с тоски…       Нацу злился. По-настоящему злился. Он никак не мог понять, зачем мама Люси рассказала о своих проблемах своей дочери? Молоденькой девушке, которой вовсе не стоило даже думать об этом… — Даже если через двадцать лет, — строго сказал он, вытирая сбегающие слезы пальцами, и целуя дрожащие губы, — это не главное, потому что главное – ты, моя девочка. Никогда не смей думать, что я откажусь от тебя по какой бы ни было причине. Я не представляю жизни без тебя. Поняла?       Она неуверенно кивнула, послушно подставляя губы для новой порции головокружительных поцелуев, стараясь успокоиться. Если он говорит так, значит, так и есть. Он – человек слова. У нее нет причин ему не верить. Нет… — Я тебя люблю, — тихо прошептал принц ей в губы. — Ты важнее короны. Важнее трона. Важнее всего на свете. Никогда не смей в этом сомневаться! Не смей!       В отличии от прошлой ночи, в эту он любил ее особенно трепетно, будто стараясь выкинуть все сомнения из светлой головки с золотыми косами, которые навеки покорили его сердце, отныне бьющиеся только для нее со всей своей королевской значимостью. Вцепившись в спину мужа ноготками, когда, блаженно прикрыв глаза от накатившего горячей волной удовольствия, Люси в полной мере ощутила правдивость его слов, она все же осознала в глубине души, что сомнения ее не оставили…