Не малыш

      Чонгук серьезно остановил соитие и безмолвно покинул девушку, оставив её в полном замешательстве. Ворвавшись в свою комнату, он чувствовал, как теряет контроль над собой, видя перед собой образ властной брюнетки, которая смеялась ему в лицо своей ужасной правдой, и скинул в порыве злости с рабочего стола все предметы, разлетевшиеся по сторонам.       Нуна вздрогнула от шума. Когда Чон ушёл, она продолжала глядеть растерянно на закрывшуюся дверь. Притихнув, девушка боялась даже двинуться с места и, обхватив колени, сидела, сдерживая непрошеные слёзы и слушая, как быстро билось собственное сердце. Испуганный взгляд Чона всплыл в голове, а затем сменился на холодное выражение и растворился в непонимании, что же, черт возьми, это было.       Почему Чонгук остановился? Что он увидел? Что он вспомнил? Почему он неожиданно ушел? — задавалась вопросами Лиён.       в конце концов, когда нуна сдалась высокомерному парню, всё стало таким безразличным. Он добился своего. Победил. Девушка сдалась, не удержалась, дала собой играть снова. Сама игралась. Сама всё начала и сама продолжила. Его горячие прикосновения, грубость, страстное желание, нежность и влажные поцелуи в одно мгновение просто исчезли, оставив после себя ноющую боль в груди с неудовлетворением девушки и страхом в его глазах.       Почему Чонгук разозлился? Что я сделала не так?       Подняв голову с колен, няня потянулась к телефону, лежащему на краю прикроватной тумбочки, и проверив время, округлила глаза. Казалось, что прошло несколько минут с момента, как Чонгук испарился, но оказалось, что уже более часа. Лиён опаздывала к младшему Чону, которого необходимо было отвезти на урок рисования. Вмиг позабыв о произошедшем, она кинулась собирать свои раскиданные в порыве страсти вещи и натянула их наспех. Девушка не стала искать старшего Чона и выяснять причин, из-за которых всё так вышло. В коридоре она обернулась к двери, ведущей в комнату старшего, и на секунду застыла.       Что же с тобой произошло?       Всю дорогу за рулем голова няни была забита только шокированным отстраненным Чонгуком, покинувшим девушку прямо на самом пике. Это наверно была самая странная и тупая ситуация, которая происходила с Лиён. Многие парни оказывались еще теми козлами, сбегали, как только разок кончили, не дав даже насладиться девушке. Никто из них не был неудовлетворённым. А Чонгук явно в этот раз не кончил. У него просто упало возбуждение, испугался чего-то, о чем не переставала нуна думать.       На парковке Чоншин уже ожидал её, скучающе перелистывая страницы манги. Он залез в авто и, когда машина поехала в сторону художественной школы, на одном дыхание рассказал про одноклассницу, которая сегодня смеялась над ним и его работой, за которую он получил высокую отметку, но которая, по её мнению, выглядела глупо. Чоншин надеялся, что няня поддержит его, но няня никак не реагировала на его рассказ, беспокойно поглядывая на красный свет и постукивая пальцами по рулю. — Нуна, что-то случилось? — спросил мальчик, повысив голос. — А почему ты спрашиваешь? — резко встрепенулась девушка, избегая зрительного контакта и внимательно наблюдая, как заканчивался отсчет на светофоре. — Ты слышала, что я тебе сейчас говорил? — Прости, Чоншин. Я просто… — вздохнула нуна, прикусывая губу, не зная, что и ответить. Не расскажет же она напрямую о его старшем брате. Ей стыдно было, что она совсем не слушала мальчика. Лиён ощущала, будто её погрузили в вакууме и только сейчас вернули на Землю. В голове весь беспорядок пытался забиться в маленький железный шкафчик, разум пытался выдумать ответ школьнику, после которого не пришлось бы еще больше объясняться, но как специально весь этот бардак не влезал и снова рассыпался, сбивая весь ход