Хроники одного тандема

- А это дело передаем в суд, - закончил Петр Петрович. - Хорошо, хорошо… - одобрил майор Кошкин и, помолчав, внимательно посмотрел на капитана: - Ну, а что твой… Тьфу, из головы вылетело. Как этого черта зовут? - Павлов?.. – неуверенно предположил Васильев. «Чертями» у Любомира Святославовича в свое время успело побывать человек десять. Саша столь мистического эпитета удостоился самым невинным образом: попался начальнику на Хэллоуин в шапке с рожками. - Да какой Павлов! – фыркнул майор. – Я про московского спрашиваю. - Арбатов, - подсказал Петр Петрович. - Вот, Арбатов, - повторил Кошкин. - Работает, - пожал плечами капитан. - И что, прям хорошо работает? – скептически поинтересовался Любомир Святославович. - Ему, конечно, это не нравится, но работает как надо, - заметил Петр, решив не распространяться насчет мелких опозданий, и добавил для большей убедительности: – Выбора-то у него нет. Я плохую работу не приму. - Эт правильно, - ожидаемо одобрил майор. – Нечего распускать… Польза-то от него хоть какая-то есть? – деловито уточнил он. - Ну, вот в том свежем деле с картиной часть проверки по его наводкам, - привел Васильев в пример самое существенное. – По делу пока ничего, но в одном месте нашли вещь из квартиры Процентовой. - Это где двойное убийство? – припомнил Кошкин. Петр кивнул. – Ба, вот это приятная новость. Ты стажеру своему дай описи сверить, может, еще что найдется. - Уже, - ответил капитан. - Молодцом, Петр Петрович, - окончательно повеселел Любомир Святославович. – Все б отделы так работали, я б на дачу сегодня со спокойным сердцем поехал. - Там разве растет еще что-то? – позволил себе Петр отойти с бывшим наставником от темы. - Ой, городская душа, хозяйством не пуганная… - снисходительно протянул майор. – Снег поеду с парников счищать. Шпалеру тоже отремонтировать надо… Да и вообще, на огороде в любое время года работа есть. У вас же самих дом за городом. - Так я там почти не бываю, - возразил Петр Петрович. – Там Катя живет. - А вот зря не бываешь, - пожурил Кошкин. – Бледный как привидение. Гулять надо. - Спал мало, - объяснил Васильев. - И спать тоже, - веско добавил Любомир Святославович. – Катюшу небось вечером провожать поедешь? Так и ехал бы с ней вместе. - Катерине после работы тоже нужно отдыхать, - возразил Петр Петрович. – И потом, она уехала еще вчера. Отчитала курс, теперь до февраля по пятницам в университет не нужно. А погулять я и здесь могу. Завтра. - И где ты здесь гулять собрался? – скептически вопросил майор, не питая иллюзий по поводу склонностей бывшего ученика. - В Эрмитаж пойду, - заявил Васильев с потаенным бунтарством, а потом подумал, что идея, вообще-то, хороша, давно там не был. - В Эрмитаж… - проворчал Любомир Святославович, ничуть, впрочем, не удивленный. – Я вот иногда смотрю на тебя и думаю, тебя от природы к культуре так тянет, или это надо Арбатову спасибо сказать. До его дела ты, по-моему, больше любил плотничать на даче. - До его дела мне было, с кем, - сдержанно откликнулся Петр Петрович. – Я могу идти? - Если все изложил, иди, - разрешил майор, по-видимому, чувствуя некоторую неловкость из-за его ответа. Капитан Васильев направился в свой кабинет. Думать об отце было не больно – за столько лет к этим мыслям выработался иммунитет – но грустно. Все-таки… Не то чтобы его не хватало, нет. Не хватало папы им первое время, а потом они научились жить без него. Но все-таки Петр по нему скучал. Пожалуй, Арбатову действительно надо сказать спасибо – он походя зацепил его внимание так прочно, что Петр окунулся в работу с головой. И не чтобы забыться, будучи в депрессии из-за неспособности отпустить призрак отца, а из собственного профессионального азарта. Стремления понять, что стоит за глянцевым обликом обаятельного авантюриста, кажется, даже противостояние с детективами и следователями разных стран воспринимающего не как опасность, а как игру. Ведь за эксцентричными выходками и рискованными дразнящими посланиями в итоге всегда обнаруживался – или хотя бы нащупывался – явный, рассудочный план. Не всегда ясный до конца, но определенно продуманный до мелочей. Порой Петру казалось, что даже то, что они считали проколами из-за самомнения, Михаил на самом деле допустил сознательно, обдумав и… разрешив себе. Потому что может и хочет. Так ли это было на самом деле, обсудить было не с кем. С Любомиром Святославовичем он поделился соображением лишь однажды и не нашел понимания. Кошкин категорически считал, что Арбатов просто «везучий черт», и нечего его превозносить – однажды проколется по-крупному и попадется как миленький. Когда