Не малыш

      Темно-синие плотные шторы, распахнутые впервые за долгое время, впускали яркие лучи полуденного солнца в просторную, но забитую трофеями на полках, комнату. На широкой кровати обнаженный студент лежал боком, разглядывая перед собой вытянувшуюся на спине нуну, чьи русые локоны рассыпались по белоснежной простыне. Её грудь умиротворенно вздымалась и опускалась, а изумленный взгляд блуждал по стенам, разглядывая переливающееся золото и крохотные пылинки витающие на солнечных тенях в воздухе, и замерла на лице парня, что наблюдал за ней. Не ясно было по лицу, волновало ли его что-то в этот момент, но там за ребрами все еще ощущалась необъяснимая тревога, что этот момент их волшебного безмолвного единения распадется в один миг и исчезнет, словно его и не было. — Так ты бы спал со всеми нянями брата? — грубо разрушила полное изобилие девушка, вызывая только нервный смех парня. Он явно не ожидал такого вопроса, что словно пощечиной прилетело к нему. Но о чем еще говорить, ведь они совсем ничего не знали друг о друге. — Или это я идиотка впервые мастурбировала тебе?       Чонгук прикрыл глаза в блаженстве, вспоминая, как няня оказалась перед его кроватью. Наверно это был самый удачный момент за последнее время, когда даже не пришлось напрягаться, чтобы соблазнить и заставить кого-то подрочить себе. Обычно в университете Чон находил новую цель, а после по совсем «случайным» обстоятельствам оказывался с этой легкой "целью" в уединенном месте и получал свою награду. Нуны клеились на него само собой, что парень уже начал клеить на них ярлычки с рекордами по времени и веселился от этого. — Думаешь, у меня это впервые?! Даже подруги матери не устояли, — гордо не стал врать Чон, скручивая вокруг своего указательного пальца прядь над головой девушки. — Вау. Да ты у нас ловелас, предпочитающий дам по старше? — заиграла та бровями. — У многих из вас уже есть опыт и не нужно ничему учить. — И сколько у тебя уже было таких "опытных" нун? — Слишком много чтобы считать, — студент уверен, что и не вспомнит всех лиц, не говоря об именах, которые забылись сразу после первого соития. Чонгук пододвинулся ближе, оставляя губами легкий след чуть ниже уха, вызывая у девушки целый табун мурашек и чувствуя это, кончиками пальцев касаясь содрогающееся тело, сжимая ее бюст, сминая между большим и указательным пальцами набухшие соски и оставляя воздушные поцелуи на жемчужной коже в районе шеи. — С таким пенисом головой трудно думать. Было даже время, когда я хотел член поменьше, чтобы и мне не мешал и вам столько боли не доставлял, но это было глупое желание. Мне нравится, когда вам больно, — Чонгук, прикусив тонкую кожу, облизнул это место и двинулся ниже, касаясь выпирающие ключицы. Приподнялся, повиснув над нуной, чьи щеки покраснели от смущения и возбуждения, что наполняло её. — Ох, Чонгуки, - прикрывая глаза в экстазе, пролепетала Лиён, когда поцелуи дошли до грудей. Продолжая оставлять легкие засосы, студент взял один сосок в рот, оттягивая и лаская влажным языком, пока его левая рука игралась с другой частью. — Мне нравится твоя грудь, — оторвавшись на мгновенье, признался парень. — У многих нун были маленькие или большие, но такие вялые, а твоя подтянутая идеально вписывается в мою ладонь, — еще сильнее сжимая упругие персики, закончил он и перешел дразнить другую губами. Девушка крепко схватилась за темные влажные волосы и несдержанно простонало под тяжелым горячим телом. Уже отвердевший влажный пенис тёрся и давил на женское бедро совсем рядом с эпицентром. Нуна желала, чтобы этот огромный орган находился внутри. Этот контраст разжигал дикое возбуждение, распаляясь по всему телу и доходя до кончиков пальцев. Чонгук чувствовал, как изгибалось под ним девушка, и усерднее ласкал груди, получая высокие несдержанные женские стоны, а затем оставляя всё больше багровых следов, наконец, оторвавшись от грудей, он посмотрел со сбившимся дыханием на неё, прячущую взгляд за рукой. — Я бы трахнул твою грудь, но боюсь все перетечет в трахание твоей глотки, — изучая свой оставленный шедевр, Чон медленно гладил пальцами возле соска и хитро улыбался, зная, что всё равно поимеет везде. — Ну так попробуй, — совсем бессовестно