Хроники одного тандема

В остывшей за ночь Аниной квартире с утра было зябко. Михаила невыносимо знобило. Кроме пальто, в котором он налегке приехал в Петербург, своих теплых вещей у него не было. Перебрав вещи Анны, он остановил выбор на ее любимом домашнем халате. В отличие от коротеньких и тоненьких халатиков, в которых она красовалась перед Гилбертом Байльшмидтом, этот был толстым, длинным и очень теплым – прямо как какой-нибудь старинный шлафор. Рисунок, правда, был сугубо современным – крупные белые орхидеи на черном фоне. Неаутентичность, впрочем, не мешала Ане выглядеть в нем как принцесса. Как выглядит он сам, Арбатов предпочитал не думать: на нем ввиду естественного отсутствия выдающегося во всех смыслах бюста халат держался либо как на вешалке, либо упав с плеча. Еще и волочился из-за разницы в росте. Но выбирать не приходилось, так что, укутав плечи поверх своей одежды Аниной «мантией», он самоутешительно окрестил избранный вариант «à la кимоно» и отметил для себя, что из первых же средств, которые у него появятся, нужно будет отложить сколько-то на свитер. Ведь все, что у него было с собой, безнадежно испорчено водой. А мелочи даже на один жетон в метро не хватит. А мог перед тем, как прыгнуть в воду, бумажник-то выкинуть. Так, глядишь, и деньги были бы целы… «Идиот», - обругал сам себя Михаил, меланхолично заваривая чай. Несколько утешало, конечно, что все произошло очень быстро, и у него было всего лишь несколько минут, чтобы придумать хоть какой-то план действий. Он же даже не знал, кто в машине, кто их цель… Но собственная хозяйственная оплошность все равно огорчала. Правильно гласит народная мудрость: умная мысля приходит опосля. Хорошо хоть Анечка незадолго до побега делала покупки и оставила полный холодильник. Иначе пришлось бы озадачить Петра Петровича просьбой дать денег в долг. На диету по-ломоносовски. Оценивая, сколь томные романсы поют его финансы, Арбатов потягивал чай, сидя на высоком стуле за узким столиком, который он про себя окрестил внебрачным порождением барной стойки и привитринного стола какой-нибудь тесной забегаловки. Бесспорно, такой стол существенно экономил место на маленькой кухоньке, но был, по мнению Михаила, ужасно неудобным. За таким надо либо сидеть одному, либо с предметом любовного интереса. В противном случае будет неловко соприкасаться коленями. Или локтями – как уж сели. Он наконец-то начал согреваться, когда в дверь вдруг позвонили. Нехотя оставив чашку, он поплелся открывать. - Ну и мерзко на улице, - грохнув на пол туго набитую челночную сумку, вместо приветствия сообщила Василиса Притулова. – Как будто специально в лицо льет. Михаил молча дал ей вкатить в квартиру свой лаковый ярко-желтый чемодан и закрыл дверь. Василиса, стряхивая с меховой шапки капли, ворчала: - А ведь могла быть уже на полпути в Аргентину. Меня там ждало море, сол… Так, нет! – решительно развернулась она к Арбатову и попросила: - Ну-ка напомни мне, на тему чего я тебя уже распекала, чтоб я не повторялась. - Если совсем кратко, - подумав, отозвался Михаил, - то все сводилось к тезису, что я тебя очень подставил, и-и-и... поэтому моя морально-этическая ориентация такого же небесного цвета, как ориентация обыкновенная. - Нифига ты загнул, - поразилась Притулова. – А ведь это пока только твое собственное, благоприобретенное. Что ж с тобой будет, когда ты здесь полгода-год поторчишь? В монокле меня встретишь? - Культурное влияние Питера сильно переоценено, - кисло отозвался Арбатов, возвращаясь к чаю. – Как и сама