Реки любви

Калининград, дворец спорта «Янтарный» (05.10.2017г.)

      Олеся качается из стороны в сторону, проклиная Давида и всю его команду за поздно пришедшее оборудование и инструменты. Конечно, парни не виноваты, это всё Шереметьево… Они часто стали задерживать концерты, это некрасиво. А начать новый тур в поддержку нового альбома с задержки кажется ей полнейшей катастрофой. Янчик садится рядом и приобнимает, шепча что-то про то, чтобы она не расстраивалась и думала о чём-нибудь хорошем.       - Здравствуйте, этот молодой человек сказал мне, что Вы меня ждёте. Я – Алиса.       - Привет, я – Шура, а Лёва где-то явно застряла... Очень приятно. И ты, верно, прекрасно нас знаешь. Слушаешь «Би-2»?       - С самого детства. Рада познакомиться.       Леся с Яном заинтересованно поворачивают голову к Уману и незнакомке. Что-то в ней кажется Олесе до боли знакомой. Что-то в жестах и мимике, самой фигуре. Будто она знает её или кого-то, кого девушка напоминает. Янчика зовёт Андрей, и Олеся решает встать с ящика, пойти к мужу и гостье.       - Мирон просил тебе передать... Леська, принеси коробку Мирона!       Чёрт. Ясно теперь. Видимо девочка-курьер для этой загадочной оксимироновой Алисы. Слышали-слышали.       Лёся быстро находит посылку и идёт к Шуре, вручая ему коробку. Она осторожно улыбается, разворачиваясь к девушке. Вся эта история кажется ей забавной и какой-то глупой. И чем Мирон думает?..       - Привет.       - Здравствуйте. Ой, то есть привет, Лёва. Леся. Олеся. Простите.       - Не парься, Алис. – Шура весело хмыкает и переводит взгляд на жену. Похоже, та не понимает, с кем говорит. – Лёсь, это Алиса, жена Мирона.       - Привет, Алиса. – Олеся ретируется, забирает у мужчины посылку и отдает лично в руки девушке. Так вот как выглядит обладательница того загадочного голоса из глубины Мироновской квартиры и вот кого стоит благодарить за спокойствие в глазах Фёдорова. – Это от Мирона. Лично в руки, как и просил. Останешься на концерт?       - Я на него и пришла. И спасибо. А что там?       - Он сказал, чтобы ты открыла дома, – отвечает Шура, чуть приобнимая Алису за плечи. Олеся незаметно кривит рот. – Как учёба? Как новый город? Скучаешь?       - Да, очень скучаю. Непривычно и трудно, но мне здесь нравится. Очень. Как у него дела? Мы не общались последние три дня, поэтому я сильно переживаю. Он вне зоны доступа, как и вся его команда.       - Неплохо, кажется. Мы виделись недели две назад. Он вообще редко говорит на такие темы. В этом мы похожи. Личное только для самых близких. – Леся, кажется, слегка не понимает, зато Шура как всегда знает больше необходимого и быстро переводит внимание Алисы на себя.       - Лёв, ты распелась? Ребята уже всё настроили и подключили.       - Опять задержали... – она касается затылка в смущенном жесте, – так стрёмно.       - Ничего, лично я всё понимаю. – Алиса широко и дружелюбно улыбается, и Лёся начинает понимать, чем именно эта девушка заинтересовала Мирона. Она очень светлая. – И спасибо. Постараюсь не рвать горло, но ничего не обещаю. Очень люблю вашу музыку.       - Ахаха увидимся ещё! – Леся с Шурой смеются и прощаются с девушкой. – И Алиса, позвони ему после концерта. Там... важно.       - Х-хорошо.       Они остаются наедине, и Олеся изучает профиль Умана довольно долго, прежде чем спросить:       - Думаешь, у них всё будет хорошо?       - Я надеюсь, они найдут компромисс, – он берёт её за руки и заглядывает в глаза. – Меня больше интересует наша ситуация. Ты подумала над моим предложением?

***

Санкт-Петербург, VK fest и съёмки фильма «О чём говорят мужчины. Продолжение». (16-17 июля 2017г.)

