Хроники одного тандема

Мобильный, который Арбатов по обыкновению переводил в рабочие часы в беззвучный режим, завибрировал в кармане. Михаил, прервав трапезу, с равнодушным видом взглянул на экран, мгновенно узнал номер Василисы и, не изменившись в лице, ответил: - Да, алло. - Здравствуйте, вас беспокоит агентство «Глас народа», - тоном матерого телемаркетолога заявила Притулова, - можете ли вы уделить несколько минут нашему опросу? - Могу, - отозвался заинтригованный Арбатов. - Очень хорошо, - одобрила Василиса. – И первый вопрос: как вы оцениваете новость, что римский папа сегодня издал энциклику, которая предписывает всем верующим усердно работать? - Как очень смешную конспирацию, - понизив голос, доверительно сообщил Михаил. - Вот стервец, - обиделась Вася. – Я всю Википедию перетрясла, чтобы потешить его паранойю, а ему смешно. - Нет, я оценил, - возразил Арбатов. Не то чтобы он не выкрутился бы сам, если бы не мог говорить, но забота Притуловой была приятна. Особенную трогательность ей придавал тот факт, что на заре их партнерства Василису, привыкшую к куда более прямолинейным схемам, раздражали его бесконечные «а если», и она постоянно закатывала глаза: «Тебе б теории заговора придумывать!» Это потом, с течением времени, она оценила его предусмотрительность, и слово «параноик» у нее зазвучало с нежностью и восхищением, а тогда вспылить могла не на шутку. - Так что там с энцикликой? – уточнил Михаил. – Только давай без пап, а то меня смущают коннотации. - Эк тебе тяжело жить, - усмехнулась Притулова, - с синдромом поиска глубинного смысла-то. Ладно, - сжалилась она, - так расскажу. Пьетро все прислал и рассчитывает, что ты займешься делом в ближайшее время. Я сейчас поеду по банкам, к вечеру порциями все обналичу. Арбатов опустил глаза на блюдце с яблочно-карамельным чизкейком, который капитан Васильев старомодно называл пирогом и который он с тех пор часто заказывал, вполне доверяя мнению Петра Петровича, что этот десерт самый вкусный в меню. - Хорошо, - сказал он. Подумав, добавил: - Больше не звони, у меня кончается обед. - Лады, - просто ответила Василиса и отключилась. Михаил, не сводя взгляда с чизкейка, рассеяно сунул телефон обратно в карман. На душе стало как-то… печально? Скорее даже тяжело. Такой тоскливой грустью с ноткой разочарования, какая возникает, когда долгожданное событие проходит совсем не так, как ожидалось. Словно Новый год, от которого ждал радостного праздника в семейном кругу, а получил пустое сидение за столом в неполном составе и тревожные разговоры о будущем под уже не лезущие в горло салаты. Он ведь ждал этого звонка. Жаждал окрыляющего движения кисти по холсту. Что тогда не так? Некоторое время погипнотизировав взглядом десерт, Арбатов встрепенулся и стал доедать остывающий суп. Наверное, он просто устал. Слишком долго возился с висяками и слишком долго ждал, что отдохнет от них за работой над Пьяццеттой. А когда дождался, все успело измениться, и Пьетро вроде как опоздал с утешением. Причем дал о себе знать в очень неподходящий момент – он еще не успел осмотреться и освоиться в новых условиях, а уже должен заняться картиной! Это, конечно, создает напряжение. Но, с другой стороны, разве ему впервой? Вся его жизнь – одна сплошная нервотрепка, и ничего, справлялся все это время. И даже не подозревал, что как-то неправильно к себе относится, пока в его рутинные будни с очаровательной итальянской бестактностью не вломился синьор Риарио и, цепко взяв под локоток, не потащил лечить нервы и душу хорошим вином, вкусной едой и отменной живописью. Справлялся и сейчас справится. Никакой черной неблагодарности: Петя хотел, чтобы он его консультировал – он его консультирует. И еще выполняет его поручения и не доставляет проблем ФСИН, хотя иногда чертов браслет так выводит из себя, что очень хочется в час-пик устроить инспекторам ложную тревогу. Например, «случайно» стукнувшись «окольцованной» ногой об ножку стола – разумеется, при достаточном количестве свидетелей. А сейчас он доест и вообще обед Васильеву принесет. У какого следователя такая малина с бывшим подследственным? Подавив этические сомнения, Михаил попросил меню и за чаем с пирогом скрупулезно изучил все страницы, подбирая максимально разнообразный по составу и вместе с тем сытный вариант. Когда он в сессию торчал в мастерской едва ли не сутками, мама всегда говорила: «Если не спишь, так хоть ешь как следует. Иначе откуда организму брать силы?» Он маму не слушался (да и денег не было на «как следует»), и с возрастом это все неприятно аукнулось. Пусть хоть Петя питается нормально. А