Хроники одного тандема

Прежде чем стать начальником отдела капитан Васильев прошел долгий путь. С особенной нежностью Петр Петрович вспоминал первые университетские годы: им тогда читали курсы истории и философии. Однокурсники ворчали – к чему им, юристам, это все, лучше б добавили пар по специальности. Но Петру Петровичу нравилось, особенно история XVIII века. Он, пожалуй, даже ощущал некое… родство с эпохой? Или близость по духу? А может, просто симпатию? Как бы то ни было, чувство приятное. Он жадно слушал их историка – маленького, слегка рассеянного на первый взгляд профессора, который сначала забавлял своим видом, идя к кафедре, а потом сражал аудиторию громкой, почти театрально поставленной речью – такой совершенно не ждешь от подобного человека. Профессор читал лекции о реформах Петра, Семилетней войне, дворцовых переворотах и причудах Павла с такой потаенной страстью в слегка отстраненном голосе, что Петр буквально слышал звон оружия и глухое эхо пушечных выстрелов, видел эфемерно-легкие, мимолетные знаки, которыми обменивались заговорщики у всех на виду. Ветер из распахнутых по весне окон путался у него в волосах теплым бризом, шелест и шепот аудитории разбегался шипящей морской пеной. Ему отчего-то очень нравились термины «кондиции» и «просвещенный абсолютизм». Когда этим утром он пил перед выездом на работу кофе, в голову пришло созвучное последнему – «прагматический гуманизм». В отношении Арбатова. Разумеется, Михаил Иванович преступник, как ни посмотри. Мошенничество, кражи произведений искусства, а заодно сопутствующие этому подделка документов, незаконный ввоз-вывоз… Наверняка где-то и дачу взяток можно наскрести, и незаконных сделок, само собой, кучу… Одним словом, по правилам общества человек жить не хочет. Общество таких наказывает – осуждает, изолирует… И Арбатова, казалось бы, надо. Но стоит ли? Петр Петрович считал, что не стоит. Майор Кошкин, выслушав, на правах старого наставника поинтересовался у него наедине, не слишком ли он увлекся, за без малого-то десять лет, делом Арбатова. Дескать, стал смотреть на мошенника чисто по-человечески, если не сказать с симпатией, и поэтому так о нем печется, а вовсе не потому, что может быть от него какая-то польза. Васильев твердо ответил, что нет. Он безо всякого смущения готов был признать: да, Арбатов действительно вызывает у него уважение и даже, наверное, восхищение. Но разве Михаил по-хорошему этого не заслуживает? То, что он играет на темной стороне, не отменяет того, что он потрясающе талантливый художник, что у него на редкость острый ум, определенно есть актерское дарование… Не говоря уже обо всем остальном. Странно было бы как раз этим не проникнуться. Однако какой бы выдающейся личностью Арбатов ни был, его преступления ничто не оправдывает – ни вообще, в целом, ни для него, Петра, в частности. Любомир Святославович все же прекрасно это понимает, несмотря на предупреждающий тон. Иначе на правах начальника подразделения не встал бы на его сторону. «Под твою ответственность, Петь», «Набедокурит – лично голову сверну и одному, и второму!», и прочая, прочая, прочая, но встал. Майор ведь, как бы ни ворчал, тоже понимает, что у них хватает дел, в которых иногда позарез нужен взгляд оттуда. Глазами человека, который не охраняет закон и порядок, а находит в них червоточины, которые использует в своих интересах. Это же совершенно иное сознание, иной взгляд на мир, иной подход. Петру Петровичу доводилось изредка вытягивать из таких «консультацию»; то, что для него было практически висяком, для них было делом почти ясным, хотя бы на уровне гипотез. Другое дело, что помогать следствию даже за весомые поблажки никто особо не стремился. Не из корпоративной солидарности, само собой – из банального чувства самосохранения: каждый из них рано или поздно вернется в свою среду, а там за все могут спросить. И тут Арбатов. Из тех самых сливок незаконопослушного общества. Ну не удача ли? Михаилу выгодно разменять реальный срок на этакие своеобразные «общественные работы». Ему выгодно иметь постоянного консультанта, особенно столь хорошо знакомого. Коллеги, копающие под Байльшмидта, согласны удовлетвориться информацией, что Брагинская намеревается покинуть страну, и не брать Арбатова в обработку – все равно тот в цепочку себя не вписал и ничего не знает ни о маршруте, ни о ближайших планах Анны. Все, что у него есть – это ключи от ее квартиры, потому что Брагинская попросила его присмотреть за своим жильем. Обыск уже произвели, но ничего полезного не нашли – Анна за собой подчистила. Значит, расположиться там Михаилу ничто не мешает. Петра Петровича такой вариант, пожалуй, устраивал даже больше, чем самого