с возбужденной ухмылкой выдала нуна, удивляя не только Чона. Грязная девчонка вырвалась на волю и желала полного удовлетворения прямо сейчас. — Ох, нуна, — в глазах напротив потемнело. Чонгук уже представил эту картину, а член запульсировал от этой идеи, сильнее наливаясь кровью. Девушка двинула бедрами вверх, чтобы усилить трение. Парень, почувствовав это, продолжил имитировать половой акт, сильнее прижимая женское тело к кровати, желая слиться с ним в единое целое. — Ты не сможешь меня остановить, если я доберусь до твоего ротика, — продолжая манипуляции, Чонгук прикусил губу, не разрывая зрительного возбужденного контакта. — Я не против, — хитро улыбнулась нуна, выдыхая горячий воздух прямо в губы, снова удивляя Чона. Сначала она постоянно отталкивала его, а теперь сама вела игру, понимая, что ей уже нечего терять. Хотелось потеряться в этом развратном студенте, который подвис на пару секунд, не дыша, смотря так глубоко в глаза напротив, что казалось, он и их лишал невинности, но там это уже полностью отсутствовало. Страсть поглотила их обоих. Чонгук продолжал двигаться, впиваясь губами в её губы, ласкаясь горячими языками и обмениваясь слюной, полностью теряя последний частички разум. — Ты такая грязная, нуна — выдохнул он, оторвавшись, оставляя капельку слюны на губах и прекращая телодвижения. — Сделай это.       Чон никогда не вытворял подобного, но видел несколько раз в порно роликах и хентае, которые смотрел еще подростком. Он был уверен, что сможет трахнуть даже груди. Обстоятельства, вроде места соития, не подходили подобному роду занятий раньше. Сейчас всё сложилось удачней некуда и не хотелось упускать такой любопытной возможности. Отлепившись от влажного тела, студент поднялся на колени и, двинувшись вперед, уже держа в руках свой почти тридцатисантиметровый окаменевший пенис, навис над грудями, пестрящимися яркими засосами. Член твердо стоял прямо перед лицом Лиён. Чонгук наслаждался этим видом, отмечая, что это, черт возьми, слишком охуенно, чтобы быть реальностью. Еще он думал о приоткрытых пухлых губах нуны и её возбужденном взгляде на его органе, а она воображала, как член проникает в её рот и сводит ещё больше с ума, полностью овладевая ею. Чонгук погладил членом сначала одну грудь, затем другую, задевая головкой возбужденные соски, смешивая выступивший пот с предэякулятом, вызывая женский стон и еще одну волну возбуждения по всему телу. Нуна обхватила груди, когда орган лег между ними, и сжала вокруг, чувствую высокую температура от него. Чонгук непроизвольно двинулся вперед от первых ощущений и громко выдохнул, прикусывая губу. Девушка облизнулась, сглатывая ком, рассматривая влажную головку в паре сантиметров от нее. Очень хотелось вытащить язык и облизнуть. Чонгук, не отрываясь от грудей, начал медленно двигаться, останавливаясь в опасной близости от желанных уст. Контролируя весь процесс, он мучил себя, думая о том, как бы не вогнать член полностью в этот пошлый горячий рот, который продолжал выдавать такие сладкие звуки. Нуна тихо постанывая, высунула всё-таки язык так, что в следующий толчок лизнула головку, смутившись. Чонгук с высоким стоном опешил от ощущений и, плюнув на сдержанность, мазнул головкой прямо по губам, пододвигаясь ближе. Лиён раскрыла широко рот, высовывая язык, и вот уже орган протолкнулся внутрь и сразу же вернулся к грудям, размазывая слюну. Неторопливо Чон снова и снова доходил до губ и снова проезжался между грудей. Нуна закатывала глаза от возбуждения, сжимая сильнее свои формы и немного поддаваясь головой вперед. Член был чересчур большой для нее. Сильнее раскрывая рот, она захныкала. Это было слишком горячо и развратно, что неожиданный оргазм накатил с ног до головы. Она простонала громко прямо в остановившийся во рту орган, заставляя Чонгука выгнуться от вибраций и сдержать свое семяизвержение. Парень надавил на подбородок, заставляя нуну раскрыть рот шире, хотя казалось куда ещё, и попытался войти глубже, но лишь встретил сопротивление глотки. Нуна сразу подавилась, не ожидая этого. Не извиняясь, Чон вытащил член и потер его у щеки, глядя сверху вниз на девушку, только отходившую от первого оргазма с открытым ртом, восстанавливая дыхание. Медленно