Is it too late

Когда Малия влетает в дом, Коррин и Питер не заостряют на этом внимание. Даже упускают из внимания то, что уроки у неё явно ещё не закончились, но она уже примчалась домой. Но, когда после безобидного вопроса миссис Хейл о том, подвёз ли Малию Стайлз, та подорвалась и убежала в свою комнату, громко хлопнув дверью, старшие Хейл забеспокоились, нервно переглянувшись. — Скажи мне что он сделал и я откручу голову этому паршивцу, забыв о том, что у него отец — шериф! Старший Хейл уже больше получаса безуспешно стучит в белоснежную дверь, за которой до сих пор слышны всхлипы его дочери. Коррин несколько раз пыталась увести Питера, но тот напрочь отказывался от этой идеи, чувствуя, как пожар внутри него разгорался с новой силой. — Малия, я выбью её и я не шучу. — он хлопает по двери в который раз, что она начинает шататься. Спустя пару минут из комнаты наконец показывается Малия. Потемневшие глаза не говорят вообще ни о чем хорошем, но общий вид дочери не даёт поводов для того, чтобы нестись и делать из Стилински фарш для бургеров. Она скидывает бесконечные звонки Стилински, пока тот наконец не понимает того, что она не ответит ему и не прекращает звонить. Малия очень надеется на то, что Стилински хватит ума и опыта общения с её отцом, чтобы не приехать к ней сейчас домой и не попытаться устроить выяснения отношений при её родителях. Потому что она не выдержит и выпалит ему всё, что сейчас бурлит в ней и не льётся едва через край. Потому что её отец вообще просто так не разбрасывается словами, а всегда подкрепляет их действиями, в отличии от её парня. — Мы просто поссорились, — спокойно произносит она, — Всё нормально. — Куда ты собралась? — Эрика пообещала мне объяснить биологию, — вспоминает имя какой-то одноклассницы, с которой действительно ходит в один класс биологии и без единой запинки отчеканивает придуманную легенду, стараясь не вызвать никаких подозрений, — а потом мы хотели пойти на вечеринку, можно? — она умышленно смотрит на Коррин, в этот момент, зная, что мать редко отказывает ей, — Меня заберет Тео, если что, — добавляет, для пущего убеждения родителей в том, что всё будет нормально. — Хорошо, иди, — переглянувшись с Питером, неуверенно говорит Коррин и пока отец не вставляет своё слово, Малия быстро испаряется из дома. Не то, чтобы Малия не могла сказать Питер о том, что произошло. Она бы даже с радостью это сделала и, возможно, ей бы стало легче. Но она знает, что угрозы отца — не оставить на Стилински и живого места — не безосновательны. Особенно, когда дело касается его дочери. В конце-концов, у Малии слишком много чувств к этому паршивцу, чтобы потом сидеть под дверью реанимации и обливаться слезами, в ожидании вывода врачей о том, выживет Стайлз или нет.

