Эти роли не для нас

Чего и следовало ожидать, на улице оказалось довольно-таки прохладно, даже холоднее предыдущего вечера. Всю дорогу, что ребята шли до кофейни, Тарьей недовольно бурчал себе под нос и все по одной причине. — Мать твою, Хенрик, я тебя больше в жизни не послушаю и никуда не пойду с тобой! Сам то далеко не эскимос! А меня заставил одеться как на север! Тарьей шёл с шапкой на голове и немного смешным шарфом. Этот образ добавлял ему, а точнее, убавлял на вид года два, примерно. В то время как шею Хенрика укрывал всего лишь изящный легкий шарф, подходящий ему настолько, что Му то и дело замечал прикованные взгляды проходящих мимо девушек, и не только их. — А вот не надо приплетать сюда мою мать, — возразил он, — Она, между прочим, твоя фанатка, как никак. Тарьей остановился на месте. — Что? Моя? Так она видела… — Угу,  — поджал губы Холм, не скрывая улыбки. Лицо Сандвика просто надо видеть. В голове уже начинают появляться картинки, как Холм с мамой смотрят все эти сцены. Какой позор! — Знаешь, я, наверное, пойду, — только младший развернулся в другую сторону, как Хенрик схватил того за капюшон и вернул в противоположном направлении. — Если ты так боишься смотреть в глаза человеку который видел то, что происходит в сериале, то тогда зачем ты вообще пошёл сниматься? — Ну я думал… — А ты в курсе, что он сейчас один из самых популярных во всем мире? И сколько ещё людей посмотрят его, знаешь? Тарьей сдал губы в тонкую полоску. А он и правда раньше не задумывался над этим. Сейчас же ситуация складывается немного иначе. — Дело не в том, сколько людей посмотрят, — тихо ответил парень. — Ох, а в чем же тогда? — Хенрик оживленно взмахнул руками. Его уже начинал выводить из себя этот разговор. Вроде это была неуверенность, как показалось старшему, но нет. — Дело в том, что это твоя мама! — Му повысил голос, после чего резко замолчал, поняв, что сболтнул лишнего. Это было непонятно даже ему самому. С каких пор его волнует мнение других и то, что они видят все, что происходит перед камерами? Ведь в этом же и заключается работа, разве не так? Нет. Только не мама Хенрика. Тарьей, хоть и относился к Холму двусмысленно: то хамил и сухо отвечал на все его предложения, то залипал на него во время съёмок, не знал что с ним происходит. Но Сив — это как раз тот человек, на которого Тарьей хотел бы произвести хорошее впечатление. — Ну… И что с того, что моя? — растягивая предложения, переспросил Холм. — Проехали, — коротко отрезал парень. Теперь уже старшего терзали мысли.  «Так я, получается, ему небезразличен? Но тогда… зачем все это? Он боится? Чего? Холм, а ты, оказывается, идиот. Сначала хотел просто от него открытости, а теперь влюбляешь в себя.» Хенрик не понимал, как так происходит. Он не мог не признать, что Тарьей ему нравится, но ведь ему когда-то нравилась и Леа. Это чувство проходит быстро, да и он то всего лишь хотел, чтобы Сандвик перестал отверженно в нему относиться, прорепетировать сцены там пару раз… А теперь все заходит гораздо дальше. Уже подходя к кофейне Хенрик перестал молчать и оживленно представил младшему свою собственность, если можно так сказать. — Ого, а сегодня много людей, и как всегда приятный запах. Все таки мама не случайных людей с улицы берет. В кофейне, признаться честно, и вправду было достаточно уютно и приятно пахло свежемолотым кофе и сладкой выпечкой, отдающей корицей. Тарьей любил корицу. Это была одна из его немногих пристрастий, зародившихся еще когда тот был совсем маленьким. — А у твоей мамы есть вкус в оформлении дизайна. — Ну так кто же её гениальный сын? — гордо поднял голову Хенрик, на что младший, отведя взгляд в сторону, оголил зубы и помотал головой мол: да, считай так, если тебе это морально доставляет удовольствие. Это не могло не забавлять юношу. — Надо же, давно ты не заходил, — оба обернулись. Рядом со стойкой стояла женщина лет сорока или сорока пяти, если