Хроники одного тандема

- Вам этого точно хватит, - уточнил Петр Петрович, - или вы заботитесь о моем бюджете? - И то, и другое, - отозвался Михаил, взглянув на него поверх меню. – В центре города цены, м-м-м… весьма. Больше он ничего не сказал, но в воздухе так и витало окончание фразы: «Не с вашей зарплатой». - Не стесняйтесь, уж обед-то я себе могу позволить, - возразил капитан Васильев. – В конце концов, у меня доплата за степень. - У вас есть кандидатская? – оживился Арбатов. – И как только успели. Петр сдержанно усмехнулся: - Ну, это, в некотором роде, ваша заслуга. - Даже так? – улыбнулся Михаил. Голову он при этом слегка склонил набок и едва заметно подался вперед. Капитан уже давно успел приметить эти характерные движения и сделать вывод, что их мошенник не наигрывает, по крайней мере, не в столь слабо выраженной форме. Значит, действительно стало интересно. Что ж… - Пока я занимался вашими делами, открыл для себя много нового. Можно сказать, вы меня вдохновили, - объяснил Петр Петрович. – Диссертация была о пробелах в действующем законодательстве относительно произведений искусства. И целый раздел был посвящен тому, как этими пробелами пользуются такие господа, как вы. - Я бы почитал, - польщено заметил Арбатов. - Работа в свободном доступе в интернете, - подсказал капитан Васильев. Отчего-то вспомнилось, как он расценил ухищрения преступников в том самом разделе. Даже годы спустя он помнил, как бился над началом одного из параграфов. Встал специально раньше обычного и, чтобы не потревожить тогда еще живших с ним брата и сестру, сидел в темноте рядом с неохотно разгорающейся старой настольной лампой. И сердито мял в ладони эспандер, разу по шестому перепечатывая одной рукой абзац, пока, наконец, не написал: «Вышеприведенные недочеты в формулировках не только представляют собой теоретическую проблему отечественного законодательства, но и изобретательно используются правонарушителями…» - Что-нибудь к чаю? – предложил Петр, припомнив, что в то утро он завтракал остатками тирамису, приготовленного сестрой. - Искушаете! – делано фыркнул Арбатов, при этом ничтоже сумнящеся листая меню в сторону страницы с десертами. «Скорее задабриваю», - подумал капитан, а вслух сказал: - Здесь вкусный пирог с яблоком и карамелью. - Да? – Михаил посмотрел на фотографию пирога на соседней со списком странице. – Выглядит симпатично. Попробую. - Готовы сделать заказ? – поинтересовалась официантка, приносившая им меню. - Да, - подтвердил Петр Петрович. – Нам, пожалуйста, салат из капусты с клюквой, два борща… - Честно говоря, - признался Арбатов, когда со вторым было покончено, и настала очередь десерта, - я думал, вы будете задавать какие-нибудь вопросы по сегодняшнему делу. А вы молчите. - А я-то гадаю, что вы на меня все время так выжидающе поглядываете, - усмехнулся капитан Васильев. – Я не говорю за обедом и на выходных о работе, Михаил Иванович. И так ее очень много. Но если вам хочется, можно сделать исключение. - Не то чтобы я мог сказать что-то новое, - скромно проронил мошенник. - Можете сказать старое, тоже будет полезно, - заметил Петр Петрович. Михаил посмотрел на него озадаченно. - Я имею в виду, вор ведь должен будет что-то дальше делать с картиной, - пояснил капитан. – Если был заказчик, это одно. А если не заказчик, а наводчик? Куда гипотетически можно податься в Петербурге, чтобы сбыть такой товар? - Гипотетически? – переспросил Арбатов. Он не изменился в лице, голос не дрогнул, взгляд не отразил никаких эмоций, но Петр прекрасно различил напряжение в вопросе, уже в самом факте его наличия. Ведь даже «гипотетически» предполагает определенную конкретику. Не адреса-пароли-явки, но близко к тому. А это уже не висяки ворошить, это реальное вовлечение в дело. С висяком можно сделать невинные глаза – дескать, не за что уцепиться, Петр Петрович. И ведь ничего он на это не скажет – попробуй докажи, что темнит! А с этим делом остаться для своих чистеньким не выйдет при всем желании. Потому что тут ты либо работаешь, либо юлишь, и