Реки любви

Иерусалим, Израиль и Мельбурн, Австралия (1993-1995гг)

      - Лёв, может, всё же вернёшься?       Опять двадцать пять. Мама задает этот вопрос уже второй год подряд, когда они созваниваются. Сначала было стыдно говорить правду даже ей. Олеся ясно видела довольное лицо отца, радующегося тому, что оказался прав на счет группы и их с Шурой отношений, поэтому долгое время молчала. А потом пришлось признать, что всё это кончилось.       Поэтому она не говорит отцу до сих пор, молит то же делать маму и иногда звонит ей, рассказывая о жизни в Иерусалиме и работе компьютерным графиком. Да, Леся теперь живёт не в Ашдоде.       - Нет, я должна идти своей дорогой. Сейчас моё место здесь.       - Тебе там не место, Лёвушка. Поезжай домой, я вышлю тебе денег на билет. Поступишь в институт и забудешь об этом Сашке, как о страшном сне...       - О Шуре!       - О Шуре, о Шуре! – поспешно соглашается мама и слышит, как дочка всхлипывает.       – Олеся, ну не стоит он того...       - Мам, я... Мы ведь с ним... Друзья...       - Знаю я, какие вы друзья... Поезжай домой, я поговорю с па...       - Мама? Мам!..       Связь прерывается. Лёся утирает слёзы и решает позвонить завтра. Через месяц ей приходит письмо от Вика, где тот интересуется её делами и жизнью. Рутина из редких переписок с давним другом, звонков домой и работы заглатывает её.       Так проходит ещё год.       Однажды вечером звонит телефон, Олеся идёт неспешно, думая, что это мама или Вик, или кто-то из новых знакомых с работы, но нет.       - Алло?       - ...       - Алло? Говорите!       - Прости меня и… пожалуйста, не бросай трубку.       Олеся давится воздухом и обводит взглядом коридор своей съёмной квартирки. Быть не может.       - Олеся?.. Лёсь, пожалуйста, только не молчи, – его голос полон мольбы и какого-то отчаянья.       - К-кто это?       Она прикрывает глаза, гадая, больно ли человеку по другую сторону океана от этих слов. Шура прикрывает глаза, мужественно проглатывая эту колкость, и покоряется. Он чувствует эту глубинную боль через их истертую связь.       - Это Шура Уман. Твой старый друг. Редкий кретин, но он надеется стать лучше.       - Что-то припоминаю... зачем ты звонишь мне сейчас? Откуда у тебя?.. Вик!       - Вик только недавно согласился дать твой телефон и адрес. Ты переехала.       - Зачем ты звонишь?       - Я был не прав и хочу вернуть тебя. Нашу дружбу. Нашу группу. Мечту.       - М-мне это уже неинтересно.       - Ты оставила музыку? Ничего не пишешь?       - А не пишется ни черта. Ты увёз с собой всё. Так что я тебе без надобности, стихов от меня не будет.       - Это не так. Олеся, ты очень мне нужна. Я думал, что сойду с ума здесь, так сильно скучал, а потом...       - Что потом?       - Я нашёл крутых музыкантов. У нас и девушки есть. Все говорят по-русски. Ты не будешь чувствовать себя не в своей тарелке.       - …       - Лёсь, знаю, это странно, но всё же предлагаю тебе прилететь ко мне.       - Ты издеваешься? Ты сейчас это в серьёз? Боже...       - Я ошибался, когда сказал, что музыка для нас губительна. Это не так, она – наша жизнь, источник вдохновения. Как воздух! Лесь, ну чего ты молчишь?       - Это ты губителен, а не музыка! Больше не пытайся, не надо!       Он не успевает ответить, слыша ужасно громкие гудки и прикрывая глаза. Завтра Шура звонит снова. И так каждый день. Олеся чаще всего либо сразу бросает трубку, как только понимает, что это он, либо сначала кричит на него.       Шура не знает ещё, но после его звонков, начиная с первого, у Олеси рождаются стихи. Каждый день, будто цветы по весне – песни, слова, метафорические смыслы рождаются на мертвой некогда почве и цветут. И ей так хорошо, и так больно одновременно.       