Одинокий вампир и его труп

pov Алор

 — Миэлис… — прошептал я в шуме текущей воды. После этого кошмара хотелось смыть с себя хотя бы эти посторонние запахи, казалось, что я до сих пор пахну кровью, и едкий запах горелой плоти всё ещё будоражил мой чуткий кошачий нос. Да и просто надо было немного расслабиться, столько негативной инфы переварить мой уже изрядно подофигевший мозг отказывался, но перед этим, надо было кое с кем повидаться. Хоть я и говорил, что хрен когда позову его, но тут дела обстояли весьма серьёзно, и если он сможет нам помочь, будет супер.  — Сук нэк, снгук? (Вот козёл, наебал?) — выключив воду, я присел на край ванной, от осознания, что эта паршивая вампирская тень меня наебал, я приходил в бешенство, тихое, но такое разрушительное, что от моего взгляда на мягкий пуфик он превратился в призрачный прах и исчез.  — Небуэ! (Впечатляет!) — его голос неожиданно раздался из лёгкого белого пара, что обволакивал ванную комнату, видать, перестарался с горячей водой и приготовил себе не расслабляющую ванну, а адский котёл.  — Да пошёл ты! — раздражённо прошипел, уже не ломая язык древним вампирским, тяжело вздохнул и, достав из джинсов пачку сигарет, прикурил. Передо мной уже начинало разворачиваться занимательное зрелище: из белого тумана начала постепенно появляться чёрная, мерцающая золотой пылью дымка и постепенно приобретать человеческие очертания. Было интересно, бля, даже красиво и завораживающе, но при этом так, сцука, бесила вся эта пафосность, что хотелось ему двинуть, аж глаз задёргался.  — Какие мы злые, ты позвал, и я пришёл. Так чего бесишься, Милый? — о, как было неожиданно услышать его голосом привычную для меня речь. И правда, чего это я? Да бесит просто же, аж сил нет!!! А теперь бесить он меня стал ещё сильнее, эти высокомерные и язвительные нотки в его таком необычном и весьма красивом голосе давали понять, что мы на разных уровнях. Я хоть и древний, но он, возможно, древнее самого мира, природа теней загадочная штука сама по себе, а природа вампирских теней и подавно, замудрёно вдвойне. Я глубоко вздохнул, прикурил ещё одну сигарету и немного успокоился, он мне был не друг, не родственник, не враг, никто, а то, что он тень Виктора, для меня мало имело значение. Мне нужна была просто инфа или помощь, хотя я сильно не надеялся на него, я ему просто не доверяю.  — Хитрожопая, высокомерная антропоморфная херня… — неожиданно для себя я выдал это в слух. Повисла какая-то неловкая тишина, но через минуту он заливисто заржал и замерцал, я аж растерялся, но упрямо сохранял рожу кирпичом. Он меня, конечно, бесил неимоверно, но грубить ему в открытую, так и не узнав у него ничего, не входило в мои планы, а он ржёт, мать его, как туманный мерцающий пони. Странный народ эти вампирские тени, ой странный, но это хорошо, что ржёт, лучше так, потому, что я хрен знает на что он способен. Да и это тень моего Дарин, не хотелось бы навредить ему, устроив потасовку с его тенью у него же за спиной к тому же.  — А ты забавный, Аллори… Хочешь увидеть меня настоящего, нас? — его вопрос застал меня врасплох. Нас? … Я даже не успел понять, что он имел ввиду, да и вообще ответить, а он уже начал меняться. Чёрный туман начал сгущаться и уплотняться, очертания стали намного чётче, обнажённая кожа, длинные пальцы и острые ногти. Я узнавал каждую мелочь, и вот передо мной уже стояла копия моего мужа, я был в шоке. Было столько различий: тёмный, почти чёрный цвет кожи, золотые длинные волосы и полностью чёрные глаза с вкраплением золотых частиц, ни зрачка, ничего лишнего, губы чуть темнее кожи, слегка заострённые уши, но это всё равно был, мать его, Виктор. Я лишь ошарашенно хлопал ресницами и не мог оторвать от него взгляда, будто бы Дарин вдруг из вампира превратился в прекрасное исчадие ада, в демона, что пришёл за моей якобы бессмертной душой.  — Так лучше? Доволен? Так когда-то давно он выглядел, нравится? — его ехидный голос всё также прекрасен и всё также бесит, но мне действительно нравилось то, что я сейчас видел. — Что ты имеешь в виду? … если он раньше так выглядел, то почему сейчас так выглядишь ты? Что ты такое? — я всё ещё помнил, что позвал его не для этого, но и этот вопрос меня интересовал с нашей первой встречи в подвале.  — Я — это он, но другой он… Ты ведь чувствуешь это, правда? — я и глазом моргнуть не успел, как он оказался возле меня и в одно движение поднял с бортика ванной, заключая в объятья.  — Какого хре… — но он не дал мне даже толком возмутиться.  — Тшшш… не кричи, хотя твоё растерянное и разъярённое лицо меня заводит, но вряд ли ты готов принять меня, не сейчас… — хотелось вдарить ему с головы, но когда он прикоснулся когтистым пальцем к моим губам и нежно, но собственечески провёл по ним, при этом облизнувшись чёрным языком, я не смог и пальцем шевельнуть. Я просто посмотрел в его глаза и почти потерял себя в этой чёрной, непроглядной мгле и искристых мерцаниях звёзд, коими мне показалась россыпь золотых искр в его глазах. Такое горячее тело, он прижимал меня одной рукой так крепко к себе, так властно гладил и пропускал сквозь пальцы пряди моих волос, сжимал их в пальцах на моём затылке. Это существо будто приручило меня, просто посмотрев в глаза и слегка приласкав, казалось, я даже не дышал в его объятьях, чувство родства, какого-то непонятного единения, что-то похожее я испытываю с Виктором во время секса.  — Миэлис… — мой хриплый шёпот привлёк его внимание, но он и не собирался меня отпускать.  — Я знаю то, о чём ты хочешь спросить и попросить, но не могу дать тебе ни того, ни другого… Всё, что я знаю, знаете и вы от Виктора… Прости, что разочаровываю, но Аллори, Милый, я могу найти только тебя, где бы ты ни был, никого кроме тебя, Любимый… — его такой откровенный и интимный шёпот в моё ухо, и я еле сдерживаю стон. Да что он, мать его, творит? Ахуел совсем! Любимый? Да хрен ему в одно место!!!  — Отъ-е-би-сь… — всё, что я смог выдавить из себя, но так и не смог двинуть ни единой мышцей.  — Говоришь и думаешь одно, а твоё тело так сладко дрожит сейчас… — его горячий кончик языка прошёлся по мочке моего уха, и мои колени задрожали. — Зови, если что, не стесняйся, Сладкий… — ехидный смешок напоследок в моё ухо, и он просто мгновенно испарился, а я также мгновенно рухнул на колени.  — Гнэлк, ми ик имит домсэт! (Гандон, я его точно порешу!) — меня не только всего трясло и бросало в жар, но и стоящий колом член бесил и шокировал одновременно. Вот дерьмо…

Ранее…

Вернувшись в наш особняк, все молча уселись кто куда. Атмосфера оставляла желать лучшего: Виктор был в бешенстве и скрипел зубами, но молчал, завалился на свободный диван и будто помер. Ник сломался, он был просто раздавлен, его колотило, и он отчаянно прижимался всем телом к Ампиру, а тот старательно помогал ему это делать, сидя на диване. Ампир так крепко прижимал Некареса к себе, он был в бешенстве, такого взгляда я у брата ещё не видел. Даже пожалел, что прародители его монополизировали, ведь Старик ему откровенно нравился, иначе он бы сейчас не сидел с таким убийственным взглядом и не пытался такими нежными и ласковыми прикосновениями его успокоить. Да, у Ампира явно была слабость к хрупкому Нику, но вот только этот придурок уже по уши втюрился в мёртвого Феникса, какой-то фантастический пиздец нашего семейства. Бля, не так я себе представлял тихую семейную жизнь, да кто ж меня, блять, спрашивать то будет. Даже в самой критической ситуации не опускайте руки! Они не для этого выше задницы приделаны …  — Жесть, блять… — тяжело вздыхаю, усаживаю свою жопу на письменный стол и прикуриваю сигарету, потирая пальцами переносицу. — Дарин, что это за синий хер был? Просвети, у меня уже голова пухнет, сжалься… — я почти взмолился и так перестарался, что завалился на бок на столе, вписавшись головой в столешницу. — Ебать…  — Русал… Вот только очередной прикол в том, что и они, блять, вымерли, мать их! Что за ебаный зомби апокалипсис лично для нас, все, сука, восстают, кому не лень, и, а ну нам скучную жизнь разноображивать! Пиздец… — резко сев на диване, вытащил пачку сигарет из кармана чёрной рубашки, со психу разъебал не загоравшуюся зажигалку и щелчком пальцев прикурил-таки сигарету.  — И не говори… сам в ахуе до сих пор, или с тех самых пор? … не суть в общем… — я задумчиво и как-то флегматично пялился в стену, так и лёжа на столе.  — Ясно, что ни хрена не ясно… Что делать будем, Господа бессмертные и ужасные? — сердитый и язвительный тон Ампира заставил нас с интересом покоситься на него и задуматься. Я, откровенно говоря, не то, что не знал об этих тварях, но и не подозревал об их хреновом существовании. Для меня это был мысленный тупик, Ампир, похоже, тоже не обладал инфой, оставался только взбешённый, скорей всего, мало что знающий Виктор, и невменяемый Ник. Хьюстон, у нас проблемы, блять!  — Русалы-Аквасы, как называли их древние, были весьма агрессивной расой водной нечести и заклятыми врагами Фениксов… — неожиданно начал Виктор, мы с Ампиром заинтересованно уставились на него.  — Типа: «огонь и вода» — разные стихии, ну, это понятно. Но ведь это не всё, что ты нам хотел сказать, Дарин? — то, что он сказал, было весьма ожидаемо, и я даже мог сделать выводы: что Милаша поэтому и похитили, как очень редкого Феникса, чтоб убить, но вот им, блять, сюрприз: он и так уже мертвее мёртвого, что нисколько не мешает ему жить. От таких заумных выводов голова сильнее пухла, да и что делать, всё равно было непонятно… Как, мать его, его искать-то теперь?  — Я знаю не много, Шалан, так как при мне эта раса уже считалась вымершей, но от других вампиров слышал, что обе этих расы вымерли одновременно. Они просто поубивали друг друга, вот и сказочке конец, а то, как они до этого докатились, не совсем интересно и вряд ли пригодится нам сейчас. — да, это не то, что немного, это, в принципе, нихуя, я начинал впадать в депрессию, и хотелось кого-нибудь срочно замочить. — Ну ахуеть… И как нам это поможет найти нашего дохлого Феникса? — я был готов биться башкой о столешницу от бессмысленности этой инфы. Ампир молчал, но нервно скрежетал зубами, Виктор тоже замолчал, он и сам понимал, что это знание нам никуда не упиралось, и поэтому бесился ещё сильнее. На мгновение в памяти и перед глазами промелькнула тень, я вспомнил эту хамоватую вампирскую тень и подумал, что, может, он знает больше, или же сможет просто найти Милаша, и дело с концом, все танцуют, но я тут же отогнал этот вариант. Во-первых, я не хотел звать его, облезет, а во-вторых, ну не верится мне, что всё у нас может быть так просто, и никого не надо выпотрошить и вывернуть наизнанку раз двадцать, чтоб хоть как-то приблизиться к разгадке этого дерзкого похищения мёртвого Феникса, который недавно был всего лишь трупом курьера, которого, в свою очередь, захомячил этот мелкий Старикан, и все мы трое весело поэкспериментировали над ним. Вот, блять, и результат… У нас, как всегда: временные трудности переходят в трудные времена…  — У этой хреновой рыбёхи на запястьях были заговорённые кандалы… — теперь пришла очередь Виктора и меня уставиться на Ампира с интересом. Я тут же прокрутил в голове воспоминания на то место, с которого из водного портала вылезают синие руки с длинными когтями. И — да, братишка был прав: на запястьях действительно были кандалы, а на них тускло-оранжевым цветом мерцали какие-то символы. Нашарив рядом с собой лист бумаги и карандаш, я постарался их нарисовать; конечно, не Пикассо, но и не курица лапой.  — Вот! — в мгновение я очутился сидящим у Вика на коленях и тыкал листком ему в нос.  — Я так нихрена не вижу, отодвинь подальше… пожалуйста… — Дарин явно был на гране срыва, но он старался не нагрубить мне, можно сказать, он больше всех сейчас переживал за Ника.  — Прости… — убрав листок, я нежно соприкоснулся с его лбом своим и послал волну поддержки и нежности, Вик через секунду уже расслабился и обнял меня.  — О, так это древний магический язык Фениксов… — после того, как Виктор посмотрел мои каракули и выдал такое, повисла тишина.  — То есть, эта херня с рыбьим хвостом действовала по указке других Фениксов? Значит, Милаша спиздили у нас из-под носа его же собратья, которые как бы вымерли? На кой-хер им наш дохлый Феникс, живых, что ли, мало? — Ампир выдал то, о чём думали все, ну, кроме Ника, он был временно вне зоны доступа, наконец-то мирно сопел в две дырки.  — Мда, всё веселее и веселее, оборжаться можно… — с колен Вика я переместился в одно мгновение к окну и прислонился к нему лбом. Некаресу явно что-то снилось, связанное с окном, сон был и хорошим, и мучительным одновременно, но это пока единственное место, где он опять может увидеть своего возлюбленного. Я обернулся и посмотрел на Виктора, я, как никто, понимал его, не дай Дьявол кто-то отберёт у меня моего Дарин, быстрой смертью они не отделаются. Хотя, кем надо быть, чтоб похитить его? Богом?  — Хааа… — я тяжело выдохнул и прикурил сигарету. Ампир аккуратно встал с дивана и молча ушёл, я и без слов знал, что он понёс его в свою комнату, быстро его можно не ждать, скорей всего, завалится спать вместе с ним. Он не оставит его одного, но это и к лучшему, Ампир слишком остро реагирует, а мы с Виком и так на грани кровавой резни всех и каждого.  — Иди, прими ванну, расслабься; если захочешь, можешь спуститься потом ко мне, я планирую почитать. — Виктор прикурил сигарету, вмиг оказался возле меня, поцеловал в висок и также мгновенно скрылся вглубь библиотеки. Эта идея нравилась мне сейчас, как ничто другое: расслабляющая ванна с ароматной пеной, ещё тёплое и бьющееся сердце того, кто заварил этот новый пиздец — вот что я хотел бы вместо бокала вина впридачу к расслабляющей ванне. Переносил трудности подальше от себя…, но они возвращались ко мне, верные твари… Сейчас как расслаблюсь, ух!

***

Расслабился, блять… Дрожащие ноги, стоящий колом член, прям высшая степень расслабления, чтоб эту ублюдочную тень весь ад дрючил! Какого хера у меня вообще на него встал, а? Нет, он, конечно, копия Вика, только в другом обличье, но даже так его сучий характер и высокомерное поведение выбешивает, вот только тело на него отозвалось, и это бесит намного больше всего остального. Чтоб я хоть раз произнёс его имя, да я лучше сдохну, а лучше б его заколбасить, но только, если это не принесёт вреда Дарин. Сука… Я старался не думать ни о чём, а потом усиленно думать обо всей это грёбанной проблеме, но меня не отпускало, возбуждение не отпускало, член уже болезненно подрагивал в горячей воде, а яйца грозились зазвенеть, как церковные колокола. Как же хотелось утопиться во всей этой пушистой и ароматной пене, но у меня дети-полукровки спать не уложены, муж высший не-мёртвый, древний вампир в бешеной депрессии, брат одержим местью за бедного и несчастно вампира Некареса, мёртвый Феникс не спасён, хреновы похитители ещё дышат и один синий русал не пущен на сашими. Так что придётся дрочить, не хочу, чтоб член отвалился, да и провести вечность в ванне со стояком ненавидя этого уёбка-тень — нет, спасибо.  — Всэни, всэни ми, сибата… (Угандошу, угандошу его, скотина…) — вот с такими словами я начал интенсивно двигать рукой на своём члене. Воображение рисовало Виктора, что стоял передо мной на коленях и старательно, страстно делал мне минет. Вылизывал на моём члене каждую венку, посасывал и слегка кусал головку, а потом резко и до самого основания заглатывал, создавая в своём рту такой вакуум, что становилось тесно, немного болезненно, но так кайфово, что я готов умереть. У него такой горячий рот, такой влажный и жадный, такой умелый чёрный язы… Стоп!!! Что? С какого он чёрный? Внезапно, рядом с Виком оказалась и его тень, мои фантазии явно заглючило, так как они уже вдвоём обрабатывали мой ствол, и так умело, что я мог только задыхаться и давиться стонами, всхлипами и воздухом, каждая частичка меня трепетала, только от того, что они оба могли сосать мой член, тело горело и дрожало, я явно был не в себе, а стоило мне представить, как мой член утопает во рту этой поганой тени и заглянуть в эти бездонные чёрные дыры вместо глаз, как я с довольно громким стоном кончил и еле остановился, как будто что-то прорвало.  — …пиздец…