Реки любви

Мельбурн, Австралия вечеринка по случаю Нового года (31.12.1998г.)

      Олеся танцует как в последний раз, уже ничего не соображая, ничего не видя вокруг. Только музыка и градус в крови к мыслям, что её жизнь это только её дело. Больше ничьё.       В какой-то момент к ней придвигается Серж, кладя ладони на бёдра, и прижимает к себе. Лёся хочет, чтобы Шура видел, как ей хорошо с кем-то другим, что она не ревнует и не ждёт его. Никогда. Чёрт бы его побрал!       Бортник зажимается с кем-то в туалете, но даже алкоголь и таблетка, которую дал Серж, не спасают. Она всё понимает и от этого так тошно.       - Эй, отвали от неё! – Шура рявкает на английском, вытаскивает из туалета парня. Олеся поднимает взгляд, убирает челку со лба и ждет, что он накричит на нее. Шура же просто пару секунд смотрит и уходит.       Эта новогодняя ночь не очень-то отличается от предыдущих. Австралия какая-то совершенно чужая, Лёва страшно тоскует по Беларуси, даже по Израилю.       Когда все более-менее расходятся в середине ночи, Олеся отправляется домой на квартиру, врубает Alphaville и достает Шурину бутылку виски. Он будет ругаться, что она взяла её без разрешения, но ещё больше он будет ругаться, что она вообще пила и курила. Олеся выходит на балкон под грустную песню из их детства и смотрит на улицу. Балкон невысокий, всего лишь третий этаж, но ей вдруг так хочется прыгнуть. Forever young, i want to be Forever young Do you really want to live forever Forever - and ever. Some are like water Some are like the heat Some are a melody and some are the beat Sooner or later they all will be gone Why don't they stay young? It's so hard to get old without a cause I don't want to perish like a fading horse Youth's like diamonds in the sun And diamonds are forever       Лёва в одной белой растянутой футболке и трусах покачивается на балконе, на фоне любимая группа, бутылка в руке и горечь на сердце. Где-то через два квартала отсюда любовь всей её жизни обнимает свою невесту, смеется с друзьями и вряд ли помнит, как несколько часов назад выволок из туалета и не дал лишиться девственности по пьяни.       - В чем же мой изъян, Шур?.. Может, объяснишь? Нет? – она цепляется за перила, роняет бутылку вниз, хохочет, и продолжает перелезать через хлипкие перила. Лёве становится отчего-то очень холодно изнутри, а не оттого, что на дворе декабрь месяц.       Ей становится страшно, а потом что-то обрывается, и она понимает: если прыгнет, дальше не будет ничего. Пустота. Никакой музыки. Никаких песен. Нет друзьям и родным. Нет солнцу и теплу, чаю и сладостям. Фруктам и животным. Нет смеху и слезам.       Не будет и боли, Олеся. Ты больше не сможешь, давай же.       - Помоги, Шур, помоги…       Она чувствует слёзы на щеках, дрожь в руках, но борется. Ей не должно быть страшно, ей должно хотеться избавить себя от боли, от вечного чувства одиночества и ненужности.       - А давай группу свою создадим?       - Чего? Это зачем?       - Тыыы… ты читал мою тетрадь? Точнее, с чего ты взял, что я пишу стихи?       - Леська…       - Это не мои!..       - … красивые они... Только ты так... смогла бы написать.       - Я не вернусь.       - Я тебе дам по башке! «Не вернусь», ага, как же! – Шура тут же выдергивает ее худое тело из лап смерти, затаскивает в квартиру и закрывает балконную дверь на ключ. – Совсем с ума сошла?       - Помоги найти… Изъян… – она фокусирует на нем взгляд и интересуется. – Шур, в чем мой изъян? Объясни мне.       - В том, что бухаешь как сантехник, а потом по балконам лазаешь. Туалета тебе мало было, да?       - Ты меня не любишь…       Он не замечает в этих словах заложенного смысла и продолжает:       - Конечно, не люблю! Вот какая же ты глупая, настоящая дура! Не люблю! Не любил бы, лежала бы сейчас, украшала тротуар… Ой, Олеська, никогда бы не подумал, что с тобой столько проблем будет. Хотя, это надо было ещё понять, когда разнимал вас с Пашкой на школьном дворе.       - Иди к своей Вике, она наверняка никого за всю жизнь не била и не раздражала! – она кричит так громко, давит слёзы и чуть не падает ему в ноги, но Шура ловит за руки.       - Лёся, прекрати буянить! – он бьёт по щекам, стараясь привести в чувства. – Успокойся! Ты просто пьяная малолетняя девчонка, которой захотелось поиграть в рок-звезду!       - Да какая тебе к чёрту разница!       - Да потому что я за тебя в ответе!       - Перед кем?       - Да перед самим собой! – они оказываются вместе на полу и смотрят друг на друга. Олеся запоздало реагирует и бьет Сашу по лицу, не отводя взгляда. Он кривится, но держит ее запястья. – Ты – моя семья, Лёся. Ты должна жить.       - З-зачем? Для кого? Forever young I want to be forever young Do you really want to live forever Forever, and ever?       - Что значит «для кого»? Для себя. Помнишь, как мы впервые услышали эту песню? Ты сказала, что хочешь прожить долгую жизнь, сохраняя в сердце молодость. И что я вижу сейчас? Я не знаю, что именно заставляет тебя делать всё это и очень надеюсь, что придет время и ты мне всё расскажешь, и поскорей бы, но всё же… Пожалуйста, думай о себе, Лесь. Всегда и только о себе.       - Неее… хочу. Не могу. Вы с Викой такие… - она утыкается в его рубашку и замолкает. Шура прижимает подругу к груди.       - С кем бы я ни был, это не меняет того, что ты значишь для меня. Помни об этом.       Телефон звонит, Шура отвечает и говорит очень быстро и спокойно. Олеся жмется к нему, думая, что Вика сейчас скажет идти обратно, но Уман остается с ней. Они засыпают вместе на кровати, и Лёва осторожно выбирается из его объятий, отыскивает карандаш и заветную тетрадь, быстро строчит: Просто вдруг я решил: не умирать молодым; Пока люблю я и любим - Я не отдам свой крест другим!