тогда возникает вопрос, мол, а зачем мы вас здесь вообще держим, Михаил Иванович, если вы не на нашей стороне играете – может, вам больше по нраву компания «коллег»? Так если к ним хотите, можно устроить, только обратно потом не проситесь. - Гипотетически… - повторил мошенник почти по слогам, словно пробуя слово на вкус. – Это зависит от того, насколько вор рисковый. - По шкале от?.. – уточнил Петр Петрович. - От «толкнуть барыге за сколько даст» до… - Михаил на мгновение задумался. – До «как следует поторговаться и дорого продать в антикварном магазине». - Барыг проверим, эти персонажи нам хорошо известны. Магазины… Надо полагать, если это не дыра какая-нибудь, то нужна не только рисковость, - заметил капитан, - но и… определенные данные. Там ведь не станут иметь дело с подозрительным человеком и возможно нечистым товаром. - Вы слишком хорошего мнения об антикварном рынке, - возразил Арбатов, бегло улыбнувшись. Самыми уголками рта, но уже с куда более расслабленным видом, чем минуту назад. – В этом бизнесе есть честные люди, а есть такие, которые ради выгоды закроют глаза на то, что клиент не вышел лицом срока этак на два-три. Или подозрительно путается, говоря о провенансе. - И в каких конторах любят закрывать глаза? – поинтересовался Петр Петрович. - Откуда же мне знать конторы Питера, - сдал назад Михаил. – Я здесь не бывал почти. Что ж, это было ожидаемо. Слухи в уголовном мире расходятся быстро, тем более, когда они касаются заметных фигур. А Арбатов заметен и сам по себе – в своей сфере – и вне ее из-за близости с Анной Брагинской. С поправкой на междугородье и нетипичную ситуацию у Михаила еще была фора, пока болел, но сейчас все, кто мог быть в курсе, либо уже, либо вот-вот будут. И сделают выводы, если полетит больше голов, чем обычно, и не там, где терпимо. Это все произойдет не сразу, разумеется. Но Михаил Иванович привык рассчитывать на много ходов вперед – значит, занервничает заблаговременно, если уже не начал. С одной стороны, это проблема, потому что иметь дело с его мандражом придется главным образом ему, капитану Васильеву – под чьим началом он стоит? С другой стороны, это и удача. Ведь чем быстрее Арбатов занервничает по-крупному, тем быстрее в его светлую голову придет, что в текущих обстоятельствах «свои» ему никакие не свои, а он им не свой и никогда больше своим не станет. Как ты им ни доказывай, что не так долог послужной список, как его малюют. Зато у органов он на хорошем счету – ни нарушений перед ФСИН, ни официальных нареканий на работе, встал человек на путь исправления. А если кто-то ему угрожает, то это уже правонарушение и ему полагается защита. В благоразумии Михаила Петр Петрович не сомневался – все взвесит и выберет правильно. Ну, а что касается питерских контор… - Сами не бывали, - покладисто согласился капитан, - но от кого-то могли что-то слышать. Арбатов едва заметно прищурился, взглянув на него поверх чашки с чаем. - Может быть, - осторожно признал он, опустив чашку на стол, и принялся медленно отламывать вилкой от пирога кусочек. Васильев, наблюдая за его сосредоточенными действиями, глотнул кофе. За окном кафе шелестел дождь. Стекло в этом месте было матовым, размытые силуэты пешеходов совсем не отвлекали. Обстановка почти умиротворяющая, если бы не человек напротив. Профессионал в Петре чуял скорый успех и жаждал мошенника дожать, припереть к стенке: «Не ломайся, говори! Нам версии отрабатывать надо!» Человек, годами по крупицам собиравший мозаику под названием Михаил Арбатов, возражал: «С ним так нельзя! Все доверие, какое есть, коту под хвост!» Капитан молча сделал еще глоток. Терпение оказалось вознаграждено – Арбатов заговорил сам. - Вспомнил пару мест, - сказал он и предупреждающе взглянул на Петра: - Меня там не знают. «И сам не пойду, и имя мое там не смейте упоминать!» Петр Петрович кивнул, принимая неозвученное условие. - И больше в обед о работе не говорим, - отрезал Михаил, придвинув к себе блюдце с пирогом поближе. - Как пожелаете, - подавив улыбку, серьезно ответил Петр.