Иллюзорность восприятия

В гостиную, где Юстэс и Эдмунд играли в нарды, почти влетела Сьюзен с конвертом в руках, по-видимому, очень взволнованная чем-то, и очень обрадованная. - Что такое? – спросила Люси, и радость, которая была написана на лице старшей сестры, ещё до ответа последней передалась всем сидящим в комнате. - Только не говори, что… - сказала Люси, не решаясь обнаружить догадку из боязни оказаться разочарованной. - Нет, к сожалению, - ответила быстро Сьюзен, и Люси была благодарна ей за эту поспешность. – Нет, конечно. Питера ещё не выпустили. Однако ему разрешили побывать здесь на выходных. У Эдмунда и Юстэса одновременно округлились глаза. Люси захлопала в ладоши, как маленькая, и вдруг вспомнила то прекрасное и светлое чувство, которое испытала, когда сорвала простыню с Волшебного Шкафа. Ну, может быть, похожее она испытала ещё один раз: когда оттаял и ожил обращённый в ледяную статую фавн Тумнус, когда Аслан дохнул на него. - Да, да, я сама безумно рада, - Сьюзен пыталась казаться привычно сдержанной, однако ей это плохо удавалось: губы сами собой растянулись в улыбке. - Если Питер и не победил систему, то, по крайней мере, дал ей понять, что она вовсе не такая совершенная, как ей, возможно, казалось, - усмехнулся Эдмунд. - Да нет, вряд ли, каким бы романтичным не казалось твоё утверждение , - вздохнула Сьюзен. – Им-то там всё равно, как трибуналу, под который попали Бруно с Галилеем. Этот мир слишком скудоумен и невежественен, чтобы так просто поверить во что-то, что не лежит на поверхности вещей. Я знаю это по себе, ибо сама – часть его, и никогда не думала, что есть вещи, которые полностью меняют твои представления о реальности и ставят под сомнение сам факт незыблемости оной… Нарния меня многому научила. - Как и всех нас, - добавила Люси. – А давайте вместе встретим Питера на станции? Прогуляемся все вместе туда и обратно, как это было тогда, когда мы впервые приехали сюда. Вы как хотите, а я пойду точно, так как соскучилась жутко, прямо до невероятия… Вот ведь что неблагодарный мир делает с теми, кто пытается идти против его правил!.. - Правила тоже нужны… - попыталась возразить Сьюзен, но Эдмунд прервал её: - Да, и ограничения, и прочее, и бла-бла-бла всё такое правильное и неизменное… Согласен с тобой, но тогда, когда это обращается в нечто косное и отжившее, то только во вред нам всем идёт… Недаром у индусов был Шива, бог-разрушитель… Увы, этот процесс необходим, когда старому больше нет места под луной. И наш мир тоже когда-нибудь пойдёт прахом, если верить тому, что нам вливали в уши в воскресной школе, хотя я слабо в это верю. - Маловерие, кстати, - грех, - назидательно сказала Сьюзен, не желая сдаваться. – Ты, между прочим, всегда был болен им более, чем кто-либо из нас. Ты не поверил Люси тогда… - Может быть, хватит? – громко произнесла Люси. – Такое событие, а вы опять сцепились… Сьюзен и Эд замолчали, виновато посмотрев на Отважную: Люси, как это часто бывало, несмотря на то, что была младше, в иные минуты была очень рассудительной и мудрой, может быть, именно поэтому Питер, когда решал важные государственные вопросы в Нарнии, часто прислушивался к её мнению. - Есть что-то грустное в том, когда мы сознаём, что перерастаем какие-то ограничения, - грустно сказала Сьюзен. – Возникает такое ощущение, что мы теряем самих себя… Я испытала похожее чувство, когда помогала маме отстирывать рубашку Питера от следов губной помады его школьной подружки… Это чувство притупилось, когда я сама стала пользоваться косметикой. - Питер очень изменился с тех пор, - задумчиво произнёс Эд. – Стал более независимым, но и каким-то другим… И жутко заносчивым. - Можно подумать, что ты ревнуешь, - фыркнула Люси. - Ах-ха, - хохотнул Эд. – Да нет, просто стало не с кем играть в футбол – во всём нашем районе не нашлось такого хорошего игрока, и стало скучно, потому как исход матчей всегда был довольно предсказуем. - Кажется, ты набиваешь себе цену, - не унималась Люси. – Я-то думала, что Оливер Сноу гораздо лучше тебя играет в мяч. - Это когда было… Нет, он давно уже распрощался с этим увлечением и так же, как и наш братишка, переключился на амурные похождения. Жаль, конечно, мне лично кажется, что именно они послужили причиной к тому, что… - Иногда лучше потерять голову от любви, чем помереть от скуки, - заметила Люси довольно серьёзно. - А мне кажется, что то, что вы называете «скучностью» - это здоровое благоразумие, - сказала Сьюзен. – Вообще я никогда не одобряла того, что Питер, который всегда был таким