Хроники одного тандема

Заслышав скрип ключей в двери, Василиса посмотрела на часы и вздохнула, давя раздражение. Как ни хотелось думать, что Арбатов, как обычно, чудит от скуки или снова дурит от тоски по Анне, во время последнего звонка у нее сложилось стойкое ощущение, что у Миши что-то происходит. Это внушало беспокойство. Притулова стянула резинку с надоевшего высокого хвоста и, пару раз мотнув на ходу головой, короткими движениями взбила рассыпавшиеся по спине и плечам волосы. От сердца немного отлегло. — Заблудился? — почти терпеливо спросила она, привалившись к стене и глядя на склонившегося в три погибели компаньона. — Угу, — отозвался Михаил, развязывая шнурки на левой туфле — те слишком сильно затянулись. В такой ситуации вполне нормально было быть сосредоточенным, но Василисе показалось, что для человека, всего-навсего распутывающего узел, голос Арбатова прозвучал как-то уж слишком глухо и отстраненно. — Устал? — понаблюдав, как он стягивает обувь, уточнила она. — Не столько устал, сколько замерз. Михаил поднял на нее совершенно ясные, благодушные глаза, и Притулова с досадой осознала, что решительно не понимает, верить этому спокойствию или нет. — На улице такая отвратительная погода, — заталкивая в туфли по комку газеты, продолжил Михаил. — Я промок до нитки. Пойду переоденусь. — Может, лучше в душ? — предложила Василиса. — Быстрей согреешься. — Может… — задумчиво согласился Арбатов, перекинул через руку пальто и направился вглубь квартиры, оставляя на полу неровные влажные следы. Притулова, вернувшись на кухню, пощупала бок сотейника с рагу и, дернув уголком рта, снова зажгла под ним конфорку. В ванной зашумела вода. Потом послышалось металлическое вжиканье — свернутый на смесителе душ отправился к держателю. «Это надолго», — подумала Василиса и включила электрочайник. Она не знала точно, что собирается заварить — чай или кофе. Вспомнилась услышанная когда-то по радио шутка: «Если не можешь выбрать, выпей вина». Но вина не было — только Hennessy. Когда они были в Италии, Пьетро, сокрушаясь, что Миша не пьет кофе, частенько «правил» ему коньяком послеобеденный чай. Попробовать, что ли?.. Арбатов пил и млел, как кот на солнышке. И никакая духота ему, в отличие от нее, спать во время сиесты не мешала. Выспится, и хоть куда — хоть рисовать до полуночи, хоть по Риму гулять, хоть в Венецию в гости поехать с ночевкой… Вода забурлила. Чайник, задребезжав на подставке, хрипло звякнул, оповещая, что закипел. Притулова, поколебавшись, всыпала в кружку две ложки растворимого и сахар. Аромат кофе, щедро источаемый сухими гранулами, под действием кипятка ослаб до еле слышного. Решив, что нужно закончить эту банку побыстрее и купить молотый, Василиса сняла крышку с сотейника и помешала рагу. От еды начинал подниматься парок. В ванной неожиданно стало тихо. Не веря ушам, Притулова прислушалась. Ни звука. «Что это он?» — озадачилась она. — «Обычно ж не выгонишь». Припася вопрос, Василиса напоследок поводила лопаткой, разравнивая блюдо, и, привалившись бедрами к столешнице, сделала большой глоток кофе. По груди разлилось приятное тепло. На кухню, поправляя ворот толстого свитера, вошел Арбатов. Притулова не без удовольствия отметила, что после душа он уже не такой бледный. — Что-то ты быстро, — бросила она. — Ну так браслет долго мочить нельзя, может сломаться, — ответил Михаил. — Я же не могу, как в ванне, положить ногу на бортик. Приметив на плите сотейник, он с интересом заглянул внутрь и, увидев смесь разноцветных овощей, одобрил: — Как ярко. — Все для тебя, дорогой, — усмехнулась Василиса. — Накладывай, я уже ужинала. Арбатов, кивнув, полез в шкафчик за тарелкой. Притулова медленно поднесла к губам кружку и глотнула еще кофе, украдкой поглядывая на компаньона и пытаясь понять, действительно ли с ним что-то не так, или ей почудилось. Наблюдения показали, что до Шерлока Холмса ей как до Луны. В глаза бросались детали довольно очевидные и исключительно малоинформативные: что у Миши красивые скулы, что он выглядит уставшим, что волосы у него волнятся от кончиков до середины прядей и даже чуть выше, а значит, он сегодня долго был на улице. Ничего весомее заметить не удавалось. Разочаровавшись в своей способности читать людей «между строк» — Арбатова уж так точно — Василиса решила оставить это занятие до лучших времен и перешла к насущным делам. — Как прошел день? — спросила она, подсев к Михаилу за стол. — Повысили, — спешно дожевав кусок, поведал тот. — Раньше я бумажки перекладывал, теперь печатаю. — О-о, — с деланым восхищением протянула Притулова. — Какая ступень в карьере следующая? Будешь зачитывать бумажки Фандорину? — Окстись! — Нет, ну ты представь, — настояла Василиса и мечтательным тоном продолжила: — Кабинет. Твой Фандорин. Весь такой красивый, в форме, с погонами. Сидит за столом. И ты в этих своих миланских шмотках. На столе, аки на крышке рояля. Лежишь, — она прыснула, — и читаешь до… Михаил с усмешкой покачал головой и наколол на вилку мясо и несколько кусочков овощей. — Документы!.. — кое-как совладав со смехом, выпалила Притулова. — Невероятно романтично, — фыркнул Арбатов и сунул еду в рот. — А что ты так скептически реагируешь? — ухмыльнулась Василиса. — Между прочим, Фандорин для тебя — идеальный вариант. Он следак — значит, выносливый, неприхотливый и психика стабильная. То есть он не только знает все твои закидоны, но еще и к ним подготовлен! Как за каменной стеной будешь! — Я надеюсь, это сейчас был невольный каламбур? — уточнил Михаил. — Потому что если нет, то твое усердие начинает меня пугать. — Эх ты, горе от ума, — упрекнула компаньона Притулова. — Заботишься о его семейном счастье, из деструктивных отношений вытаскиваешь, а его это напрягает. Нет бы ценить! — Я тебя и так ценю, — заверил Арбатов. Василиса отпила из кружки, переваривая сказанное. Из-за того, что отношения у них поначалу не ладились, их с Арбатовым общение, за исключением самых серьезных разговоров, строилось на подколах, спорах и шуточных перепалках. Мишка, будучи в душе все-таки больше джентльменом, чем задницей, конечно, говорил иногда милые вещи безо всякого повода, но в целом стиль выдерживал. Слышать от него подобное откровение было странно. Странно, но приятно. Но стиль надо было выдерживать. — То-то же, — усмехнулась она. — А то ишь ты, пугает его мое усердие… Я ничего даже не начинала еще! — Если это только разогрев, боюсь представить, что же будет, если ты основательно возьмешься за дело, — улыбнулся Михаил. — Скажем так, — заявила Притулова, — ты рискуешь проснуться под боком у Фандорина недвусмысленно украшенным фатой и подарочной ленточкой. — Жесть какая… — прокомментировал Арбатов. — Ага, — охотно согласилась Василиса. — Так что не доводи до этого. А то ж я и о свадебном платье задуматься могу.