культурность. Ты б слышала, какими словами меня крыли, когда из реки вытаскивали. Отличные сапоги, кстати. - Ну, спасибо, - машинально опустив взгляд на свои ноги в новеньких сапожках, ответила Василиса и вернула коллеге любезность: - У тебя халат тоже ничего такой. Твой венецианский друг бы оценил. Особенно как он у тебя с плеча падает. Михаил, встрепенувшись, натянул дурацкую тряпку обратно. - Он не из Венеции, - возразил он при этом. - Это все, что ты хочешь мне сказать в ответ? – хихикнула Вася, разуваясь. - К тому, что ты думаешь о моих предпочтениях, я уже давно привык и смирился, - невозмутимо ответил Арбатов. – Хоть представления у тебя и искаженные и женщин я люблю ничуть не меньше. - Ты сам мне дал повод, - фыркнула Притулова. – Когда мы тот разговор начинали, ты за женщин говорил, конечно, красиво. Но в прозе! А когда к концу бутылки пошло за мужчин, тебя потянуло стихи каких-то древних греков цитировать. - Ключевые слова «к концу бутылки», - поднял палец Михаил. - Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, - парировала Василиса и продефилировала на кухню. – Штуку-то эту покажешь? - Любуйся, - задрав штанину, разрешил Арбатов. Василиса, упершись ладонями в колени, низко наклонилась, разглядывая электронный браслет у него на ноге: - Неудобно наверно? - Нога от него к концу дня ноет, - поморщился Михаил. – А еще он, по-моему, гудит. Днем не так, но когда спать ложишься, прямо невыносимо. С комарами над ухом и то легче заснуть. - С непривычки, - утешила Вася и осторожно тронула браслет пальцем: - Я тут пока моталась за твоими вещами, поискала немного в интернете, как это работает… Но ты не под домашним арестом, с тобой-то как? - Ну, этот браслет, насколько я понял, сложнее, чем обычные, - одним глотком допив остатки чая, заметил Михаил. – У него, скажем, не замыкает контакты, если опустить в воду. Правда, мне сказали, что дольше 15 минут нельзя. Следит он через GPS. Дома завязан на вон ту штуку, которая в розетке, а когда иду на улицу, надо с собой носить вот это, - он кивнул на лежащую на столе коробочку размером с мобильный. – Ну, а дозволен мне фактически весь центр города. - А если перейти, кхем, границы дозволенного? – уточнила девушка, подняв на него глаза. - Придет сообщение, что я очень не прав и должен вернуться, - объяснил Арбатов. – И у меня будет минута-другая на то, чтобы дать оператору отмашку, что я все понял, и, собственно, вернуться внутрь контура. - Ну, это еще по-людски, - выпрямившись, заметила Притулова. - А ты думала, на меня с неба сразу отряд с дубинками свалится? – изогнул бровь Михаил. Василиса в замешательстве посмотрела на него, задумалась на мгновение, а потом закатила глаза: - Я ничего не думала. Я этой темой никогда не интересовалась. А в поезде интернет ловил плохо, - добавила она, принимаясь изучать шкафчики. – Я сдалась на второй статье. Так что давай, просвещай! Нам с этим жить. Когда ты можешь выходить? - Да когда угодно, - пожал плечами Арбатов. – У меня нет расписания. - Что это с тобой так либерально? – удивилась Вася, выуживая из шкафчика самую большую чашку. - А это надо сказать спасибо бюрократии. Васильев заявил, что у него вызовы и среди ночи бывают, и под утро, и вообще, - поведал Михаил, опуская штанину, - и что если я ему понадоблюсь, ему некогда вызванивать моего инспектора и оформлять всякие бумажки. И на введение в курс дела наутро он тоже тратить время не собирается. Я не знаю, кто там что и почем, но постановили в итоге так. - Слушай, может, зря ты от него бегал? – задумчиво