учесть возраст Хенрика. Но выглядела она довольно хорошо и опрятно, с доброй улыбкой глядя на сына. — О господи, ты ведь Тарьей, верно? — глаза женщины расширились в ещё большей улыбке, когда она увидела юное лицо, выглядывающее из-за спины Холма. — Я так рада с тобой познакомиться — она обняла ошарашенного Сандвика. — Мне тоже приятно миссис… — О, что за «миссис»? Зови меня просто Сив. Друзья Хенрика — мои друзья. Женщина пожала руку парню, в мыслях которого уже звучали громкие слова насчёт того, насколько поверхностны эти определения. — Может по чашке кофе? Если ты конечно не против — с надеждой в голосе спросила Сив, и, получив одобрительный кивок, повела растерявшегося Му за ближайший свободный столик, предварительно попросив официанта сделать три латте, ждать которые возле стойки остался никто иной, как Хенрик. — Ну рассказывай. Как на съёмках? С Хенке не противно целоваться? — тут же посыпались вопросы. На последнем из них Тарьей немного дёрнулся, после чего смущенно опустил глаза. Такого прямого вопроса он точно не ожидал. — Ну… Я бы так не сказал, но работа есть работа, — все, что смог придумать Му. — Да да, понимаю. Но я смотрю, вы неплохо ладите между собой? «Видели бы вы ситуацию еще недавно перед началом съёмок » — вздохнул Тарьей. — Сейчас да, а поначалу вот… было не просто. — Я так рада что у Хенрика уже есть друзья. Конечно, он не был почти никогда замкнутым, кроме средней школы, но потом он познакомился с Леей. Сандвику казалось, что разговор уже было начал переходить в приятную спокойную атмосферу, но как только Сив упомянула девушку, в воздухе снова появилась напряжённость. — И что потом случилось — Му сжал губы в тонкую полоску. Ему не очень то, а скорее, вообще не хотелось говорить о Лее, но молчать было бы странно. Он решил, что лучше продолжить разговор. Пока Сив увлеченно рассказывала про школьные годы Хенрика и про Лею, Тарьей наблюдал за Холмом. Он в это время стоял за кассой и ждал, постукивая пальцами о стол. Его, казалось, всегда уложенные волосы выглядели немного растрепанно, а на лоб спадала небольшая прядь. Взгляд Сандвика опустился ниже. Тонкие ноги хорошо подчеркивали джинсы. Куртка на фоне стройной фигуры выглядела еще лучше, чем, наверное, перед покупкой на манекене. Белые кроссовки сюда идеально вписывались. Не удивительно, что прохожие так заглядывались, чуть ли не облизываясь. — Тарьей? Слушаешь? — взгляд пришлось резко перевести на окликающую парня Сив. — А у тебя как с личной жизнью. Есть девушка? — женщина выжидающе подперла голову ладошкой, ожидая длинного рассказа, которому не суждено было случиться. — Эм… я… — Сандвик замялся на месте, но тут к нему подошел спаситель с двумя чашками кофе. — Вот, как вы просили. — Хенрик сел на свободное место. — Так о чем вы говорили? — Да так. Рассказывала Тарьею про твою учебу и школу. Далее разговор пошел в более типичной для родителей теме, в то же время не затрагивая личные отношения Му, который, облегченно выдохнув, мысленно благодарил Холма за столь своевременное появление. — И даже когда мы куда-то ездили, Хенке всегда находил себе дело, точнее говоря, приключений на свою пятую точку. «Хенке…» — Тарьей прокручивал это имя у себя в голове и понимал, что каждый раз, когда Сив произносит его, оно нравится все больше и больше. Оно казалось таким нежным и в то же время оригинальным, что Сандвик даже завидовал немного. Ему хотелось именно так обращаться к Холму, но все же… Кто он такой, чтобы так же называть старшего? И снова один и тот же вопрос. Каждая мысль в голове юноши снова и снова сходилась к одному и тому же вопросу: «Кто мы друг для друга?» Тарьей много раз задавал себе этот вопрос, но ни разу вслух. Он пытался оправдаться перед собой же, считая, что не говорит об этом, потому что ему все равно. Это был бы глупый разговор. Однако в глубине души Му все же осознавал, что на самом деле боится услышать, что Холм ответит: «— Как кто? Коллеги и приятели по совместительству» И вроде как все так, но Сандвику от этого не лучше. — Кстати, совсем забыла спросить, — не унималась женщина. Ее характер никак нельзя принять за характер матери достаточно выросшего, так сказать, человека. Пожалуй, Тарьей не так общителен, как она, а ведь он по сути еще школьник. — Тарьей, сколько тебе лет? Не пойми неправильно, но по сравнению с другими актерами ты выглядишь моложе. — Ну…так и есть. Вы не ошиблись, мне семнадцать. — Ого, и в жизни? Это… неожиданно. Обычно на роли берут тех, кто старше возраста своих персонажей. Ее взгляд упал на Хенрика. — Хенке, например, уже… — Мам, может не надо? — вмешался старший. — Почему? Я что-то не так сказала? — Сив состроила грустное лицо. — Нам в общем то уже идти пора, — поставив стаканчик на столик, Хенрик не спеша встал, взглядом намекая на это и юноше. — Уже уходите? — Дела — Хенрик приобнял Сив за плечи, чьему примеру последовал и Тарьей. Только уже выйдя из кофейни Му понял, что Хенрику очень повезло с мамой. Конечно, то, что она была немного прямолинейной, не отменяло родительского типичного поведения и все такое, но человеком она была по истине особенным. Таких людей, на самом деле, не так уж и много. Именно тех, кто может вот так вот просто общаться, даже если это друг твоего сына. Вероятно, Холм тоже это знает, иначе он бы не смог так спокойно прийти с Сандвиком в кофейню. — Так… ты не ответил. Сколько тебе лет? — решил разбавить тишину младший. Хенрик вскинул брови по привычке, а затем нахмурился, закусив губу и делая вид, будто размышляет над тем, говорить или все-таки нет. Однако выбора все равно не было. — Мне двадцать один. А что? С чего вдруг тебе стало интересно сколько мне лет? — Оу. Ну… Сив сказала что многие старше своего возраста и я подумал… — Ну и что же ты подумал? — перебил Холм. — На вид тебе как будто восемнадцать. Но никак не двадцать один. — Если так, то тебе никак не семнадцать, а все пятнадцать — хихикнул Хенрик, желая подразнить Сандвика, но увидев его равнодушный без единой эмоции взгляд, успокоился. — Ты хочешь сказать, что я выгляжу как ребёнок? — Уж точно не как взрослый. —Знаешь, если тебя что-то не устраивает в моем возрасте то извиняйте. Я не виноват, что родился позже тебя — фыркнул Му. — И ты опять перевёл тему разговора. — Ладно, все равно спорить с тобой бесполезно. С детьми бесполезно что-то разъяснять. Все равно будут стоять на своём, — Хенрик опять засмеялся, наблюдая за недовольной физиономией. — Ладно ладно, все я спокоен, — он артистично вытер якобы слезу смеха, — Только не смотри на меня больше так. — Не смотреть как? — Так, будто все что я делаю, так это гну тупые шутки о твоих семнадцати годиках. — Окей. Тогда ты старик, — фыркнул, сложив руки в карманы. — Зато ты премиленький, — Хенрик погладил того по голове. Слишком позитивный, слишком приставучий, относится как к ребёнку, но в то же время серьёзный, когда дело касается реальных вещей. Идеальное сочетание, не находите? — Не делай так, — отодвинул руку старшего от себя, — Когда ты так делаешь, становишься моей мамочкой. — Скорее папочкой, — Тарьей промолчал, понимая всю двусмысленность. Больше они не особо разговаривали. Идя по улице, просто наслдались спокойной обстановкой. Теперь Му идёт по улице и краем души понимает, что на самом деле сам себя нагружает. Тарьей смотрит на Холма, и думает, что с этим человеком ему не скучно и не напряжно, даже когда оба молчат. Ему уже не хочется считать часы до того момента, как он придёт в свою пустую небольшую квартирку. Ведь как бы не хотелось это признавать, он все больше открывается Холму. Если поначалу это и была вынужденная мера, то с каждым днём Тарьей убеждается в своих нелепых догадках. Да, они коллеги и, может, хорошие знакомые. А вот как объяснить все остальное хотя бы самому себе Тарьей не знал. Остаётся только пустить все на самотёк и надеяться на хорошее.