Хроники одного тандема

- Привет. Я думала, ты к этому халату больше не прикоснешься, - заметила Василиса, придя поутру на кухню на аппетитный запах. Михаил, переворачивая подрумянившиеся с одной стороны оладьи, усмехнулся: - Я тоже так думал. А потом ударили заморозки, а ты форточку оставила открытой на ночь. И я сразу вспомнил того единственного, кто согревал меня, пока ты с моими вещами не объявилась. - Я заснуть не могла! – с упреком отозвалась Притулова, умываясь у кухонной раковины. – Мне душно было. Это ты за вечер мятного чая усосал целый чайник, лекарствами закинулся и спал как сурок. Заглянула к тебе и даже не сразу поняла, где ты, собственно, есть в этой куче. Тебе правда нормально спать под двумя одеялами? – перевела она взгляд на Арбатова. - Абсолютно, - подтвердил Михаил, вновь закатывая сползший рукав Аниного халата. - Ну ты даешь! Мне и под одним-то жарко было, полночи ворочалась, - сообщила Вася с почти суеверным ужасом. - Что поделать – горячая женщина, - улыбнулся Арбатов, кончиком лопатки приподнимая оладьи и проверяя, не пора ли их снимать. Василиса польщено усмехнулась и принялась заваривать себе кофе. Возле чайника лежала россыпь коробочек с Мишиными лекарствами, которые она ему все-таки купила, отоспавшись. - Ты таблетки пил? – осведомилась Притулова, заметив, что в лежащем без упаковки блистере пустых ячеек не прибавилось. - Эти нужно после еды, - ответил Михаил, сваливая готовые оладьи со сковороды на большую тарелку рядом, - а которые растворять в воде надо пил. Такая химозная гадость. Ежевичная, - зачем-то уточнил он. - Хочешь, молоко сделаю? – мило предложила Василиса. - Не надо, - нервно отозвался Арбатов. – Я же не отказываюсь их пить. Только говорю, что они мерзкие. - Болеть вообще несладко, - философски заметила Вася, наблюдая, как он разливает остатки теста по сковороде. – Это будет финальный оладушек размером с блин? - Ага, - торжественно подтвердил Михаил. – И достанется он тому, кто в состоянии будет его съесть после остальных оладий. - То есть мне, - самодовольно заключила Василиса: в болящего Арбатова много не лезло. - Может быть, - допустил Миша и, помолчав, рассказал: - Ты знаешь, я на днях комментировал одно дело… Ну, говорил все, что в голову придет по этому поводу. И сегодня утром Васильев мне прислал сообщение, что что-то из того, что я им тогда сказал, им «очень помогло». - О как, - размешивая сахар, хмыкнула Вася. – И как ощущения? - Педагогично товарищ следователь работает, - усмехнулся Михаил. – Сейчас смешно. Как будто я какой-нибудь трудный подросток, ей-богу. Мне сорок лет, я прекрасно понимаю, что мы друг другом пользуемся – какая тут может быть благодарность? - Но?.. – уточнила Притулова, чувствуя, что еще не все сказано. - Но людям свойственно привыкать к хорошему и притираться друг к другу, - заметил Михаил серьезно, - так что кто знает. Все-таки «спасибо» – это приятно. - Ну, мне кажется, нет ничего плохого в том, чтобы получать от этого удовольствие, - подумав, сказала Василиса. – В конце концов, ты ведь сделал некую работу. Или ты боишься к нему привыкнуть и о чем-то проговориться? - Не то чтобы… - Арбатов вздохнул. – Как-то это все сложно. - Как будто у нас бывает по-другому, - фыркнула Вася и хлопнула его по плечу: - Не хандри. Лучше за блином своим смотри, подгорит. Михаил, встрепенувшись, перевернул последнюю оладью и отключил конфорку. Василиса устроилась с кофе за столом. - Я тут недавно разговаривала с нашим… другом, - сделав глоток кофе, сообщила она, наблюдая, как Михаил накрывает на стол, - и его очень огорчило, что в ближайшие годы у нас не будет римских каникул. Он на нас очень рассчитывал. Особенно на тебя, - подчеркнула она, переглянувшись с поднявшим на нее взгляд Арбатовым. - Что он хотел? – сев за стол, осведомился Михаил. - Копию Пьяццетты. - Венецианского Караваджо, - хмыкнул Арбатов. – А почему не сам? - Техника, милый, - пояснила Василиса. – Пьетро может подделать картину очень точно, но у него не получается ее достоверно состарить. А надо, чтобы она прошла предварительную экспертизу, и подлог раскрылся бы только при точном анализе. Если его вообще станут проводить. - Частный коллекционер? – догадался Михаил. - Похоже на то, - подтвердила Вася, - и кажется, шансы на успех там очень высоки. Видимо, ему удалось найти какого-то не очень опытного человечка. - Редкая удача, - заметил Михаил, поливая оладью медом. – Пьяццетта – это очень дорого… Он спрашивал, к кому я благословляю обратиться, или будет заниматься поиском сам? - Нет, все куда любопытнее, - тоном заправской сказительницы протянула Притулова. – Пьетро почему-то уверен, что здесь нужны именно твои секретики. Видимо, считает, что проверенный мастер лучше. Ну, или при прочих равных у тебя глаза красивше. Черт его знает, что у него на уме. Арбатов фыркнул: - А ты скажи, что он за мои красивые глаза готов предложить, и я тебе объясню, что у него на уме. - Он спросил у меня, какая доля прибыли убедит тебя рискнуть и сделать эту работу, - сообщила Василиса. – Учитывая, что в Италии найдутся эксперты, которые в случае провала узнают твой