член снова протолкнулся в неё, давя на стенки. Пытаясь расслабиться и поддавить рвотный рефлекс, она двинула головой вперед, и член вошел почти на половину. Через полуоткрытые веки она видела, как пот скатывался по загорелому рельефному прессу прямо в черные лобковые волосы. Чонгук схватил нуну за локоны и двинул резко, насаживая глубже и замирая в этот момент. Нуна забила рукой по его бедру, давая понять, что ей не хватало кислорода. — Чёрт, — выходя полностью, рычал парень, пока девушка хватала ртом воздух, и снова в неё вторгался огромным членом. Чон чувствовал приближающийся оргазм и, плюнув на глубокое проникновение, начал трахать рот, немного ускоряясь, упираясь в глотку и не выходя полностью. Нуна успевала посасывать член и водить языком, слыша громкие хлюпающие звуки, находясь уже полностью в прострации, наслаждаясь этим вульгарным грязным минетом и видом, как Чонгук старался не сделать ей больно и в то же время, полностью отдавался дикому животному инстинкту. В голове что-то щелкнуло. Это был пик. Чонгук задрожал, громче застонав, крепко обхватив русые волосы и насаживая максимально глубоко член. Кусая нижнюю губу, он смотрел прямо в глаза через свой туман возбуждения и ускорился так, что нуна полностью расслабилась, принимая его.       Чонгук простонал вслух «нуна», вошел на половину, и его начало трясти. Резко глотку осадила струя спермы, которую сразу пыталась проглотить девушка, но её было слишком много. Немного вылилось из уголков рта и скатилось прямо по скулам. Студент, подрагивая, закинул голову назад, все еще не покидая влажный рот, и пытался не вырубиться, ощущая, как тело в удовлетворении расслаблялось. Это был одним из самых ярких оргазмов в его жизни. Яркие блики растворились перед глазами. Чонгук, наконец, вышел и упал на кровать. Хотелось провалиться в сон, но руки сами потянулись к нуне, а губы нашли чужие, всё еще открытые, и поцеловали настойчиво без языка, чувствуя вкус собственный спермы, завершая эту безумную американскую горку.       Нуна, не ощущая после оргазма своей челюсти, наконец, их сомкнула, вытерла рукой оставшуюся белую жидкость с губ и обняла влажное тело в ответ. Это не должно закончиться так скоро. Это должно быть только началом, но даже если так, она желала, чтобы эта неделя никогда не заканчивалась. Если это произойдет, всё это будет бессмысленным прошлым, которое она никогда не забудет. Отключившись, она провалилась в бесконечный сон.       Юноша, услышав мирное сопение рядом, открыл глаза, подумав, что всё заходило слишком далеко. Медленно убрав руки от тела и отодвинувшись, он взглянул на неё, размышляя, ведь не слишком ли быстро будет закончить эти грязные игры прямо сейчас. Но лишь моргнув темно-русые длинные локоны неожиданно исчезли, а тело оказалось полностью чистым без розоватых следов, бледное, как у фарфоровой куклы. Перед ним лежала уже не Лиён-нуна. Девушка открыла глаза, убирая короткие черно-смольные пряди, глядя из-под челки черными блестящими пуговками и улыбаясь хитро-хитро ими, как в прошлом. — Ты! — выдохнул остолбеневший парень, не замечая, как соленые слезы стекали по щекам, как собственное тело тряслось. Он не хотел плакать перед ней. Показывать себя слабым. Чон не мог контролировать себя. В груди вспыхнула та самая необъяснимая тревога, которая топила его, разрушала на миллионные куски и вскрывала старые болезненные раны. — Я никогда не любила тебя глупый, глупый, малыш. И никогда не полюблю, — прошептала и рассмеялась следом девушка, обнажая свои зубы в улыбке. — Нет, нет, нет, нет. Нет! — попятился парень. Он не мог поверить своим глазам. Она не могла быть сейчас здесь. Она ушла от него еще давным-давно. Спустя столько лет Чон больше не вспоминал о ней, но Она лежала на его кровати прямо перед ним. Почему Она здесь? — Чонгук схватился за голову.       Боль пронзила каждую клеточку его тела и разрывала изнутри, выливая черный мазут из открывшихся старых ран. Все руки были в черной густой жидкости, уничтожая остатки прошлого. Чонгук, содрогаясь, пытался вытереть эту страшную дрянь с рук, всё больше выливающуюся из него самого. Бледное женское тело на белых простынях, что быстро чернели под ней, впитывала эту жидкость в себя с пугающим оскалом и томным взглядом на лице. Студент пытался остановить непонятное вещество, утопая в нем, и глухо выкрикивал Её имя, но голос не мог перекрыть высокий звон и стук, словно звук передвигающейся минутной стрелки часов. Бом! Бом! Бом!       