***

Тео набирал Малию несколько раз, но, по всей видимости, совершал звонок одновременно со Стилински и его просто сбрасывало. Он попытался найти того в школе и выяснить, что же произошло, но что Малия, что Стайлз, после того, как они оба вылетели из класса — больше не появлялись у него на виду. Ему даже пришлось забрать сумку и учебники Малии, когда миссис Адамс спросила, кто общается с Хейл и может передать ей её вещи, а так же её просьбу о том, чтобы Малия зашла к ней и объяснила свой поступок. Ему удаётся дозвониться до ней только во второй половине дня, когда она сидит в какой-то городской кофейне и пьет третий кофе, стараясь не разрыдаться прямо на месте. Естественно, ни с какой Эрикой она не договаривалась о занятиях биологии. Он приезжает спустя пол часа и она садится в его машину, начиная что-то быстро рассказывать, испугавшись, что он будет задавать ненужные вопросы. А она уже в какой-то мере знает Тео, чтобы понимать, что он будет их задавать. Рейкен понимает её намёк и принимает решение не испытывать нервную систему Малии и дать ей то, что она хочет — отдых. Он интересуется, не хочет ли она куда-то поехать вечером, но Малию интересует только то, будут ли его родители дома вечером и может ли она переночевать у него. Тео всё сложнее не задавать лишние вопросы, но он сдерживает себя и говорит, что она может у него остаться. Тео уже засыпает, когда они смотрят не самый интересный фильм, а окончательно добили его несколько бокалов вина, бутылку которого, по настоянию Малии, они открыли к пицце, которую заказали в пиццерии. Сон снимает как рукой, когда ладонь Малии начинает медленно скользить по его руке вверх — от самой кисти, аж до плеча, аккуратно постукивая подушечками пальцев. Рейкен пытается убедить себя, что ей не удастся задурманить его разум и он был бы прав, если бы пальцы Малии легко не касались его шеи, проходясь кончиками, по коротким волосам, пока Рейкен пытался убедить себя, что всё нормально и старался начать вникать в фильм. Он понимает, что вникать в фильм не получится, когда Малия неожиданно тянется к нему, прижимаясь к его губам. Так отчаянно, что у Рейкена появляется какое-то зудящее чувство на подкорке, что даже все его мысли, которые были до — испаряются. — Эй, Хейл, что ты делаешь? — хмыкает он, отрываясь от неё, пытаясь перевести это всё в шутку и намекнуть Хейл на то, что он готов забыть это уже сейчас, — Стайлз явно будет против, — он подмигивает ей, но она лишь только снимает с себя футболку, отбрасывая её в сторону, что он едва не теряет дар речи, от такого развития событий. — Плевать на Стайлза. — он не успевает осознать, как она оказывается у него на коленях, активно двигая бедрами, вовлекая в новый поцелуй, на который он ведется. Потому что Рейкен не железный моралист, если что. — Подожди-подожди, — он перехватывает её ладони, когда она проходится пальцами по краю его футболки и не сразу успевает осознать, что её пальцы ловко расправились с его ремнем, — Хейл, остановись. — ему приходится прикрикнуть на неё, чтобы она остановилась, — Что произошло? Вы поссорились? — Рейкен опять-таки не моралист, но сегодня тот самый день, когда даже в нем играет доля здравого рассудка. — Он изменил мне. — наверное, она должна говорить об этом, с ненавистью в голосе, но чертов Стайлз занимает в её сердце так много места, что даже этого она сделать не может. — Стилински? — Тео недоверчиво хмурит брови, смотрит на неё так, словно она сказала самую большую несуразицу, которую только могла придумать. — С кем? — С Мартин, — а вот сейчас Хейл с легкостью вмещает в два слова столько ненависти и зла, сколько вообще сама Хейл может чувствовать в принципе. — А теперь серьёзно. — слова Малии окончательно вызывают в нем сомнения, что он даже рад, что попытался выяснить причину ссоры, иначе бы остался крайним. А Тео не любит быть крайним. — А я и не шучу. Она сама мне сказала об этом. — Он полный кретин. — Рейкен вскидывает брови, прикрывая глаза, мотая головой в стороны, словно пытается переварить то, что только что услышал. — Мартин спала с половиной команды по лакроссу. Он думал, что будет особенным? — Я не знаю, о чем он думал. Я даже не хочу это знать. — она жмурит глаза, стараясь не дать предательским слезам прервать весь момент. — Тео, — она вновь тянется к нему, пытаясь вовлечь в новый поцелуй, но он останавливает её, отстраняя от себя. — Так, натягивай на себя футболку, — серьёзно произносит он, кивая головой в сторону футболки, которая валяется на полу, — живо. — Я не нравлюсь тебе? — она отводит взгляд в сторону, чувствуя, как краснеют щеки, понимая, что опять не подумала о Тео, а подумала только о себе. — Объективно? — хмыкает он, но быстро осекается, так как в данном случае этот вопрос звучит так, словно он не в пользу Малии, — Хейл, ты одной своей надменностью срываешь крышу половине школы больше, чем любая, кого я знаю. И многие бы пытались показать тебе это, если бы не видели, какими глазами ты смотришь на Стилински. Но я не хочу, чтобы ты потом жалела об этом. — Я не буду. — она наклоняется к нему, проводя ладонями по его торсу, что ему приходится громко набрать воздух и уверенно держать её за плечи не давая ей возможности опустится ниже, а ему — не забыть о существовании у неё парня. Пусть даже того, кто изменил ей. — Будешь. — Он утвердительно кивает головой, смотрит прямо в глаза, не опуская взгляд. — Стилински жалеет же. — Ему плевать, разве это не заметно? — когда он слышит всю горечь в её голосе, с этим вопросом, то начинает прикидывать, какого цвета нимб будет у него над головой за то, что он таки не дал совершить Малии поступок, о котором она бы жалела. — Спорим на двадцатку, что он сейчас обливается слезами, в обнимку со своим дружком-неудачником МакКоллом? Вот прямо сейчас. — Хейл быстро поднимает футболку и натягивает её ещё до того момента, как он опять начинает говорить о Стайлзе. — Пойми, для него всегда существовала только Лидия. Ему хватило одного её слова, чтобы он уже таскался за ней по пятам, по любой просьбе. — она садится около него, громко набирая воздух, стараясь смотреть куда-то в потолок, только бы слёзы таки не сдали её с головой. — Не простишь его? — он спрашивает это после долгой паузы, которая становится явно лишней, потому что ему сложно отвести взгляд от часто вздымающейся груди и мысленно возводить себя на пьедестал за свой поступок. — Не знаю, Тео. — она прикрывает ладонью глаза, и Тео притягивает её к себе, аккуратно обнимая за плечи. — Всё будет хорошо. — он пытается быть настолько убедительным, насколько вообще позволяет ситуация, — Поговори с ним, для начала, а потом принимай решение. — Малия быстро кивает головой, а он проводит пальцем по её щеке, вытирая дорожки из слёз, — Хочешь, покатаемся по городу? — Хочу.