то, глядишь, озвереет с голодухи. Будет грустно. Расплатившись и обзаведясь пакетом с едой, Арбатов натянул перчатки и, с содроганием посмотрев на стекающий по стеклянной двери кафе мокрый снег, вышел на улицу. Это был не мокрый снег, а дождь со снегом. Пожалев, что не стал надевать шляпу и даже не взял ее с собой – «Близко ведь!» – Михаил свободной рукой торопливо поднял ворот пальто. Дождь, по закону подлости, хлестал прямо в лицо. Арбатов шел, зябко втянув голову в плечи и глядя по большей части себе под ноги, чтобы хоть немного укрыться от колких ледяных капель, и чуть не налетел на неожиданно возникшую из туманного марева прямо перед ним темную, высокую и отнюдь не худосочную фигуру. Такая опасная близость вызвала всплеск адреналина, но испугаться он не успел – мужчина остановился так же резко, как он, и сказал: - Извините, Михаил Иванович. Удивленный, что его назвали по имени-отчеству, Михаил поднял глаза и узнал в человеке со слегка виноватым выражением лица следователя из отдела капитана Васильева. От сердца отлегло. - Да ничего, Константин… - начал он, но запнулся и уточнил: - Кажется, тоже Петрович? Поди ж ты – необычную фамилию запомнил мгновенно, а на месте имени стоял знак вопроса. - Совершенно верно, - подтвердил Аммерман и обратил внимание на пакет: - Для Васильева? - Да. - Передайте ему «приятного аппетита», - попросил Константин. – Я как раз иду к метро, повезу документы. - Хорошо, я передам, - кивнул Арбатов. – До свидания? Следователь, отчего-то задержав на нем взгляд, запоздало откликнулся: - До свидания. «Чудной он какой-то», - подумал Михаил, стараясь идти дальше осмотрительнее. – «И чего увидал?..» Остаток пути прошел без эксцессов. Олегыч, посмотрев на него из своего окошка, поинтересовался: - Что, дождь полил? - Ага, - отозвался он, - со снегом. - Ой, - не то брезгливо, не то сочувственно крякнул дежурный. – Новый год уж скоро, а у нас не зима, а черт-те что. Арбатов, пожав плечами, отправился сразу в кабинет капитана – пора было выполнить вторую Петину просьбу и разбудить его. Петр Петрович спал на узком, потрепанном диване, который явно достался ему в наследство от ленинградских предшественников и доживал свою подведомственную старость, служа дополнительным сидением на планерках – всех следователей отдела «переговорочный» стол вместить не мог. Рядом на спинке стула висел капитанский китель. Михаил, скользнув по нему взглядом, для начала оставил пакет на столе и снял пальто. Вешать мокрую вещь в шкаф, к верхней одежде Васильева, не хотелось, так что он просто перекинул его через открытую дверцу. Зеркало, висящее на ней с внутренней стороны, выхватило его лицо и – Арбатов приподнял полу пальто – волосы, из-за воды изошедшие крупными волнами от корней до самых кончиков. Ну, теперь хоть понятно, на что Константин так засмотрелся. Он и сам, сколько лет живет, все никак не привыкнет. Одернув одежду, он аккуратно потряс Петра за плечо: - Петр Петрович… Тот не проснулся. «А я бы подскочил, как от выстрела», - с легкой завистью подумал часто плохо спящий Арбатов и потормошил его сильнее. Капитан нахмурился во сне и попытался отвернуться от него к стене, но остановился на середине движения, лежа на спине. Ободренный хоть какой-то реакцией, Михаил наклонился и затряс его активнее: - Петр Петрович, вставайте! Васильев издал недовольный стон, потянулся, высоко подняв руку… И неожиданно властно сгреб его в охапку, прижал к груди и сонно, но сурово приказал: - Лежи смирно. Арбатов, опешив, застыл в неудобной позе, не зная, то ли кричать караул, то ли попытаться договориться – ну, не чужие же они друг другу люди, да?.. Капитан держал крепко, но начинание никак не развивал, так что Михаил сперва медленно осел, а потом и вовсе опустился на корточки. Последнее вышло не так ловко, как ему хотелось бы, и он все-таки поелозил у Васильева на груди. Петр успокоительно погладил его где-то между шеей и лопатками и переместил ладонь выше. Наткнулся пальцами на мокрые волосы и, резко втянув носом воздух, приподнялся. - Вы что? – поспешно его отпустив, негодующе-озадаченно спросил он. - Как раз собирался у вас спросить, - ехидно ответил Арбатов, поднимаясь. – Завалили меня и велели лежать смирно. Петр Петрович недоуменно моргнул, нахмурился: - Что-о? Но вдруг, что-то осознав, повалился обратно и со стоном закрыл лицо руками. - Простите, - раздраженно потерев лицо, хмуро извинился он. – У меня есть кот, он любит лезть ко мне, когда я сплю… Мне приснилось, что это был он. «Кот?! Да я тут чуть не кончился!» - бурно подумал Михаил, но вслух лишь хмыкнул: - Надо же. - Редко, но такое