здравых мыслей няни. — Я просто думала, что сегодня приготовить на ужин, — отвертелась всё-таки Лиён, нажимая на газ, когда светофор переключился на зеленый, и сворачивая на узкую улицу, где находилась художественная школа, где учился Чоншин. — Я думал, у тебя что-то плохое случилось, — пожал плечами мальчик, не понимая, почему взрослые волнуются о таких обычных вещах, даже не догадываясь, что ему врали. Сейчас для него была куда важнее грубая одноклассница, которая ему на самом деле очень нравилась, но после насмешки перед всем классом, он не знал, что делать. В классе он ответил что-то ей, даже не поняв смысла своих слов, и сбежал. А когда увидел няню, подумал, что она могла помочь ему, но та даже не услышала. Было обидно. Повторять, конечно, свою историю он не собирался. — Всё… в порядке, — повернувшись к Чону, улыбнулась девушка, не замечая резкой перемены настроения в салоне, совсем не догадываясь, что пропустила что-то важное, так как в голове все тот же беспорядок, воспроизводил момент, когда Чонгук остановился, отстраненно глядя перед собой. — Так какие будут пожелания на ужин?       Чоншин скорее побежал на урок рисования, бросив, что на ужин не отказался бы от пульгоги, не заметив, как растерялась няня, которая ни разу не готовила сладкое мясо. Девушка проследила, как Чоншин дошел до здания и скрылся за пластиковой черной дверью среди других студентов, и достала телефон из бардачка. Пролистав список контактов, она остановилась на имени друга, с подписью психолог, с которым ей очень хотелось поговорить прямо сейчас. Лиён нужно было кому-то выговориться. В таких ситуациях она всегда звонила либо подруге, либо одному надежному человеку — квалифицированному психологу, который бесплатно проводил для неё сеансы и помогал девушке пережить все стрессовые ситуации связанные с работой, которых в ее жизни было не мало. Сегодняшняя ситуация, конечно, несравнима с ними, но ей хотелось поговорить с кем-то о Чонгуке, о её грязных желаниях, за которые ей было очень стыдно, и, конечно же, о том что сегодня произошло. — Лиён, — через пару гудков раздался басистый голос на другом конце, и образ темноволосого друга всплыл в голове. Девушка представила, как он сдвинул очки на переносицу, как ухмыльнулся, как появилась ямочка на щеке и как сузились его глаза. он мог перекинуть ногу на ногу, удобно откидываясь в кожаном кресле в своем кабинете. — Что-то случилось? — сразу спросил мужчина. — Почему что-то могло случиться? Я что не могу просто позвонить другу? — смутилась девушка, прикусывая нижнюю губу и оглядывая себя в зеркале заднего вида, подправляя локоны и представляя, что сидит перед ним за столом. — Нет, не можешь, — продолжал глубокий голос из динамика, только возбуждая женское нутро. — Ты этого не делаешь просто так, Лиёни. Снова нужен друг-психолог? — Знаю, что это эгоистично, но… да. Мне сейчас это очень нужно, Ким. Можем мы встретиться сегодня? — Я работаю до шести. — Я на машине, так что могу забрать тебя где-нибудь. Поговорим в нашем старом месте, — предложила Лиён, глядя на время. Было только 2 часа дня. — Ты можешь придти ко мне в кабинет. — О, нет. Это будет слишком официально. Может как обычно в закрытом кафе. — Хорошо. Заберешь меня из дома в пол седьмого? — Хорошо. Я еще позвоню. — Тогда до встречи, нуна. — До встречи, Ким.       Девушка отключила вызов, закрывая глаза. Она никогда не признается самой себе, что он возбуждал её до дрожи, оставаясь самым запретным плодом, потому что этот парень уже был занят. Он был её другом в университете. Они держали связи и после окончания, но чаще Лиён встречалась с ним из-за работы. Она была благодарна ему, не представляя, что бы было с ней без его советов. Сейчас он был необходим, чтобы привести свой беспорядок в голове.