ответственным, вдруг стал таким разгильдяем, и вообще… Не думала я, что он разменяет лучшие годы жизни не на совершенствование ума, а на сомнительные приключения… К тому же профессор Керк так ему доверяет, на его месте я попыталась бы оправдать это доверие. - Хех, - Эд криво улыбнулся. – До Нарнии ты тоже считала, что мыслить логически – это совершенство интеллектуальной деятельности. - И сейчас я тоже, кстати, так считаю, - сухо ответила Сьюзен. – Я не считаю себя лишённой воображения, и, надо сказать, что я многое переоценила с того дня, как обнаружила вместе с вами волшебную страну. Однако не думаю, что, если есть что-то, что выходит за пределы понятной нам реальности, нам так спокойно можно терять голову по поводу и без. Это называется обыкновенным безрассудством, и ты, кстати, не так уж редко был жертвой этой недальновидности, Эд, прости уж за прямоту. Даже будучи королём. И откуда в тебе такая горячность?.. У нас все в роду были флегматиками, а уж желчи в таком количестве ни в ком и подавно не было… Эд вспыхнул, Люси отвернулась к окну, махнув рукой на происходящее. - Знаешь, по этому поводу могу процитировать столь любимых тобой древних авторов, - сказал Эд, подавив желание сказать старшей сестре что-то очень едкое. – «Трудно себе представить, как могли бы совершиться в истории, большой или малой, такие повороты и переломы, если бы исторические деятели хранили всегда спокойствие, благоразумие и осторожность, если бы они всегда по справедливости учитывали все достойное учета и опасались погрешить против известных им истин». - Джадис также не считалась со средствами, а уж свой необузданный характер не хотела смирить даже тогда, когда прекрасно сознавала, чем это может обернуться, - сказала Сьюзен. – И сам знаешь, к чему это привело. Есть тип таких натур – чересчур страстный, чересчур заносчивый, чересчур горделивый, которым море по колено… И ведь нельзя сказать, что Колдунья была дурой… Только вот человечности в ней не было ни на грош, может быть, потому, что не знала ни в чём удержу, и вообще... Вот я и думаю, нет ли в вас чего-то родственного?.. Раз уж ты до сих пор не можешь забыть о ней и потому ещё, что… Великодушная осеклась. - Ну, говори, - тихо сказал Эдмунд, глядя сестре прямо в глаза. - Эд, я не… Нет, я не… - Да говори уже, что тут такого-то? – усмехнулся младший брат. – Что было, то было, и из песни слов не выкинешь. Понимаю тебя, тебе хочется как-то аргументировать свою позицию, и часто мы сами того не желая, наступаем на больную моль ближнего… - Ну ты сам сказал, что то, что было, то поросло быльем, - уже мягче произнесла Сьюзен. – Лично я вообще считаю, что здесь замешана какая-то магия, без неё не обошлось… Она тебя околдовала, Эд, и ты здесь скорее всего совершенно ни при чём. Но я всё же думаю, что если бы в тебе не было чего-то, что было в избытке в натуре былой владычицы Чарна, вы бы, возможно, никогда и не встретились. Как бы мы того не желали, подобное притягивает подобное, к тому же эти твои сны… Ты всегда был ершистым и почти всегда не слушался взрослых. - Непослушание в нашем возрасте – это нормально, - ответил Эд. – Иначе Питер не гулял бы до утра, забив на Платона. - Я спускаю это на тормозах, потому, что считаю это простым юношеским бунтарством, которое, как ты, наверное, уже успел заметить, довело Питера до ручки… - Так вы до вечера будете препираться, - сказал Юстэс, который до этого молчал и внимательно вслушивался в беседу. – А Питер сегодня приезжает? - Ну да, - рассеянно ответила Сью. – Через два часа будет на станции. - Надо будет переодеться, - сказала Люси. – Я уже забыла, когда выбиралась из этого дома дальше старого погоста. - Дорога к станции ведёт через лес, а это прекрасная возможность насладиться закатом и воспоминаниями о том, как мы в Нарнии имели счастье наблюдать за работой природных духов в это время суток, - улыбнулась Великодушная. – Прелестное местечко – этот лес… Я не говорила вам, что пару раз я добредала до него и гуляла там с томиком Томаса Мэлори… Конечно, наше воображение, даже самое пылкое, вряд ли может компенсировать всю полноту романтики того мира, который мы утратили. И всё же ответы этого огня для меня как глоток чистейшего воздуха, реющего над волнами Великого Моря. Наверное, я буду вспоминать эти дни в библиотеке дома профессора как лучшие в жизни, как когда-то Элизабет Сиддал вспоминала посиделки прерафаэлитского братства в книгохранилище Оксфорда, когда они читали друг другу вслух рассказы о героях и чудовищах и прочие замечательные вещи…