мошенник действительно попался, майор только лишний раз убедился в своей правоте. Самого Петра одолевали сомнения. Ему не давала покоя легкость, с которой все прошло. Чтобы Михаил, годами успешно заметавший следы и уходивший из-под носа у органов, вот так нелепо прокололся? Из-за женщины? Глупости какие-то. И вообще вся эта история с Анной Брагинской выглядела… Правдоподобно, но он не верил. Почему не верил, он как-то и сам затруднялся для себя определить. Вопреки собственной уверенности в крайней рассудительности Арбатова он не был склонен считать его расчетливой ледышкой, неспособной любить. Да и сам Михаил вел себя как человек, который действительно готов отречься от своего благополучия ради Брагинской… Но что-то здесь было не то. Наверное, он просто это чувствовал. А еще после сегодняшней чехарды с несколькими долгими допросами он чувствовал огромную усталость и рад был подвернувшемуся в метро свободному месту. Если не случится ничего экстраординарного, у него будет два дня выходных… Скользя в мыслях между работой, планами на завтра, мыслями о том, чем бы дома поужинать, и наверняка затосковавшими за день котами, Петр Петрович сам не заметил, как добрался до нужной станции. Проблема ужина здесь неожиданно получила простое и элегантное решение: полусонно вдохнув щиплющий нос вечерний воздух, следователь решительно шагнул в теплое сияние «Север-Метрополя». Василиса, доедая ватрушку из «Север-Метрополя», заявила: - Все-таки не нравится мне эта ситуация с магазином Гарика. Это ж скольким людям сразу подгадили! Михаил промолчал, всем своим видом выражая вопрос: «А я что сделаю?» На ватрушку он старался не смотреть. В отделе с всенародно любимым Комодом чай-кофе с выпечкой случались часто, причем последней было принято делиться со всеми. И было это, очевидно, такой нормой жизни, что его вежливый отказ от угощения местные следователи воспринимали не как элементарное отсутствие голода, а как стеснительность из-за разницы в статусе. Право слово, даже бабушка не демонстрировала такого навязчивого стремления его накормить, как эти суровые дяди и тети в погонах, кажется, успевшие к нему привыкнуть. - И ведь даже не сорвешься отсюда никуда, - продолжала Вася. – Так бы махнул со мной из города на выходные на всякий пожарный. Сказала бы, что ты мой брат, ребята на ура бы приняли. А теперь вот дергайся, не узнал ли там кто, что следаки по твоей указке пришли. А главное, не пойдет ли он делать тебе секир башка. - Как будто «секир башка» - это что-то новое, - фыркнул Михаил, подлив себе чаю. Фыркнул слишком сухо, чтобы Притулова поверила, что его не беспокоит опасность. Скорее наоборот, очень беспокоит. Но говорить об этом он, естественно, не хочет и ей не рекомендует. Хорошо, что она официально не понимает его тонких намеков. - Секир башка нет, а браслет да, - веско напомнила она. – Тебе даже в пределах Питера податься особо некуда. А если к тебе придут не от Гарика, а… старые «друзья»? По-моему, «старый друг лучше новых двух» тут не работает. - Не работает… - эхом отозвался Арбатов в знак согласия. Почуяв, что компаньон дозрел, Вася, отложив недоеденную ватрушку на блюдце, подалась вперед и осторожно предложила: - А может, ну… Опустошим нычку и махнем отсюда, пока не поздно? Михаил нахмурился. Василиса продолжила: - С такими деньгами можно все организовать, как ты любишь, с запасными вариантами и липовыми следами. И пока твой Фандорин будет землю носом рыть, заляжем на дно года этак на три на полном довольствии, хрен кто найдет. Михаил тяжело вздохнул: - Вась, не сыпь мне соль на рану. Это и раньше бы прокатило с трудом, а сейчас вообще без шансов. Я теперь в каждой базе буду мигать как рождественская елка. «Не говоря уже о том, что Пете и за десять лет не надоело», - подумал он, но, глядя на расстроенную напарницу, сменил тему. - Следователи же не дураки, чтобы светить информаторами. Езжай отдыхать спокойно, ничего со мной за эти выходные не случится, - заверил он Василису. – Раз уж на то пошло, я вообще большую часть времени не планирую вылезать из музея. - Это утешает, - невесело усмехнулась Притулова. Полчаса спустя Михаил помог ей спустить до машины сумки с вещами и частью продуктов, покупка которых была на ней. Приятели Васи дружелюбно галдели ни о чем, сама она больше слушала и поглядывала на него, явно оттягивая момент прощания. - Всем отличных выходных! – громко пожелал он, решив, что пора с этим кончать. Нестройный хор пожелал ему в ответ того же. Немного постояв, провожая автомобиль взглядом, Михаил скрылся в темноте парадной, которую его постоянно по привычке тянуло назвать подъездом.