***

      Лиён вернулась в дом Чонов, пугающий теперь её. Она только скинула свои кроссовки, как её прижали к стене прямо в коридоре прихожей. Не успела она даже пискнуть, как большая мужская ладонь зажала её рот, а другая обхватила за талию, забираясь под футболку и касаясь холодными пальцами кожу. Девушка сопротивлялась, дергаясь всем телом в страхе, что её сейчас просто убьют. Она даже не видела лица напавшего на неё. Обслюнявив чужую ладонь, она резко двинула головой и, раскрыв шире рот, укусила за палец так, что насильник с криком отпустил её. Няня развернулась, боясь увидеть там незнакомца, но перед ней стоял Он. — Эй, без зубов! — воскликнул парень, держась за больное место. — Какого черта ты творишь? Ты напугал меня, — девушка оттолкнула парня, зарядив пару ударов по накаченной груди, негодующе уставившись на Чонгука. — Мы же не закончили, — снова прильнул ближе парень, притягивая к себе девушку и беспардонно лапая её за самые аппетитные места, но Лиён снова оттолкнула его. — Разве ты не сдалась сегодня? — А разве ты не сбежал? — хмыкнула девушка, кидаясь вопросом на вопрос. — Что это было вообще? — Забудь, — холодно отчеканил Чон. — Не забуду. Ты получил своё. Я отдалась, а ты сбежал. Игра закончена. Не подходи ко мне больше. И… разберись с собой. Кажется, у тебя какие-то проблемы, «малыш», — девушка смотрела бесстрашно, не отводя взгляда от парня, снова заметив пугающий ледяной отблеск в черных омутах, от которого мороз по спине. Чонгук снова охладел. Вот он давил из себя ухмылку, облизывал влажные губы от желания, что пульсировала в пахе, а сейчас отпустил руки и ударился спиной о стену позади него. — Не называй меня так, — выдохнул он, поднимая взгляд к потолку. — Что?.. — Не называй меня малышом. — Почему? Ты поэтому так ведешь себя. Серьезно? Малыш? — Не называй меня так! — сорвался парень, грубо хватая за женские плечи, в его глазах вспыхнул огонь, и рвано дыша, он прильнул к губам, насильно врываясь в рот. Девушка испугалась сначала. Казалось, что Чон собирался ударить её, и она совсем не ожидала, что он поступит так. Пытаясь оттолкнуть парня, Лиён почувствовала, как мужские руки сжимали плечи всё сильнее, что ей пришлось прикусить его язык, чтобы остановить его. — Отпусти, Чонгук. Мне больно, — вырвавшись, шептала она. — Всего лишь? Я знаю, от какой боли тебе станет приятно, нуна, — прорычал парень, поднимая девушку на руках и направляясь в свою комнату. — А? Куда ты?..       Как бы Лиён не била его по спине, не просила отпустить, все было бесполезно. Чон не слушал её. На него накатила злость, что копилась в нём несколько лет, хранясь в глубине его души. Обычно он мог контролировать себя, но не сегодня. Одно лишь слово сорвало крышу. Впервые за четыре года.       Почему же сейчас?       Няня оказалась на кровать. Её руки схватились за черную простынь, и тело скользнуло вверх к стене. Но Чонгук одним рывком схватил за ноги, притягивая ближе к себе, и стянул брюки с женского тела вместе с нижним бельем, разрывая тонкую красную ткань, и сам не раздеваясь, достав свой возбужденный член, проведя головкой по клитору, ввел орган внутрь, чувствуя сопротивление. Нуна вскрикнула от разрывающей нутро боли. Она вся сжалась, ощущая каждой клеточкой форму пениса, но это не остановило Чонгука, размашисто трахающего женское тело. Нуна лежала под ним, совсем не желая этого. Это не возбуждало её. Боль пронзала все внутренности, стягивая. Слезы брызнули из глаз. Это было чертово насилие над её телом и никак не иначе. Чонгук остановился резко, осознав, что творил, глядя сверху на закрытые дрожащие глаза, на влажные щеки, на сжатые в полоску губы...       Это ведь не Она.       Девушка открыла глаза, не чувствуя движений, встретившись с черными влажными омутами. И кажется, стены полностью обрушились вокруг них в этот миг, обнажаясь страхи.       Что это за чувство? — Чонгук… — Прости.       Парень двинулся медленно, но глубоко, крепко держа за женские бедра. Член не входил полностью, но ему было достаточно. Нуна закатила глаза и простонала.       Что это сейчас было? Прости?       Она чувствовала, что теперь всё по другому. Лиён видела по лицу юноши, что терпеливо входил в неё, и хотела узнать, о чём на самом деле думал Чонгук, что не глядя на неё, продолжал трахать. Громкие шлепки отбивались все чаще, все громче, пока девушка не простонала громко от оргазма, сжимая твёрдый член внутри. Она ощущала, что сейчас просто отключится. Слабость охватила всё тело. Выйдя из нее, Чон кончил прямо на её футболку и, нагнувшись ближе, поцеловал, грубо кусая нижнюю губу и глядя прямо в глаза. — Я победил.

