Эти роли не для нас

Утро выдалось тихим, спокойным и умиротворенным. Хенрик проснулся намного раньше, чем Тарьей. Ещё только начало светать, когда старший не мог сомкнуть глаза, любуясь своим парнем. Да да, именно его Тарьей, и больше ничей. Мысли об этом приятно грели, избавляя от всего остального, что происходило за пределами этой квартиры, от всей той рутины обязанностей. Тарьей мирно сопел, уткнувшись лицом в подушку, оставляя на обозрение только половину лица. Он был повернут к Хенрику, так что тот уже давно рассматривал его аккуратные черты. Его ресницы слегка подрагивали. Сандвику что-то снилось, потому что он время от времени улыбался уголками губ. Хенке осторожно протянул руку и коснулся его кудряшек, проводя большим пальцем по скуле. Будить это милое существо не хотелось, но Хенрик не мог не прикоснуться к его мягкой коже и пушистым волосам, думая о прошлой ночи. Какой же он все-таки ребенок, когда спит, но то, что было вчера, — никак не соизмеримо детскими капризами и шалостями. Холм вспомнил, как тот стонал, выгибая спину, просил большего, но Хенрик не мог позволить себе полностью сойти с ума от этого малыша. Тарьей был дорог. Каждая его эмоция теперь имела смысл для Хенрика. Первый раз всегда болезненный, Холм это знал, также, как и знал, что раньше Сандвик ни с кем не встречался. А ещё он знал, что пройдёт какое-то время, и Тарьей будет вести себя более раскрепощено, будет требовать к себе большое количество внимания, а Холм не будет отказывать. За это время, что они проводили вместе, он, кажется, вообще перестал ему перечить, только если это не касается личного блага Му. Теперь, когда они вместе, Хенрик не будет молчать, когда младший опять будет в своих размышлениях. От родных людей ничего не скрывают, так? А ещё, родной человек не может быть обузой. Это и придётся усвоить Сандвику. Солнце уже высоко светило, пробиваясь жаркими лучами в спальню через окно. Воздух постепенно становился теплее, и Тарьей зашевелился, когда яркий свет опустился на его лицо. Он сонно открыл глаза, пытаясь осмыслить обстановку, но тут же увидел нежно улыбающееся лицо Холма, и воспоминания сразу вернулись. — Доброе утро, — первым поздоровался старший. —Доброе… Тарьей ближе подвинулся к Хенрику, утыкаясь носиком вплотную в его шею, чувствуя, как тяжелая рука опускается на талию. Они были абсолютно голые, и Тарьей немного сжался, но не переставал прижиматься, а горячему телу. — Сколько сейчас времени? Хенрик немного приподнял голову, смотря на настольные электронные часы. — Без десяти девять. Я думал, ты позже проснёшься. — Черт, мне надо было идти в школу… — сдавленно прошептал и собирался уже перевернуться на другую сторону и встать, как резкая боль ниже поясницы сковала его тело. Он коротко прошипел, обращая на себя внимание. — Тарьей? Ты как? Все хорошо? — Хенке резко подскочил, обеспокоенно осматривая Му. — Да, все нормально, — снова попытка, и опять неудача. — Лежи, ты никуда не пойдёшь сегодня, — старший уложил Сандвика в постель, опять укутывая в одеяло, — Я пойду сделаю завтрак, а ты не смей вставать, — он нежно поцеловал Ти в губы, вставая с кровати и скрываясь из поля зрения. Тарьей лёг на спину, смотря в потолок. Возможно, сейчас ему и больно вставать, но неужели не видно, как он счастлив и ничуть не жалеет о произошедшем. Если раньше это показалось бы ему катастрофой, то сейчас он был на седьмом небе от счастья. Сейчас он чувствовал, что Хенке для него стал ближе, роднее. И даже его излишняя забота не казалась навязчивой. Его тоже можно понять. Хенрик чувствует себя виноватым и ответственным за состояние Му, поэтому так и печётся о нем, как будто тот уже на грани смерти, а не просто