Эти роли не для нас

Следующим утром Тарьей проснулся с хорошим настроением. Вчерашний разговор вселил в него надежду, что все может закончится совсем не так, как он изначально думал. Лучи солнца пробивались сквозь оконные стекла, били прямо в глаза, таким образом призывая к пробуждению. Тарьей не спеша поднялся с кровати, попутно доставая полотенце и сонными шагами топая в ванную. Хватило десяти минут, как тот уже сияет и пахнет приятным запахом шампуня. Одевшись в просторную белую футболку и шорты, подросток наспех немного расчесался и подсушил голову. От школы сегодня освобождение в виде утреннего начала работы. Ну и прекрасно. Выйдя из ванной, Тарьей первым делом пошёл на кухню, где и застал своего недопарня. Это даже звучит мило и смешно одновременно. — Доброе утро, — Тарьей прошёл мимо Хенрика и одним движением запрыгнул на столешницу. — Доброе. Я не знал, что ты захочешь на завтрак, поэтому сделал омлет и тосты, — ставя все на стол проговаривал старший. — Я как будто Исаком становлюсь, — мысленно рассуждал Му, оставаясь в прежнем положении.  — А ты хотел бы им быть? — слишком игриво вскинул брови, что даже стало не по себе. Сценарий то уже давно прочитан. — Мне кажется и без моего желания все как там, только моя мама не сумасшедшая, ты не с биполярным расстройством, и мы не в одной школе. — Да? Тогда мне не остаётся ничего другого, — Хенрик поцеловал его, прижимая к стене и кладя руки на талию. От неожиданности Тарьей застыл, после чего все же ответил, притягивая ближе к себе. Это был просто невинный поцелуй, способный передать их чувства, пожалуй, лучше слов. И он не поддельный и не наигранный. Первым отстранился Хенрик, получив недовольный взгляд, и все же намекал на остывающий завтрак. — Ну во ты и доказал мою правоту, — вздохнув, Тарьей спрыгнул на пол и присоединился к трапезе.