Арбатова: с Михаила Ивановича в этом вопросе спрос невелик, а вот ему не придется лишний раз нервировать и без того подозрительно поглядывающее на его затею руководство дополнительными статьями расходов на какую-нибудь там комнату в общежитии. Если такую статью вообще б выделили. Могло ведь и так статься, что мошенника ему пришлось бы селить… Например, у себя. То-то было бы занятно. Васильев даже усмехнулся, представив. Саша Павлов, вместе с ним отправившийся на обед, заинтересованно на него посмотрел: - Анекдот вспомнили, Петр Петрович? - Вроде того, - ответил Петр и вдруг вспомнил, что буквально в десяти минутах квартира Брагинской. – Слушай, на обратном пути надо бы заглянуть к Арбатову. Посмотрим, как себя ведет, и заодно спросим, что он думает по поводу твоих предположений. Насчет кражи из музея, я имею в виду. - Хорошо, - легко согласился Саша. Еще до того, как Михаил открыл дверь, они услышали громкий кашель. Увидев их, Арбатов прикрыл рот рукой, приветственно-деловито кивнул в сторону кухни и тут же почти согнулся пополам в новом приступе. - Д-добрый, - откашлявшись, начал он хрипло, но тут же прочистил горло и закончил без запинки: - день. - Добрый день, Михаил Иванович, - ответил капитан Васильев за них со стажером обоих и присел на стул. – Я смотрю, здесь у вас все-таки есть сменные вещи. Мошенник в замешательстве глянул на рукав своего свитера с высоким горлом. В глазах возникло понимание: - А, это. Да, я же оставил багаж у Анны. - Это хорошо, - заметил Петр Петрович, - иначе пришлось бы как-то решать проблему… К слову, я вам на днях завезу мобильный. Свой вы утопили, а нам нужно быть на связи. - Пожалуйста, - пожал плечами Арбатов и оценивающим взглядом скользнул по гостям: - Чаю? Саша, несколько оробевший в присутствии сразу двух легенд – от мира сыска и от криминала – скромно кивнул. - А кофе не найдется? – уточнил Васильев. Его после чая всегда клонило в сон. Это Арбатов на больничном, пока не долечит воспаление легких, а ему сегодня еще работать и работать. Михаил, озадаченно нахмурившись, заглянул сначала в один шкафчик, потом во второй. - Да, есть, - сказал он, наконец. – Растворимый. Пойдет? - Давайте, - согласился Петр, хоть растворимый кофе восторга и не вызывал. – Как вы себя чувствуете, Михаил Иванович? – осведомился он, вновь обратившись к щепетильному в общении мошеннику по имени-отчеству. – Мы вас, кажется, рановато выдернули из больницы. - Нет, мне лучше, - возразил Арбатов, занимаясь чаем и кофе. Капитан невольно зацепился взглядом за его руки: кофе он делал совершенно небрежно, торопливо, а вот чайных принадлежностей касался с благоговейной размеренностью. - Тогда мы попросим вас взглянуть на кое-какие материалы, - сказал Васильев. Саша понятливо полез в сумку за папкой. – Дело не глухое, но Александр только учится. Ему будет полезно узнать мнение… профессионала, так сказать. Михаил, приняв комплимент как должное, усмехнулся: - Ну, давайте посмотрим. - Я все записал, - сообщил Павлов, протянув поставившему перед ними чашки мошеннику папку. Петр Петрович подавил вздох: он всегда предпочитал устные обсуждения, и школярские привычки стажера ему не нравились. Михаил Иванович, опершись бедрами о столешницу, с сосредоточенным интересом заглянул в материалы дела. Достаточно бегло, но внимательно просмотрел протоколы. Петру стало любопытно, что он выделяет для себя как ключевое, и совпадает ли оно с тем, что обычно выделяют они. Посмотрев фотографии и читая кратко изложенные версии Саши, Арбатов улыбнулся: - Я тоже смотрел эту серию. Жалко девушку было. Но в жизни так, как в сериале, не получится, - оторвавшись от папки, посмотрел он на смутившегося стажера, - по крайней мере, не в России. Экскурсоводы – общество закрытое, особенно в таких музеях. Они неохотно принимают пополнение. Вакансии появляются нечасто, и чтобы получить место, нужно быть действительно хорошим специалистом. Пройти строгий отбор, выдержать испытательный срок – он тоже трудный… Цель не оправдывает средства. Долго, лицо засветишь. - Вы так говорите, будто пытались это провернуть, - заметил Петр Петрович. - Что значит пытался? – вздернул бровь Михаил. – Я работал экскурсоводом в Третьяковке. - А я-то думал, почему вы ее не трогаете, - хмыкнул Васильев невозмутимо. А он и не знал… Выходит, это совсем ранние года?.. - Как-то некрасиво будет с моей стороны, - подтвердил Арбатов и невинно улыбнулся: - И потом, если я прихвачу с собой то, что мне понравится, стану персона нон грата. Я для этого слишком люблю их выставки. Прямо скучаю. - Ну, в Эрмитаж вам вход не заказан, - напомнил Петр. - Да, это хорошая альтернатива, - согласился Михаил, вновь возвращаясь к чтению.