      Олеся стучит в дверь квартиры, хотя прекрасно видит наличие дверного звонка. В голове узлом вяжутся самые разные мысли, и ей уже кажется, что лучше повернуть назад и бежать дальше. А куда бежать? Олеся не знает. Она уже ничего не знает, она почему-то не может больше жить так, как раньше. Нужно что-то менять, что-то делать, и поэтому ноги сами её приводят к порогу человека, который всегда знает ответы.       Тёмный подъезд озаряет свет, в проёме возникает Мирон и забавно щурится. Он где-то с минуту рассматривает гостью, потом кивает и пропускает вовнутрь.       - Неожиданно.       - Шура не у тебя? – она говорит первое, что приходит на ум, хотя ответ прекрасно знает. Нет, Шуры здесь быть не может, он с ребятами в гостинице отмечает не очень удачное выступление на фесте и готовиться к завтрашним съёмкам. И вряд ли они пьяны в отличие от неё.       - А это похоже на ежегодную традицию? – мужчина выгибает бровь, хмыкая. Он не спешит пропускать дальше, будто боясь кого-то потревожить. – Мне позвонить ему? Ты явно не стоишь на ногах, Лесь.       А Леся действительно еле стоит, пьяная в стельку. Ей остается только кивнуть. Мужчина кивает и хмурится, указывая в сторону кухни. Он набирает номер, прикрывает дверь, ведущую в коридор, в конце которого явно спальня.       Он не один.       Олеся плюхается на стул в кухне и расфокусированным взглядом рассматривает комнату. Мирон разговаривает с Шурой, потом убирает телефон в карман и поворачивается к своей ночной гостье.       - Что у вас вообще происходит?       - Уааа!       Федоров тут же подрывается с места и исчезает где-то в глубине квартиры. Только через секунду до неё доходит, что только что плакал ребёнок. Здесь? Откуда? Олеся недолго сидит и идёт следом, отчего-то решая выяснить, что тут происходит.       - Всё ещё не хочет спать? Перелёт был трудным.       - Тебе бы самому поспать. Весь издёргался. Иди в гостиную, сменишь меня утром, – голос уставший и мягкий. Женский. Звучит заботливо, без укора. – Почему ты всегда ставишь чужие интересы выше своих?       - Алиса…       - Пожалуйста, поспи. Но надо решить дела сначала, да? Кто там?       - Это Олеся Би-Два. Видимо, у них с Шурой что-то стряслось. Я ему уже позвонил. - Мирон говорит как-то виновато. - Дай мне его.       Буквально сразу ребёнок замолкает, оказываясь на руках у Мирона.       - Я быстро. Очень. Можешь таймер поставить.       - Иди уже, старый дурак. Мы будем здесь, – она хохочет, а потом раздается звук поцелуя. Олеся бесшумно возвращается и садится за стол.       Мирон возвращается на кухню, а Олеся в этот момент смотрит на ночной город через окно и думает, что она тут, чёрт возьми, забыла. Пьяная шальная мысль переспать с Фёдоровым теперь-то точно кажется ей полнейшей глупостью. Она крутит в голове очень важное услышанное слово «мы» и решает, что она уж никак не имеет к нему отношения. Точно не для Мирона.       - О, Шура приехал, – говорит Мирон, стоя на пороге и читая смс-ку от Умана. Лёся невесело хмыкает и вздыхает. – Прости, но я совершенно не был готов к гостям. Мою жену наконец-то выписали из роддома, и мы…       - Жена? – Олеся поворачивается к другу. Он выглядит каким-то милым в этой растянутой футболке и пижамных брюках, домашним и счастливым, совсем не опасным рэпером. Отчего-то Леся вспоминает Шуру, который также носит на публике маски, а дома, с ней расслабляется, становясь самим собой. – У тебя есть жена и... ребёнок? И давно?       - Ну, она... Мы не женаты, у нас весьма сложные отношения, но сейчас она здесь. Над остальным я работаю.       - Понятно.       - Лесь, у тебя или, лучше сказать, у вас всё в порядке? Ты выглядишь загнанной. Какими судьбами тебя вообще ко мне занесло?       - Фестиваль Вконтакте... – она прислоняется поясницей к подоконнику и вздыхает. Всё вокруг становится вдруг тяжелым и таким нудным. Олесе хочется успокоить саму себя. Всё, хватит, выдохни. – Толпа была такая тухлая, аж противно. Завтра снимаем с Квартетчиками фильм. Приходите на съёмки, Шурик рад будет. Я смс-кой точный адрес скину.       - Спасибо, но мы лучше останемся дома. Сейчас не до людных мест.       Чуть позже Олеся стоит под окнами Мирона и прекрасно знает, что Шура находится за спиной. Он, должно быть, стоит у машины и ждёт. Как всегда. Олесе отчего-то так смешно и горестно.       - Лесь? Ты чего?       - Мне всё равно, Уман. – сквозь горький смех выговаривает она. – Ты бы знал, как же мне всё равно.       - На что тебе всё равно?       - На всё. Абсолютно на всё. Я хочу быть счастливой, я устала страдать и бегать, устала притворяться, что все в порядке, – она поворачивается и видит, что была права: Шура стоит у машины. – Всё не в порядке, Уман! Объясни, как ты делаешь это? Как идёшь на компромиссы со мной, как держишь эмоции внутри, как можешь смотреть на меня целыми днями и понимать, что больше ничего не будет?! Потому что я не могу так больше!       - Что ты такое увидела в квартире Мирона? – Шура суёт руки в карманы и подходит ближе, хмурясь. Олеся видит его попытки скрыть волнение. Она выводит его из равновесия. Что ж, давно пора.       - С-счастье. Мы тоже так можем, Саш. Тоже можем ценить моменты по минутам, лежать в постели и миловаться. Но!.. почему-то каждый из нас решил, что жить в драме на данный период времени более привлекательно.       - У нас с тобой не было периода в отношениях, когда кто-то долгое время страдал. Видимо, пытаемся восполнить.       - Я страдала, Шур. Годами. Ты бы видел как…       - Я видел…       - Недостаточно! – рявкает Олеся, шагая к нему. Шура смыкает губы, готовый к нападению. – Недостаточно, чтобы разглядеть нечто большее во мне. Никто никогда не разговаривал со мной о том, как правильно строить отношения. Даже мама. Я серьёзно. А потом появился ты, и я могла довериться тебе во всем. А потом я поняла и… И мне пришлось открыть нового лучшего друга для себя – саму себя.       - Леська… – ей кажется или у Шуры увлажнились глаза? – Послушай…       - Но я хочу назад своего друга Сашу Умана. Не хочу приходить в чужую квартиру вечером и пытаться найти там понимание или утешение. У меня это есть, было. Нужно просто найти путь назад. Мне необходимо вернуться домой, потому что я не вижу иной дороги для себя.       - Я здесь, с тобой, Лёсь. Стою рядом и готов извиняться. Только скажи.       - Нет, только не извиняйся. Просто… нас с тобой только любовь починит. Та, что осталась. У тебя хоть что-то осталось ко мне?       - Да, Леська, и много. Очень много, Дурочка. – Шура берёт её за руки и прижимает к своей груди. – Давай просто больше не будем жалеть?       - Поцелуй меня, – просит Бортник, и сама прижимается всем телом к мужу. Шура целует незамедлительно, обхватывая руками подрагивающую женщину. Сверху, из окна третьего этажа, на них смотрят Мирон и Алиса, прижимаясь к друг другу. За их спинами сопит спящий ребёнок.