Попятившись в ужасе, что в нём всегда была эта черная субстанция, похожая на кровь, но слишком черная, чтобы ею быть. Беспокоясь, что это потопит его со всем тем ужасным и когда-то прекрасным прошлым, и ничто не останется после него. Он знал, что эта девушка, разбившая ему сердце, полностью осушит его без остатка прямо сейчас, оставив умирать под эти беспощадные громкие, разрывающие голову, звуки. Парень попятился назад и полетел с кровати, не касаясь пола, а просыпаясь и сразу осознавая, что это был лишь сон. Кошмар, где появилась Она спустя четыре года…       Чонгук поднял голову с колен, замечая няню, спящую на софе в гостиной. Парень не сразу сообразил, почему находился здесь, сидя перед ней. поднявшись, первое, что он почувствовал, была боль в мышцах шеи, которая затекла из-за неудобного положения во время сна, после подступила головная похмельная боль, напоминающая вчерашний вечер в баре, где парень напился в одиночестве, игнорируя звонки друзей, беспокоившихся за него.       Надо же ему было позвонить Чимину и сказать, что перегнул свою палку по самым мерзким делам. Не вдавался, конечно, во все подробности, но его поняли и без этого. Он пил весь вечер виски, пока перед глазами совсем не помутнело, а после в рот уже лилось первое, что попадалось под руку. Девушек свободных и подкатывающих обычно к нему на удивление не оказалось поблизости, но даже если бы попалась одна такая, то скорее всего Чонгук послал бы ее на хуй. Затем всплыли моменты пьяных разговоров со старым барменом, который посоветовал ему для начала протрезветь, прежде чем действовать, но парень уже не помнил, что хотел сделать. В завершении вечера кто-то вывел его из бара. Студент был уверен, что останься он там еще немного, охрана бы просто выкинула его оттуда без разговоров или вызвала полицию. Чонгук был не уверен, как добрался до дома, так как эти моменты не сохранились в воспоминаниях, но вот он сидел в гостиной родного дома перед нуной, которую изнасиловал вчера, что было на самом деле не в его духе. Он мог надавить, мог использовать свои донжуанские приемчики, но никогда никого Чон Чонгук не принуждал.       Глядя на спящую, чьи реснички слегка подрагивали, а приоткрытые губы втягивали воздух, он не понимал, зачем она ему вообще сдалась. В ней не было ничего примечательного. Девушка не выделялась особой красотой, крутыми навыками или соблазнительными чертами, которые Чон привык уже замечать. Нуна точно не была похожа на Неё. Совсем. Закрыв глаза, Чонгук досчитал до десяти, и открыв, посмотрел сверху вниз на девушку, забывая всё прошлое и вчерашний день. Это случилось. Он не мог это исправить. Как и все те прошлые ошибки юного Чонгука, влюбившегося впервые однажды. Все эти годы его преследовал призрак прошлого, от которого он бежал, которого хотел забыть, из-за которого он стал эгоистом, достигающим своих целей, не смотря ни на что. Чонгук принимал себя таким и не желал меняться.       Было только пять утра. Так как юноша прогулял пары из-за гормонов, ударивших в голову, он подумал, что в этот раз не может позволить этому повториться или об этом узнают родители. Конечно, он беспокоился о таком. А как иначе. Хотя ходить в университет ему нравилось потому, что там всегда находилась старшекурсница, которая бы хорошенько отсосала за просто так. Чонгук давно не парился о тех, с кем у него было более одного раза, но и продолжать с ними больше не было желания, из-за чего всякого о нём болтали. Конечно, ему и отказывали, но очень редко. В случае с новой няней брата оказалось всё противоречиво. Лиён была не первой няней, которую Чонгук соблазнил своей игрой, но она не была как все и в то же время особо не отличалась. Девушка на самом деле больше раздражала его. Что доставляло тех еще проблем, но юноша не мог бросить затею, ведь она первой поддалась желанию, подрочив ему. Он не понимал её.       