случается, - нарочито ровно отозвался Васильев, поднимаясь. Но, взглянув на мошенника и увидев нервную кривоватую усмешку, поспешил добавить в голос признательности: - Спасибо, что разбудили. Вышло так себе, но Арбатову хватило. Во всяком случае, он, очевидно, решил не делать неловкую ситуацию еще более неловкой и деловито ответил: - Пожалуйста. Еда в пакете на столе. Чек и сдача тоже. А еще Аммерман просил передать вам «Приятного аппетита». - И за это все тоже спасибо, - проговорил капитан, застегивая китель. – Павлов меня не искал? - Я его не видел, - пожал плечами Михаил. – Но я только что пришел. - Странно, - нахмурился Петр Петрович, - он должен был сходить со свидетельницей составить фоторобот, а потом принести то, что получилось. - Наверное, еще не закончили, - предположил Арбатов. - Даже в пятидесятые годы на это уходило в среднем два-три часа, - возразил Васильев, выкладывая из пакета пластиковые контейнеры с едой. – С современными базами и технологиями можно и минут за сорок все сделать. Времени три часа, - взглянув на часы на стене, заметил он, - а Павлов еще в полпервого ушел. Что там можно делать, спрашивается? Михаил промолчал. Петр Петрович, с удовольствием и тоской вдохнув запах еще теплого гуляша с рисом, присел на край стола и нехотя стал набирать номер стажера. - Это по последнему делу? – понаблюдав за ним, догадался Арбатов. - Да, - подтвердил капитан и, прижав трубку к уху плечом, все-таки спешно отправил в рот несколько кусочков мяса. Стажер ответил не сразу – он почти успел пережевать. - Да, товарищ капитан, - взволнованно сказал Александр. Где-то на фоне слышались старческие причитания. - Что с фотороботом? – строго поинтересовался Петр Петрович и зачерпнул вилкой немного риса. - Э-э… - замялся Павлов. – С фотороботом проблема. Понимаете… Васильев, слушая скомканные объяснения стажера, возвел очи горе. - Скоро буду, - пообещал он и, отключив связь, с раздраженным стуком положил телефон на стол. Торопливо прожевал еще кусочек и буркнул: - Дурдом. - Что случилось? – спросил Арбатов. Вдаваться в детали и тратить драгоценное время на разъяснения человеку, не имеющему никакого отношения к расследованию, было нелогично и расточительно – где-то ходит убийца трех человек, какие тут могут быть промедления?! – но у Петра сдавали нервы. В конце концов, где-то ходит убийца трех человек, а подчиненные не могут фоторобот составить! - У нас нет фоторобота, - ожесточенно перемешивая рис с подливой, сообщил капитан. – И не факт, что будет. Свидетельница скандалит и угрожает написать жалобу Кошкину, в прокуратуру, в МВД, у нас и в Москве. И ведь напишет же. - Одинокая старушка с тяжелым характером? – сочувственно уточнил Михаил. - Она самая, - вздохнул Петр Петрович. Понимающее внимание Арбатова приносило ощутимое облегчение, и он продолжил: - Павлов думает, что свидетельнице чем-то не понравился наш специалист. Она плохо шла на контакт, хотя он очень деликатный человек, забраковала все варианты, которые он ей показал. Под конец стала жаловаться, что он ее запутал. Александр предложил ей стандартную практику – пойти домой, успокоиться и повторить попытку завтра. Это ее и возмутило – пожилого человека мучаем, дело затягиваем, бездействуем… Как обычно, короче, - мрачно заключил он. – Сейчас пойду разбираться, только доем. Со вчерашнего дня на одном кофе. Еще и художница в отпуске, - вспомнил он. – Ну просто феерия! - Художница? – не понял мошенник. - Фоторобот только выявляет типаж, - пояснил Васильев. – В некоторых случаях этого недостаточно, и мы приглашаем художника. Точнее, одну проверенную художницу – она не давит на свидетелей и не злится, если приходится много раз перерисовывать портрет. Но она ушла в декрет, а другого у нас не… Осекшись, он уставился на Михаила. Арбатов, указав на себя пальцем, вопросительно приподнял брови. - А что? Копиист вы отличный, - заметил Петр Петрович, - а это примерно то же самое: отложить свое «я» в сторону и понять человека. Вести беседу со свидетельницей я помогу. - Ну, если вы так уверены… - по обыкновению крайне осторожно согласился мошенник, но тут же деловито уточнил: - Я правильно понимаю, что бабушка должна определиться с приметами и уйти домой довольной и без претензий? - Ну, без претензий вряд ли получится, - возразил капитан. – Но в целом верно. - А если вероятность, что без претензий, будет велика, вы мне подыграете? – невинно поинтересовался Арбатов. - Смотря что вы задумали, - хмыкнув, ответил Васильев. - О, ничего криминального, - заверил Михаил, и в глазах его мелькнули бесенята: - Немного театра и никакого мошенничества.