пострадавший от первого секса. За те двадцать минут, во время которых Тарьей все также втыкал в потолок, разговаривая сам с собой, Хенрик уже успел принять все утренние процедуры, переодеться и приготовить завтрак, принося кофе и тарелку с яичницей прямо в спальню. — Хенке… — прохныкал младший, — Это было не обязательно. Я мог и сам прийти на кухню. Но все равно спасибо, — осторожно сев в позе лотоса, он хотел взять тарелку, но Хенрик не отдавал. — Неа, я буду тебя кормить, — разрезая омлет боковыми зубцами вилки, улыбался Хенрик. — Знаешь…я ведь уже не ребёнок и есть сам вполне могу. — Для меня ты им будешь всегда, — опа, Тарьей придумал контраргумент против этого обидного в какой-то степени прозвища. — Что-то я этого мнения в тебе вчера не заметил, — игриво вскинул бровями младший, смотря за чудной реакцией своего парня. Хенрик замолчал, понимая, что даже сейчас невольно хочет Ти. — Хорошо, уговорил, — сдался Холм, — Держи, ешь сам, самостоятельный мой. Тарьей победно улыбнулся, уплетая за обе щеки приготовленный Хенриком завтрак. Хенрик доел первым и наблюдал, как его мальчик пытается краем столового прибора собрать последние крошки. — Ты смешной, — умилённо наклонил голову, после чего опять завёл свою шарманку, — Точно все в порядке? Может стоит пойти к врачу или…? — Нет! Терпеть не могу больницы. Там постоянно пахнет лекарствами и эти люди в белых халатах ходят словно призраки, нет. Хенрик откровенно засмеялся. — Даже твоя логика доказывает, что ты ребенок. — Между прочим, мне скоро восемнадцать, откладывая тарелку на прикроватную тумбу Тарьей положил руки на колени, которые прикрывало одеяло, как и всю нижнюю часть тела. — Во первых, не скоро, а только в мае. — А во-вторых? — А во-вторых твой физический возраст не зависит от психологического. Смирись, — снова улыбнулся, оголяя белоснежные зубы. — Проехали, — закатил глаза, — Что у нас сегодня по расписанию? Хенрик снова нахмурился. — Я позвонил Юлие и сказал, что сегодня мы не сможем прийти в студию, так что они скорее всего снимут пару сцен без нашего вмешательства. — Ты… что? — Так будет лучше. — Хенрик… — успокаивающе парень положил руку на его запястье, — Не нужно было, правда. Я уже чувствую себя намного лучше, да и, ты извини, но без нас там больше по сути не остаётся сцен. Мы пойдём. Тарьей невесомо поцеловал парня в губы, поднимаясь с кровати. — Хорошо.

***

Когда парни зашли в студию, счастливо улыбаясь, Юлие, мягко говоря удивилась. Андем уже было собиралась распустить группу, но когда увидела ребят, сразу выпрямилась и взглядом а-ля «что-вы-тут-забыли» подошла к нам. — Так так… мое зрение не обманывает меня? — Привет, Юлие. Мы передумали, так что можем работать, — гордо заявил младший. — А ты уверен, что не сбежишь как вчера? И вообще, мне интересно, что происходит? — девушка деловито сложила руки на груди, осматривая обоих озадаченным взглядом. — Ничего не происходит, просто… вчера мне стало немного нехорошо. Вот и все. В ответ Юлие все так же смотрела на подростка изучающе, пока Хенрик наблюдал за этим со стороны. — Ладно… — вздохнула девушка, — Идите готовьтесь. Слова то хоть не забыли? Парни подошли к стоявшим небольшом кругу Карлу, Джозефине и Марлону, которые что-то бурно обсуждали, или даже спорили. Остальные, по всей видимости, заучивали слова. Жалкое зрелище. Им то по сути и учить то нечего. Все внимание сосредоточено в основном на Хенрике и Му, которые, к слову, и так почти не учат слова. От силы читают перед съемкой, остальное — чистая импровизация. Бесспорно, нить их разговоров та же, но слова они напрочь меняют, иногда даже пропуская некоторые фразы. Юлие их за это не ругает. Ей даже кажется, что импровизация в некоторых