спросила Притулова и тут же хохотнула: – По-моему, это любовь! - Два часа инструкций и нотаций – это тоже любовь? – мрачно уточнил Арбатов, подперев голову рукой. - У-у-у, безумная, - усмехнулась Василиса. – Такой серьезный и занятой, а для тебя целых два часа нашел! - Я польщен, - без энтузиазма откликнулся Михаил и нахмурился: - Что ты делаешь?.. Пока они разговаривали, эта боевая дама, которую он, пожалуй, мог с легким сердцем назвать не только напарницей, но и подругой, успела осмотреть полкухни и выставить в рядок весьма странный набор: кружка à la маленькое ведерко, бутылка молока, масленка, пачка пищевой соды, баночка с остатками меда на дне… - Увидишь, - загадочно пообещала Василиса и, достав из очередного шкафчика бутылку старого французского коньяка, уважительно взвесила его в руке: - А ты умеешь выбирать женщин, Мих. - Да мне по жизни на вас везет, - нервно усмехнулся Михаил. – Инспектор у меня вообще жуткая мадам. - Это чем же? – откупоривая бутылку, осведомилась Вася. - Начнем с того, что первыми ее словами было: «Значит так, кисонька моя: ты попал». Тьфу, меня аж передернуло, - повел плечами Арбатов. – Она еще все время смотрела на меня так… Плотоядно. - Она мне уже нравится! – заявила Василиса, отправив в микроволновку кружку с молоком. – Скажи мне, как зовут эту восхитительную женщину, я буду ей заочно симпатизировать. - Суворова Варвара Александровна, - слегка озадаченно ответил Михаил. Запищала микроволновка. - Ммм, какое имя… - протянула Притулова, вдыхая над горлышком аромат выдержанного коньяка. – Ладно, поболтали и будет. Пора заняться делом! - Каким? – настороженно уточнил Михаил, глядя, как подруга добавляет в молоко мед и масло. - Лечить тебя будем! – решительно заявила Василиса и бухнула в молоко столовую ложку соды. - Я надеюсь, не этим?.. - робкая надежда родилась и сразу же скончалась в муках, когда Вася ливанула в кружку еще и коньяк. - Этим-этим! – вновь размешивая шипящую смесь, усмехнулась девушка и сдула со лба рыжую прядь: - Я двое суток на ногах и намерена отоспаться. И твой кашель на фоне мне не нужен. - Вася, - Михаил поморщился от отвращения. – Я не буду это пить. - Будешь. – Василиса со стуком поставила кружку перед ним. - Я терпеть не могу горячее молоко, - напомнил Арбатов. – Тем более с маслом. И с содой! - Ой, какие мы нежные, - делано умилилась девушка. – Коньяк не смущает? - Вообще-то смущает, - заметил Михаил серьезно. – У меня температура. Василиса закатила глаза и собиралась разразиться тирадой, но вдруг лукаво протянула: - Значит, лечиться подручными средствами мы не хотим? Мы хотим кашлять, особенно под вечер? Мешать спать Василисе Алексеевне, которая нам аки крестная фея мешок нарядов приволокла прямиком из Москвы? И вообще будем всячески вредничать и капризничать? Чтобы Василиса Алексеевна в сердцах плюнула и ушла жить отдельно? Хорошо. Но в таком случае Василиса Алексеевна уйдет жить отдельно за твой счет. А так как ты теперь на голом окладе, - ехидно добавила она, - и оплачивать жилье тебе не с чего, придется, ну я не знаю, Моне продать, например. Или ту маленькую акварельку, ради которой ты мне полгода глазки строил. - Н-не надо, - ужаснулся Михаил. Притулова нежно улыбнулась: - Тогда пей. И ничто из того, что ты заныкал на сорок миллионов, не пострадает. Арбатов, невольно зажмурившись, попробовал приготовленное подругой пойло. На вкус, как ни странно, было даже… неплохо. Но молоко, масло… - Вась, меня, кажется, сейчас вырвет, - пожаловался он. - Тазик возьми, - ласково подсказала Василиса.