Когда появлялись желающие на что-то больше, чем секс, то всех их ждало только разочарование. Чонгук просто терял интерес, так как немногие доставляли ему удовольствие, а кому-то вообще это было неприятно, но они оказывались ещё теми мазохистками. А эта новенькая просто появилась в один миг и задела за самое больное, скрывающееся за тернистыми кустами обволакивающее черным мазутом всё ещё бьющимся красным сердцем, которое пульсировало сильнее и больше резалось об острые шипы, и гнев выливался из этих ран. Чонгук давно не чувствовал этих ощущений. Он желал вырвать собственное ноющее сердце и больше ничего не чувствовать. Хотел забыть все прошлые образы, которые давно не всплывали в его голове. Но появилась эта девушка, мирно спящая в гостиной, и вытянула эту грязь из него. Хотя она была не виновата. Может это должно было случиться?       Лиён совсем не была похожа на Неё. Полная Её противоположность. Хоть он совсем ничего не знал, но чувствовал к ней еще больше сексуального влечения. Своим отталкиванием нуна только больше разжигала в парне желание заполучить именно её. Хотя он мог заполучить любую по щелчку пальцев. Приди он в университет, толпы девчонок уже сходили бы по нему с ума и сами предлагали грязные ласки, зная, какой размер у него в штанах. А эта няня брата, которая сама же накинулась на него и сама же оттолкнула, словно издевалась. Если бы не это, всё закончилось бы куда проще. После вчерашнего Чонгук чувствовал себя паршиво впервые за столько лет. Даже после плачущих нун, мечтающих продолжить отношения в куда более романтичном русле и едко кричащих, узнав жестокую правду, что молодому студенту на них было совсем наплевать, он не испытывал подобного.       Парень налил стакан воды на кухне, глядя на то, как солнце поднималось на горизонте, наполняя комнату светом, и, глубоко вздохнув от усталости и чертового похмелья, направился в свою комнату досыпать до первой пары, но тут судьба решила поступить иначе с ним снова. В коридоре он столкнулся с нуной, отскочившей сразу в сторону, плотнее укутавшись в одеяло и еще совсем побледнев. Она надеялась, что парень спал в кровати, и тихо пыталась дойти до комнаты для гостей, но неожиданно наткнулась на юношу.       Чонгук холодно глядел на неё, сжимая сильнее челюсть, и понимал, что её реакция не могла быть другой. Он изнасиловал её. Она не должна была бросаться в его объятия и прощать, но Чон надеялся, что няня хотя бы не закатит истерику в пять утра. В напряженном молчании он глядел на неуверенную девушку, не зная, что и сказать. Голова парня начала раскалываться от похмелья, да еще и старые воспоминания вскрылись и заполонили разум, заставляя все больше думать о произошедшем. Не дождавшись, какой либо желчи в свою сторону, и не проронив ни слова, Чонгук хмыкнул и направился в свою комнату. — Стой.       Лиён не могла понять, что думал парень, глядя на неё своим безразличным взглядом, но хотела узнать правду, которую услышала из его сна. Хотя ей было неловко даже открыть рот. Ночью нуна просыпалась и очень удивилась, увидев сидящего на ковре перед ней Чонгука. Парень что-то шептал себе во сне. Девушка хотела уйти в гостиную спальню, но осталась, расслышав некоторые слова парня. Он просил остаться, просил не уходить. Не бросать его одного. Он произнес одно имя и повторял.       Чон остановился, не оборачиваясь. Его спина напряглась в своих думах, точно не желая сейчас говорить о вчерашнем. Голова еще больше разболелась. Рука, что держала стакан с водой, немного дрожала. Чон закрыл глаза, стараясь успокоить свой пыл. Он был готов, что бы девушка сейчас ему не сказала. Готов всё закончить прямо здесь и сейчас, если она этого попросит. Ему было плевать на всё. — Чонгук, я случайно услышала, как ты разговаривал во сне... Парень расслышал тихий лепет и распахнул широко глаза, замечая, как рябила вода в стакане, думая, что же могла услышать нуна. Он почти позабыл о свое сне и не был уверен, важно ли так это. Девушка замолкла, подбирая слова, глядя в спину парня, на котором всё еще была надета кожаная черная куртка. Лиён не знала, стоило ли ей вообще говорить об этом. Возможно, ей не нужно в это влезать. Это ведь совсем её не касалось. Это не её проблема, но она чувствовала, что должна спросить прямо сейчас. — Что случилось с... Юнджи?