почерк. А еще то, что к этим экспертам вряд ли обратятся, потому что речь идет о не самой серьезной частной коллекции. Это все-таки не крутой аукцион или национальный музей какой-нибудь, сам знаешь. Миша слушал ее, сидя вполоборота, чтобы не толкаться с ней под столом коленями, закинув ногу на ногу, и задумчиво глядя куда-то в сторону и вниз. Даже не видя, Василиса готова была поспорить, что он смотрит на охватывающий ногу браслет. Если вдруг прогнозы Пьетро не оправдаются, а каналы связи между службами разных стран сработают как надо, а не как это зачастую бывает… Маловероятно, конечно, но нельзя отбрасывать такую возможность. Так вот, если это случится, то это тюрьма. Довеска с Анной не будет, но все равно – десять лет. А то и больше, принимая во внимание обстоятельства. - Учитывая, что мы сейчас не можем светить некоторыми счетами, все расходы на материалы и инструменты Пьетро готов взять на себя, - тем не менее, продолжила она. – И еще кое-что. - Что? – глухо спросил Арбатов, не сводя взгляда с браслета. - Синьор Варгас… Как он сказал, «старший-младший», - ответила Притулова, - сейчас в Риме. Официально – гостит у деда. На самом деле дон готовит его к тайным переговорам с немцами. - Неужели с Байльшмидтами? – вскинулся Михаил. - Да, - подтвердила Вася. – Пьетро сказал, что независимо от твоего ответа – типа, чисто в знак доброй дружбы и расположения – готов передать что-нибудь Анне. А если ты будешь сомневаться, даже поспособствовать, чтобы у вас восстановилась связь. Михаил обескуражено усмехнулся. - Я хотел сказать: «Купить меня хочет», - заметил он, - но это… Это даже не купить. Это в клетку посадить и заставить щебетать, пока платок сверху не накинут. - Мне это тоже не понравилось, - призналась Василиса. – Тем более что я знаю, как ты относишься ко всем этим мафиям и иже с ними. Но не могла же я от тебя это скрыть! - Да нет, все в порядке… - обронил Михаил, мыслями пребывая явно где-то не здесь. – Спасибо, Вась. Я подумаю. - Подумаешь? – изумилась Притулова. – Я думала, тут не о чем думать. Прости за каламбур. Арбатов посмотрел на нее спокойно и печально: - Да, подумаю. Как и всегда. Мы никогда сгоряча не решали. «Да у тебя все, где есть эта Анна, одно сплошное решение сгоряча», - зло подумала Василиса, но упрекать напарника не посмела. Ведь даже засыпавшись с головой, Миша сделал все, чтобы не потянуть ее за собой. Проворачивали дела они вдвоем, а отвечает в итоге он один. Ни Васильев, ни кто бы то ни было еще не знает о ее существовании. Какое право она имеет предъявлять претензии? Если подумать, очень-очень ограниченное – чисто в счет того, что она не Анна. Она в глазах Арбатова в первую очередь компаньонка, а уже потом приятельница или, может, подруга в неромантическом смысле слова. В отношении нее «альтруизм» у Миши всегда будет с изрядной долей расчета. Что, впрочем, справедливо – он прикрывает ее, она его. Он нуждается в ней, потому что сейчас она его единственная связь с прежней жизнью. Да что уж там – без нее он бы до сих пор ходил в одном и том же! Если бы вообще ходил, учитывая, что те дорогущие английские антибиотики, которые ему выписали, купила тоже она, а без них лечить воспаление легких ему бы пришлось как в старину – травками. Так себе «лечение». Но и ей Арбатов нужен. Ведь гений же, без преувеличений гений. До встречи с ним она и представить не могла, что можно вот так, как в кино, «гастролировать» по всему миру, причем одновременно и дерзко, и бесшумно. И, главное, успешно: даже когда в Мишиной гениальной голове что-то резко переклинивало, и он упрямо отказывался «цинично продавать» совершенно цинично украденный шедевр, деньги у них водились, и немаленькие. Да и мужик – нет, именно мужчина – он, несмотря на все свои периодические заскоки, хороший. Такому просто по-человечески не хочется сделать ручкой и уехать, оставив одного до лучших времен. У Василисы уже при самой отвлеченной попытке вообразить себе такой вариант что-то категорически протестовало в голове. А может, в сердце. Или и там, и там сразу. А что это значит? А значит это, что так просто Мишка от нее не отделается. И дурить из-за Анны ему она не даст. Нет, хочет думать – пусть думает. Если отбросить лирику, тут действительно есть что взвесить. Итальянец давно на него жадно пялится. Еще бы! Миша полжизни профессионально занимается живописью и реставрацией. Так, как может он, немногие сумеют. Не только потому, что у него руки растут из правильного места и багаж знаний огромный, но еще и потому, что начинал он в России конца девяностых и, мягко говоря, умеет удешевить процесс, не потеряв в качестве. А чем меньше издержки, тем больше барыш. Короче говоря, с Пьетро можно будет хорошенько поторговаться. Особенно если уклониться от момента с Анной. Это важно. Учитывая, что Арбатов сейчас буквально за ногу привязан к Питеру и этот его следователь с него глаз не спустит, заказов толком не будет, да и своих дел тоже. Ну а риски… А когда их нет? Михаил это прекрасно знает. И раз говорит, что подумает, рискнуть он, в принципе, готов. - Хорошо, - наконец кивнула Василиса. – Я передам это Пьетро.