Он звонит каждый день на протяжении двух лет, пока однажды никто не отвечает два дня подряд. Шура звонит Вику и пытается вытрясти из парня информацию о местонахождении подруги. Тот ничего не знает.       - Да! – рявкает Шура одним февральским днём, стоя около кафе, где обычно они с друзьями-музыкантами всегда перекусывают после репетиций.       - Шура, я здесь.       - Что? Олеся, мать твою, до тебя не дозвониться! Два дня, Бортник, два! Я тут чуть с ума не сошел. Да что ты себе позволяешь?!       - Остынь и послушай, балбес. Я прилетела. Я здесь. Танцуй, мальчик.       - Ч-что?.. Где ты?       - В Тулле*. Ты меня встретишь?       - Ты серьезно? Бортник, боже… Я сейчас же приеду… мы… Мы все будем. У тебя много вещей?       - Чемоданов пять. И гитара. Короче, жду. И не голоси, а то поседеешь раньше времени.       Через полтора часа Шура как-раз-таки голосит при виде девчушки, такой взъерошенной и худенькой, что на первый взгляд, кажется, что она просвечивает. Он бежит, как никогда ни к кому и никуда не бежал, стискивает руками и поднимает, кружа. Лёся вжимается в него, давя слёзы радости, и хохочет от реакции лучшего друга. Шура ставит её на землю, берёт за плечи и долго рассматривает. Всё такие же глубокие голубые глаза, широкая завораживающая улыбка и теперь светлые короткие вьющиеся волосы. Олеся одета, будто стащила вещи своего бой-френда, но Шуре кажется, что она выглядит как кинодива.       - Ты такая красивая…       - И тебе привет. Где твоя орава?       - К-кто?.. – он моргает, затем включается и оглядывается назад. К ним подходят парни-музыканты из «Chiron» и знакомятся с Лёсей. Шура радостно представляет её, практически не убирая руки с плеч. Олеся всем телом ощущает какое-то невероятное счастье.       Они прощаются с музыкантами поздно вечером, выдворяя их из Шуриной квартиры. Из их с Шурой квартиры, как теперь думает Олеся. Она спит в гостевой комнате, стараясь уснуть, но в середине ночи как-то интуитивно обнаруживает у себя под дверью Шурика, и тот предлагает навестить океан.       - Ты всё же умеешь удивлять. Я всех знакомых на уши поставил – искал тебя!       - Я привезла стихи. Их довольно много.       - Ты говорила, что перестала писать.       - Ты разбудил мою Музу своим звонком. – они мягко улыбаются друг другу. – Ты всегда меня вдохновляешь, Шур. Ты всегда следуешь за своей сутью, не размениваешься. Я… мне хотелось бы быть похожей на тебя в этом.       - Мы и так как близнецы, куда не посмотри. Пусть хоть в чём-то мы будем отличаться. Ты... ты не должна злиться или ревновать меня к Вике. Ты обязательно встретишь того, кого ждёшь. Он не опоздает и появится вовремя. Просто... дождись, а я всегда буду рядом.       Утром они идут на студию. Парни радуются Олесе, называют её Лёва. Её английский плох, но взгляд Шуры и поддержка остальных вселяют уверенность. Всё получится. Я так хотел тебя спросить Наверно просто ветром быть И не давать себе забыть чем ты живешь И чем полна твоя тетрадь Тебя дожди учили ждать И он не сможет опоздать, кого ты ждешь И кто хранит тебя с небес Не знаю, ангел или бес В герои всех твоих чудес я не гожусь       Олеся смотрит на Шуру, поющего такую важную для неё песню, написанную для него, как скрытое обращение к ней, и не может сдержать слёзы. Шуре так понравились привезенные Олесей стихи, что он решил спеть некоторые сразу, ничего не меняя в тексте и на ходу подбирая мелодию. Парни в восторге. Но тот, кто так тебя хранит Я знаю, никогда не спит И, все-таки, я за тебя боюсь Небо закрытое над головой Хочешь, возьми это небо с собою Хочешь, верни это небо обратно Это небо для тебя В каком-то промежутке дня Нечетный воин у огня Еще не кончилась война С ума сойти Он тот, кто снится тебе в дождь Он чем-то на тебя похож И все, что ты так долго ждешь Уже в пути       - Простите, что опоздала! Керри не очень хотела нас всех отпускать, – их прерывает грубо и неожиданно девушка маленького роста с длинными черными волосами. Олеся внезапно как-то странно чувствует себя, разглядывая незнакомку. – Свадьба прошла изумительно, зря ты не поехал, Саш. Привет, ребят!       - Вик, я же тебе говорил, что надо было Лёву встретить в аэропорту, – отвечает Шура, подставляя щёку для поцелуя. Олеся чувствует, как к горлу подступает желчь.       - И где он? Где твой Лёва?       - Вот она, – очень нежно говорит Шура и идёт к Олесе. Он садится рядом с ней, берёт за руку и смотрит на недавно пришедшую. – Вика, познакомься, это Олеся Бортник, она же Лёва Би-2, моя лучшая подруга. Лёсь, познакомься, это Виктория Билоган или просто Победа, моя девушка.       - Невеста, – фыркает та, и у Олеси трещит сердце. Она неосознанно стискивает пальцы Шуры, а потом сразу отдёргивает руку в испуге. Зачем она приехала? Что он хотел ей сказать этим? Зачем она приехала?       - Невеста…       Он находит её на берегу океана, лежащую на песке в чёрном легком платье и с грязными от песка волосами. Щёки Олеси залиты слёзами, глаза остекленело смотрят в темнеющее небо Австралии. Шура падает на спину рядом и пытается усмотреть среди далёких звёзд то, что видит она.       - Ты не сказал мне.       - Это случилось как-то само по себе. Я не воспринимал это как нечто реальное и важное, пока Победа не сказала об этом при тебе. Без тебя здесь всё казалось каким-то… картонным.       - Зачем ты обманул меня? Зачем я тебе здесь?       - Мы должны воплотить нашу мечту. Здесь есть для этого всё необходимое.       - Я… я потратила последние деньги, я же не смогу вернуться в ближайшее время.       - Почему тебе больно?       - Потому что однажды один мальчик завоевал моё доверие и с того дня я почему-то думала, что никто нас с ним не разделит. Но шли годы, и мальчик бежал от меня всё дальше, а нить, связывающая нас, делалась всё тоньше, пока не оборвалась. Потом мальчик связал новую, вот только зачем?..       - Я не представляю свою жизнь без тебя. Я люблю Вику, но тебя я люблю тоже. Как-то иначе, по-особому. Глубинно. Я не знаю, как объяснить разные ощущения, если для этого придумали только одни слова. Не совсем понятно.       - Просто… просто забудь, – она делает глубокий вдох, закрывая в себе это навсегда. Олеся слышит, как где-то в глубине души лязгают замки и задвигаются ворота, возводятся стены. Ей так страшно и холодно. – Видимо, я просто устала с дороги. Плюс ко всему не видела тебя пять лет и отвыкла от этого детского чувства, когда твой лучший друг только твой лучший друг.       - Лёся… - он вдруг вспоминает, как они целовались на полу кухни в далёком Ашдоде и решает, что здесь может быть что-то более глубокое, чем дружеская ревность. Или... или ему просто хочется думать, что он нравится сразу двум девушкам?       - Шура, давай запишем альбом и исполним мечту. Слишком много воды утекло с тех пор, я ни о чём не жалею. Мы всё ещё лучшие друзья. Всё случилось, как должно было быть.       - Ты придёшь на мою свадьбу?       В начале зимы 1999 года Олеся держит букетик цветов и смотрит, как Шура целует в церкви свою молодую жену. Победа ловит её больной взгляд и улыбается, прекрасно зная и видя Олесю насквозь.       Лёся думает в тот момент, что Богу явно потом придется объяснить ей многое, но если такова цена таланта, то пусть. Пусть она медленно сходит с ума. Она не Русалочка Андерсона, но каждый день и каждый шаг рядом с счастливой парочкой причиняет невероятную боль, и Леся может говорить об этом только через свои песни. Но хотя бы может. И будет.