Реки любви

Клуб "Б2", концерт в честь 5-я сайта. (16 ноября 2007г.)

      - Ты как?       В дверном проёме появляется голова Шурика, потом он осторожно заходит внутрь гримёрки и прикрывает дверь. Лёся сидит на стуле, высоко задрав на стол ноги, и листает музыкальный журнал. До концерта около 40 минут.       - Хо-ро-шо.       - Точно? Лесь, если плохо себя чувствуешь, мы всё отменим. Ну, или я спою.       - Боже, боюсь, поклонники не переживут вашего с Вадиком тандема. Тем более, это премьера песни.       - Это лучше, чем подвергать тебя...       - Опасности? Что, по-твоему, может случиться?       Она разворачивается к лучшему другу и выжидающе смотрит. Последние несколько лет для них особенные. Последние несколько месяцев для них какие-то слишком нереальные, если опираться на опыт молодости. Лёва с короткими слегка вьющимися волосами кажется Шуре какой-то другой, более взрослой что ли. Более собранной. Но главное изменение в ней заключается не в стрижке.       - Ну… – мужчина задумчиво тянет, пытаясь придумать достойный ответ. Он садится на стул около подруги и берёт её обнаженную стопу в ладони, начиная массировать. Лёся жмурится и сладко выдыхает. – Сайту уже пять лет, – продолжает Уман, а женщина приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на него. – Совсем большой стал. Олеся смеётся, понимая эту отсылку, и видит на родном лице ответную улыбку. Как же сейчас хорошо.       - Шууур.       - М?       - Я тебя люблю.       - А я люблю вас. А концерт всё-таки можно ещё отменить. Все поймут.       В их ситуации вообще проблематично играть концерты и готовиться к появлению ребёнка. В их ситуации всегда всё слишком остро, глобально и важно. Это ведь Шура и Лёва. Иначе никак.       - Эй, родители года, вы играть-то собираетесь? – в гримёрку заглядывает Слава. Лёся приветливо улыбается другу и машет. Пусть и не полным составом, но квартетчики пришли. – Как ты хоть чувствуешь себя? Не тошнит? Голова не болит? Шура, вон, гляжу, вовсю старается.       - Слав, ты достал уже. Что ты прицепился к Лёсе?       - Да просто интересно. И волнуюсь, – молодой мужчина пожимает плечами, облокачиваясь на дверной косяк. – Кстати Самойлов звонил. Он не приедет – слёг с ангиной. Могу спеть за него, если очень попросите.       - Я справлюсь одна, Слав. Но спасибо.       - Так, всё, нам надо переодеться и распеться, поэтому иди уже! – Шура встает со стула и направляется к двери, пытаясь выгнать назойливого друга. Слава только улыбается и корчит Олесе рожицы.       - Ты добрее своего парня! – кричит напоследок Хаит, и Шурик закрывает дверь перед его лицом. Лёся смотрит на него и слегка хмурится.       - Что такое? Что-то болит? – Шура тут же замечает перемены.       - Нет, просто… Я тут поняла, что у нас действительно скоро будет ребёнок, – они молчат какое-то время, смотря друг на друга. Уман подходит к ней и берёт за руки. Тут и без слов всё понятно, они давно научились чувствовать друг друга и разговаривать с помощью жестов и взглядов. Шура целует девушку в макушку. Держаться за воздух, За острые звёзды Огромного неба Коснуться рукой Держаться за воздух, За острые звёзды И там над землёй Дышать им с тобой       Она улыбается, часто держа левую руку в районе выступающего живота, чувствуя себя при этом очень хорошо. Женька Жуков, скачущий рядом, иногда вступает, подбадривает толпу, бесконечно скандируя «Би-2», а Олеся, если честно, думает о вечере и о тёплой московской квартире, где они останутся только втроём. Их небольшой семьёй. Пока Женя читает, перетягивая на себя внимание поклонников, Лёва отступает назад и переводит дыхание. Она представить не может себя без этого, не верит, что смогла бы быть вдалеке от сцены практически год. Пусть трудно, пусть жарко и тошно временами, но это их жизнь, это внутри них с Шурой настолько, что иного пути просто не могло бы быть при всём желании.       Бортник знает, что он следит за ней. Наблюдает с другого конца сцены, не переставая играть, оценивает состояние и прикидывает возможные варианты оказания помощи, если понадобиться. Олеся танцует, не имея, не желая остановиться.       После они лежат в постели глубокой ночью, и отдельно друг от друга прокручивают в голове события прошедшего дня. В новом году выйдет фильм квартетчиков, в котором снялись «Би-2», и Лёсе слегка неуютно от этого. Она ловит себя на этой мысли, долго изучает, а потом решает отпустить. Это всё равно не первостепенно для них с Шурой. Даже, если ничего из задуманного ими на ближайшие лет пять не выстрелит, у них останутся они сами. Навсегда.       - Лёв? – Шура осторожно зовёт её, пока не зная, спит ли подруга. – Лёсь, Лёся?       - Чего хочешь? – Шура улыбается, слыша её усталый и какой-то немного кошачий голос. Он укладывается на бок, стараясь не потревожить девушку, и продолжает:       - Мы имя не выбрали.       - Ты серьёзно хочешь обсудить это сейчас?       - Ну, почему нет? Всё равно не спим. – Лёва на этих словах поворачивает голову и долго смотрит на него. – Чего?       - Оно должно быть необычным, – задумчиво тянет Бортник.       - А у нас как-то иначе вообще бывает? – Шура поглаживает её живот и улыбается. – Ты знаешь, я отчего-то с каждым днём больше ощущаю счастье. И за тобой следом, где никогда не был... Между землей и небом... Моё счастье… Счастье.       Он тихо поёт песню и смотрит Олесе в глаза. Она моментально краснеет, пытается отвернуться, но Шура берёт её за подбородок и останавливает. Они замолкают.       - Мне бесконечно долго нужно будет извиняться за твоё ожидание. Столько лет, столько намёков, песен, я… Я ведь действительно, будто дурачком прикидывался. Ведь в глубине души знал всё… давно.       Она осторожно касается кончиками пальцев его мягких волос и шепчет с улыбкой:       - Ты знаешь, а ведь мы с тобой уже давно стали родителями. Ну, самый старший наш ребенок даже носит твою фамилию.       - Группа, – догадывается Шура и весело хмыкает. – Леська-выдумщица. Фантазёрка.       - И все эти песни, мелодии…       - Авив, – вдруг говорит Шура. Олеся замолкает, обдумывая вариант имени. – Еврейское имя, старое и необычное.       - Красивое. Что-то очень солнечное, не думаешь?       - Согласен. Очень весеннее. Как символ нашего пробуждения от зимней спячки. Лёся смеётся, утыкаясь лбом в лоб Шуры, и не говорит ему, что он тоже тот ещё выдумщик, что они такими темпами назовут самого младшего сына каким-нибудь заковыристым иностранным именем, и просто молчит. Шура поглаживает лучшего человека в своей жизни по спине, прислушиваясь к её дыханию, кладёт руку на живот и чувствует движение сына. И в эту минуту, встретившись взглядами, они понимают, что каждое действие до этого момента стоило того.