Москва, Россия (02.10.2017г.)

      - Мама, мамочка! Вставай, вставай же!       - С днём рождения, мам!       - Ой, Ося!.. Давид, осторожней!       Олеся просыпается и тут же попадает в кучу-малу из детей и домашних питомцев. Двойняшки возятся где-то в её ногах, Авив широко улыбается и целует её в щёку, ставя на кровать столик с завтраком, а у двери Оливер пытается удержать Осю.       - А где папа?       - Он сказал, что ему нужно отъехать по делам. Еще сказал, чтобы мы все были готовы к трём.       - К трём, значит…       В итоге они завтракают яичницей и кофе, половина завтрака оказывается на постели, но Олесе плевать. Сегодня ей исполняется сорок пять и четверо детей пытаются создать с самого утра праздник, так есть ли повод злиться или расстраиваться? Его нет.       Машина приезжает за ними ровно в 15:00, но Шуры в ней нет. Леся стискивает зубы, кивая на слова Евы о зебрах и жирафах, и думает, где может быть Уман с самого утра в её день.       Всё настолько замечательно и проработано внутри, что дух захватывает, однако Олеся уже слегка обижена поведением Шуры, поэтому воспринимает всё в полсилы.       - «ЮбиЛёва»? Что за хрень? Чья это вообще идея?       - Макса, – кивает на басиста Ян, отпивая сок.       В клубе все их давние друзья, но среди этой толпы опять же не видно Шуры. Дети бегают, таскают со столов сладости, а у Олеси кружится голова от обилия голосов и быстроты сменяемости лиц вокруг. Да, к концертам она привыкла, но там люди относительно далеко, здесь же всё напоминает молодость и душные клубы. А она не хочет об этом вспоминать.       Приходит сообщение на телефон от Мирона, где он весьма лаконично и искренне её поздравляет и извиняется, что не сможет быть на празднике. Бортник кивает самой себе, мысленно припоминая причину: Алиса. Ей отчаянно хочется, чтобы у них с Шурой всё снова стало как раньше или даже лучше. Да, лучше.       - Леська, только чур, не драться.       - Что!?       Он ловко повязывает ей на глаза черную ленту и ловит руки, мягко сжимая пальцы. Олеся замирает, прислушиваясь к внешним звукам. Музыка и голоса звучат ярче, а прикосновения Шуры даруют тепло.       - Идём со мной.       Шура закусывает губу, думая, что сейчас всё идёт как задумано. Лучшего извинения и не придумаешь. Она поймет, это же Леся, его Леська. Оставив её в центре залы, Шура даёт сигнал музыкантам и резко снимает повязку. Всё, пути назад нет. Он ощущает некий страх перед реакцией Лёвы, но всей душой надеется на лучшее. Let's dance in style, Let's dance for a while Heaven can wait We're only watching the skies Hoping for the best But expecting the worst Are you going to drop the bomb or not? Let us die young or let us live forever We don't have the power But we never say never Sitting in a sandpit       - С Днём рождения, моя любовь. – Олеся позволяет себя обнять, обвивая его шею в ответ, и касается щеки носом. Шура прикрывает глаза в этот момент, затем отстраняется. Это её день, её момент, а его роль сегодня – просто наблюдать и пытаться сделать всё максимально хорошо.       Она широко улыбается, голубые глаза становятся влажными, а удивление и восхищение не сходит с лица. Бортник медленно проводит по мягким волосам и оседает на пол со своей крохоткой бутылочкой колы.       Лёва находит Шуру у стола с закусками, когда песня заканчивается, и группа из их детства начинает другую песню. Шура оборачивается, Виторган замолкает и чуть приподнимает брови, а Олеся уверенно берёт мужа за руку и тянет.       - Пойдём.       - Лесь, куда мы? Там гостей полный зал…       - Замолчи.       Она запихивает Шуру в туалет, закрывает дверь и припадает к его губам. За дверью слышна музыка и людской гомон, но оба думают только о руках и губах партнёра. Шура стонет ей в рот и нехотя отстраняется.       - Специфичная благодарность за Alphaville. Тебе понравилось?       - Займись со мной любовью, – мужчине хочется сказать, что он уже не мальчик и понадобится некоторое время, и тогда их точно потеряют друзья, но горящий взгляд Олеси и томность в голосе действуют безотказно. Он быстро заводится. – Решили же: начнем всё заново, найдём путь назад.       - Да, да, я помню. Я тоже этого очень хочу.       - И пусть это будет хаотично, ладно? Мы никому не обязаны ничем, мы можем делать что угодно. Давай попробуем, м? Мы вместе треть жизни, но отчего-то забыли, что обещали когда-то оставаться навечно молодыми душой.       - Твоя душа всегда была молодой, ты всегда ярко сияешь, Лёсь. – он обхватывает ладонью её лицо и привлекает к себе.       По возвращению им не говорит ни один человек, что за полчаса их успели потерять пять раз. Янчик хлопает Шурика по плечу, тот хмыкает, смотря, как Олеся идёт чуть впереди него и направляется к детям. Её волосы в беспорядке, щеки красны и подол платья с правой стороны чуть мокрый, но когда мужчина ловит её взгляд и читает в нём желание и счастье, ему становится плевать на всё, кроме семьи. Он начинает верить в то, что они действительно смогут всё поправить.