***

Сколько воды утекло, И теперь всё равно: что кровь, что вино. Больше не буду жалеть. Попробуй ответь, кому повезло?       Олеся на миниатюрной барже кутается в плед, слушая одну из самых важных своих песен. Песня с историей в двадцать лет сейчас стоит на бесконечном повторе, вокруг снуют люди из съёмочной группы, Боря и Звонок пытаются репетировать пока Макс и Янчик перебрасываются шутками, а Лёва ловит случайно взгляд Шуры и понимающе улыбается.       В Питере холодно, но это никого не останавливает: ни артистов, ни съёмочную группу, ни поклонников на берегу. «Би-2» оставляют одних, облаченных в новые концертные костюмы, и Олеся удовлетворенно проводит ладонями по бёдрам: комбинезон ей очень нравится, он хорошо сидит.       В перерыве между дублями парни расползаются по барже, и они с Уманом остаются наедине. Олеся пьёт воду, пока Шура курит, и думает, как бы начать разговор. Вчера они уехали в гостиницу и разошлись по разным номерам, договорившись, решить всё сегодня после съёмок. Но Олеся видит, чувствует, что мужчине не терпится коснуться её как раньше, наверстать упущенное, и она полностью разделяет это желание. Но рано. Они же решили, что не станут спешить. Слёзы ползут по лицу, И твой поцелуй горчит словно хмель. Если Земля – это шар, То больная душа устоит ли на ней? Ля-ля, тополя! Сбежим с корабля На бал в санитарной карете. Ля-ля, тополя! Всем доброго дня, И пусть не кончается лето. Ля-ля, тополя! Сбежим с корабля На бал в санитарной карете. Ля-ля, тополя! Всем доброго дня, И пусть не кончается лето.