***

Идя до места съемки, а именно школы «Ниссен», они говорили, обсуждая друг друга. — Значит ты хочешь поступить на журналистику? — Да, родители хотели видеть меня в лице юриста, а я наперекор им пошёл по другому направлению, — улыбнулся Тарьей. — А я всё-таки вижу себя в актерской сфере. Спустя какое-то время они уже подходили к месту назначения. Некоторые были удивлены, видя их вместе. Возможно даже напридумывали чего. У людей здесь явно прекрасная фантазия. Но и были те, кому откровенно все равно, пусть хоть за руки идут и в свадебных нарядах. Нет, они не держались за руки. Всего лишь мило беседовали. — Ого, кого я вижу в таком прекрасном настроении! — поприветствовала обоих Андем.  — Я смотрю вы теперь ладите. — Можно и так сказать, — оголил зубы Хенрик. — Это здорово. Надеюсь, последняя сцена в сегодняшнем расписании никого не напрягает? Упс. — Простите, но… что за сцена? — не понял младший. — Ну там где Исак с Эвеном… —Хорошо, мы поняли. Все будет хорошо, — перебил Холм, пока Тарьей обдумывал ее слова, а улыбающаяся во все зубы от хорошего настроения Юлие уже и след простыл. — Эй, ты в порядке? — Едва ли. Какая там сцена, говоришь? — нервный вопрос и улыбка, которые и ответа не требовали. Явно не в порядке. — Тебя мои поцелуи раньше не смущали. — Но там же немного другое… — младший как будто уменьшился в росте. — Снять верхнюю часть одежды. Ти, если бы я потерял память, то никогда бы не поверил, что мы близко знакомы. — Близко знакомы? — переспросил. — Ты мне доверяешь? — серьёзно задал вопрос Хенрик. Тот немного подумал, после чего тихо произнёс еле слышимое «да». Так то оно так, но ещё предстоит снять сцены из с друзьями посиделок и разговоров, только потом уже они поедут в так называемую квартиру Исака. С первыми дублями слова вылетали. Хенрик смотрел в упор на младшего, отвлекая. Андем уже начинала раздражаться и Тарьей тоже был не в лучшем расположении духа. С пятого дубля у них получился полноценный разговор в кафетерии школы. Когда Исак получил рисунок, Тарьей потом долго осматривал его. Почерк был очень аккуратный, а когда тот перевернул на другую сторону, заметил в крайнем углу подпись: Моему любимому Ти♡ Так это выходит Холм рисовал эти рисунки для съёмок? Тарьей расплылся в улыбке. Было приятно, что это нарисовал именно Хенрик, и никто другой. Чётко выведенные буквы были написаны в одном текстовом стиле, а телефон точно такой же, как у самого Сандвика. Сложив рисунок в карман, Тарьей для себя решил, что оставит его. Непременно. После всего отснятого в школе пятеро парней направились в другое место. Ехать было недалеко. Всего десять минут, и они на месте. Вот четверо сидят за столом, обсуждая отстранённые темы, но плавно разговор перетекает и затрагивает ориентацию Исака. Тарьей старался вспоминать слова и не запороть уже второй по счёту дубль. На первом он невзначай чихнул, когда кто-то спросил про пассив/актив. Он не хотел этого, но увы выкрутиться не получилось. Все начали смеяться, смотря на Сандвика. Уже на втором дубле все вышло хорошо. После того как трое актеров закрыли дверь, Тарьей развернулся, смотря на противоположную. «Хорошо, соберись. Ты справишься» — твердил сам себе, пока открывал дверь. За ней, как и должно быть, стоял Эвен, смотря своим пронизывающим до мозга костей взглядом. Он немного улыбнулся, давая понять самому Сандвику, чтобы тот не нервничал, заставляя вспомнить их предыдущий разговор. В следующий момент Тарьей сорвался с места, быстро приближаясь к Хенрику. Старший накрыл его губы в поцелуе, при этом медленно толкая в квартиру. Тарьей запустил пальцы в его волосы, сходя с ума от поцелуя. Хенрик запустил язык ему в рот, углубляя поцелуй, отчего подросток тихо простонал в поцелуй, надеясь, что этого никто не услышал. Это не игра, это реальность. И другим знать это совершенно не обязательно. Хенрик прижал того к стене, впиваясь в желанные губы все больше. Ему хотелось обнять своего Ти ещё сильнее, ещё больше прижаться к нему, скользить руками по его идеальному телу, а потом раздеть и… это уже было за рамками сценария, это было слишком для самого Сандвика. Когда тот снимал верхнюю одежду, Хенрик мучился от желания снова прикоснуться к этим губам, от которых он не отрывал взгляда, стараясь быстро, как и гласит сценарий, снимать свою толстовку. Стоило младшему снять свою бейсболку, как золотистые волосы растрепались, а после того, как он стянул футболку, старший, кажется, вообще свихнулся. Он начал целовать парня горячее, придерживая лицо двумя руками, а потом поцелуями спускаясь ниже, начал целовать шею, ключицы, живот, а потом… Юлие прокричала во весь голос «снято». Холм нехотя отстранился. Он хотел ещё, но это было бы не то что неуместно, это бы не позволили сделать лишние глаза. Холм видел реакцию Му на его прикосновения, как он немного стеснялся и в то же время, когда сцена закончилась, он видел в его глазах разочарование. — Вы большие молодцы, все настолько натурально что… — Юлие окинула подозрительным взглядом обоих. — Мне нужно выйти, — кинул Тарьей, выходя из помещения и попутно захватывая первую попавшуюся толстовку. Толстовку Хенрика. Он чувствовал, как горели щеки и как припухли губы. А ещё он до сих пор ощущал руки парня на своей шее, рёбрах. Это было так волнующе и в тоже время нежно. Каждое прикосновение для подростка отдавалось сбитым дыханием и дрожью, а теперь… он выбежал, чтобы никто не увидел его растерянный вид. Сейчас он сидит, смотря в одну точку, прокручивая в голове снова и снова эти действия. Нервно начинает кусать нижнюю губу. Он думал, что могло бы быть, если они были только вдвоём. Если бы не было камер, режиссёров и коллег, с открытым ртом наблюдавших эту картину. Кто-то может сказать, что они перестарались, но чем реалистичнее, тем лучше, так? А потом в итоге Андем придётся ставить на этот сериал рейтинг не меньше шестнадцати лет. Хотя…о чем он? Сандвику самому только семнадцать, в то время как Хенрику двадцать один год. Этого более чем достаточно, чтобы сказать, что между ними ничего не может быть. Но, черт возьми, Тарьей хотел его в тот момент. Возможно, хотел даже наплевать на то, сколько им лет, и на то, что на них смотрят. Он просто не смог бы остановиться, если бы старший первым не отстранился. Тарьей понимает, что его желание вполне обосновано переходным возрастом и буйством гормонов, но это не всегда так. Зачастую он смотрит на Хенрика, просто любуясь им, или же восхищаясь, хочет просто обнять или находиться рядом, хочет чтобы старший сам обнял его. Большего не нужно. Однако эти желания… Тарьей думал, что все слишком быстро. Может, это лишь временное помешательство, и после того, актерская игра закончится, Холм потеряет интерес к парню? — Ты как? , —младший почувствовал тяжелую руку на своём плече, а по низкому голосу можно не оборачиваясь понять, кто это. — Я принёс твою одежду. Ты, кстати, наспех надел мою толстовку, — протянул аккуратно сложенные вещи. — Прости. Я не заметил. — Ничего. Я надел другую и…она тебе очень идёт. — Спасибо, — младший опустил голову. То, что тот просто одел толстовку Хенрика было очень милым и интимным. Тарьей невольно улыбнулся. — А вообще мне кажется, что все мои вещи на тебе будут смотреться сногсшибательно, — парень прошептал это у самого уха, пустив приятную дрожь. Опять он это делает, как будто дразнит, вгоняя младшего в краску и вызывая толику волнения. — Я… спасибо тебе за то, что забрал мои вещи. И, думаю, надо пойти домой. Ладно? Тарьей начал быстро одеваться, не заботясь об удобстве. — Ты уже называешь его нашим домом? — игриво улыбнулся Хенрик. — Хочу поскорее уйти. — Зачем? Можем перекусить где-нибудь или… — Ох, просто пошли, —перебил младший. Тарьей взял того за руку, быстрыми размеренными шагами идя в знакомом направлении. Когда он хотел отпустить её, Холм не позволил этого сделать. Тот переплел их пальцы, а Тарьей всю оставшуюся дорогу смотрел на их руки.