***

      Нуна очнулась в холодном поту, скорее оглядываясь по сторонам, понимая, что находится в гостиной комнате, а за окном уже смеркалось. Подскочив, она принялась искать телефон в своей сумке, оказавшейся рядом с кроватью. Хотя в воспоминаниях сумка спала с неё еще в коридоре. — Чёрт, чёрт, чёрт — даже не оглядывая себя, девушка выбежала из спальни. Она опоздала. Снова. Чоншин уже два часа должен был ждать её. Пробежав мимо кухни, откуда горел свет, девушка притормозила, заметив кого-то сидящего спиной к открытой двери, и вернулась, узнав младшего Чона, который держал в руках мангу и хмуро оглядел помятую няню. — Как… Как ты оказался дома? — хлопая глазами, девушка подошла ближе к мальчику. — Хён сказал, что няня немного приболела, и сам забрал меня. Нуна, тебе уже лучше? — Да, — соврала она, сдерживая слезы. — Мне нужно было только немного поспать. Всё в порядке, Чоншин. А где твой брат? Дома? — Хён ушел куда-то, но он приготовил ужин. Не пульгоги, конечно, но он вкусно готовит. Будешь есть? — Нет. Я не голодна. — Точно всё в порядке, нуна? — переспросил младший. — Угу.       Нуна забрела в ванную и, закрывшись, скатилась по стенке, пуская все чувства на самотек. Собравшись с силами, она встала и взглянула на себя в зеркале, испугавшись собственного бледного лица. Волосы вообще были в полном беспорядке, глаза красные и слегка опухшие. На ней была уже чистая белая широкая футболка, не та, на которую кончал Чонгук.       Чонгук…       Она точно помнила этот момент, а потом парень прикоснулся к её губам. Дотронувшись губ, Лиён закрыла глаза, вспоминая, что творил Чон. Это было каким-то безумием, но это действительно случилось. Всё тело пронзала боль с горьким удовлетворением. Всё же она наслаждалась этим, за что ненавидела себя. Она наслаждалась этой болью. Это было невероятно. Парень точно обезумел, взяв её и без предупреждения вторгся, отчего теперь зудила внизу.       Не называть его малышом?..       Умывшись, девушка вернулась в свою комнату и зарылась под одеяло. Подушка, которую осквернили еще днем, валялась в углу на полу. Лиён хотела уснуть и проснуться в своей квартире, чтобы этих пару дней просто не существовало. Она могла уйти к себе прямо сейчас, но Чонгука дома не было, а оставить Чоншина одного она никак не могла. Собравшись с мыслями, нуна все-таки заставила себя встать и сделать вид снова, что ничего не произошло. Осталось еще четыре дня.       Лиён позвонила другу и отменила встречу, соврав, что приболела. А он, конечно же, заметив дрожь в голосе, ничего не сказал, попросив лишь связаться с ней, как только ей станет лучше. На кухне уже никого не было. Чоншин делал уроки в своей комнате. Няня предложила ему помощь и ещё раз извинилась, что не смогла забрать его, а после они снова уже играли в приставку в гостиной, пока девушка не уснула. Младший Чон принес одеяло и укрыл нуну, пожелав шепотом "спокойной ночи" и выключив свет.

***

      Чонгук вернулся поздно ночью. Еле переставляя ноги, он ввалился в дом и скинул с себя громко ботинки, полетевшие в разные стороны, а потом вспомнил, что младший брат уже должен спать. Старший пытался на цыпочках дойти до своей комнаты, но выходило весьма не тихо. Маты без конца вырывались из его рта, за что бы мать уже отругала и вышвырнула из дома. Проходя мимо гостиной, он заметил, что кто-то лежал на диване, и подошел ближе, наткнувшись на сладко-спящую нуну. Ему вдруг захотелось разбудить девушку и даже накричать на неё, какого черта она все ещё была в его доме. — Не трогай её.       Чонгук, испугавшись, обернулся, даже узнав голоса собственного брата, что совсем тихо подобрался и остановился в проёме. — Мелкий, чего еще не спишь? — махнул рукой Чонгук и повернулся к нуне, которая даже не пошевелилась, продолжая видеть свои таинственные сны. — Не трогай няню… Или я расскажу родителям. — Ты угрожаешь мне? — усмехнулся Чон. — Молодец, — показал парень большой палец вверх. — Не трону я нуну, мелкий. — Точно? — Точно. Иди уже спи.       Чонгук уже не оглядывался назад. Он не знал, ушел младший или нет, подошел ближе к дивану и подтянул сползающее одеяло. Плюхнувшись на пол, он замер, снова подумав, что это было слишком громко, и посмотрел на няню. Но спящая девушка даже не шелохнулась. Чон пододвинулся ближе, расположившись напротив дивана, и закрыл глаза, чувствуя, как слабость и усталость накатывала на плечи и хотелось провалиться скорее в сон, позабыв обо всем там. Но он не мог забыть, что натворил, а вместе с этим вспомнил, что успел забыть давным-давно, что никогда не должно было вспоминаться и оставаться навсегда в закромках памяти. — Ненавижу тебя, — прошептал в тишину Чонгук.