случаях куда более превосходит сценарий, поэтому им часто удаётся снять все с первого дубля. Конечно если кто-то слишком не затупит, как любит это делать иногда Тарьей. — Привет, — почти в унисон произнесли. — О, привет. Как считаете, — сразу перешёл к делу Марлон, — Что появилось раньше: курица или яйцо? — Курица, — первым ответил Хенрик. — Вот и я считаю, что она! А эти двое мне пытаются доказать, что яйцо появилось раньше. Поняли? Два на два. Карл и Джозефина посмотрели на него, как на полоумного. — А ты что думаешь, Тарьей? — Что думаю? Мне откуда знать? Она явно в ходе эволюции как-то смутировала, вот и все. Послышались уважительные уканья. — Ну, а все же? — Курица, — по-доброму закатил глаза парень. Марлон, кажется, чуть ли не выпрыгнул из штанов, пока радовался справедливой, на его взгляд, победе. Ну, честное слово, кто так себя ведёт? — Кстати, вы сегодня подозрительно счастливые, — заметила блондинка. Ох, ещё какие. — Да да, — закивал парень, из бровей которого можно было косы плести, — И почему-то мне кажется, что это неспроста. Хенке шумно улыбнулся, пока Тарьей, слегка нахмурившись, ждал продолжения его нелепых догадок. Ну, в смысле нелепых? Верных, но не предназначенных для общего обсуждения. — Стойте-ка… — Марлон потянулся к вороту толстовки, немного оттягивая ее. Там на тонкой шее подростка виднелись смычные засосы, оставленные прошлой ночью Хенриком. Тарьей беспомощно посмотрел на Холма, ища в его глазах помощи, но он не спешил помогать. Наоборот, довольно интересно наблюдать, как Тарьей будет оправдываться, а потом все же признаётся, кто его вторая половинка. — Таааак… чем вы, говоришь, занимались? — хитро улыбнулся Марлон. — В-в смысле? С чего ты решил, что это мы? Марлон хохотнул. — Потому что вы пришли вместе, чуть ли не держась за ручки, на вас обоих засосы, правда на Хенрике они не такие заметные, а ещё вы даже сейчас смотрите друг на друга, — разъяснил Марлон, — Вы встречаетесь? Тарьей замер, понимая что за него уже дали ответ. Хенрик взял того за руку, переплетая пальцы. Послышались удивленные возгласы. — Ну вы, ребята, даёте. Я поздравляю вас, — Карл неожиданно полез обниматься, а следом за ним и Марлон. Короче говоря, теперь все здесь будут знать, что у них завелась новая сладкая парочка. Ну и пусть, оно и к лучшему. Вскоре начались съемки. Тарьей выглядел слишком мило, слишком по-домашнему. Растрёпанные волосы выглядели точно так же, как и когда он проснулся. Футболка с симпсонами не скрывала красные пятнышки, и Хенрик любовался ими. Старший старался чаще касаться Сандвика, при этом не имея никаких пошлых мыслей. Кухня и чистая домашняя обстановка. Больше ничего. Разве что… когда Хенрик должен был сказать, что он никуда не собирался уходить, и был на кухне, «болтая с друзьями Исака», он замолчал, подбирая нужные слова. Тарьей в это время нагло улыбнулся, и Хенрик не смог сдержать смеха. Все, дубль испорчен. Следом и второй. И третий. Наверное, Тарьей уже в глубине души осознавалось, что будь он на месте Андем, давно бы надавал по голове, но Юлие, стоя и наблюдая в камеру за тем, как они безуспешно пытаются исправить ситуацию и за лицом Сандвика, с каждым разом меняющееся не менее убогой гримасой… Девушка сама смеялась. График не отстаёт, а раз эти двое ещё не устали, то пусть хоть до конца дня говорят одни и те же слова. Зря это было. Тарьей и Хенрик действительно увлеклись, но после нескольких часов уже порядком устали и, наконец, сыграли все, как положено. Юлие решила их отпустить, потому что они явно не были настроены на работу. Да и в принципе никто не сопротивлялся. Наоборот, провести свободное время вместе было удовольствием, особенно если рядом нет Марлона.