Мирослава

      Авдотья, поджав губы, смерила девушку гневным взглядом. Дед Василий, вздохнув очередной раз, отвернулся к окну. Мирослава стояла, не поднимая глаз. От волнения она сцепила руки в замок перед собой и до крови кусала губы. — Нет, ну вы гляньте на нее! К ней свататься приехали, а она прячется! Да не кто-нибудь, а сам Михаил Дмитриевич! Ну, чего замерла? Не стой столбом, барин сбираться велел, — Авдотья, уперев руки в бока, повернулась к деду, — а ты чего молчишь, старый? Скажи уже чего своей внучке непутевой!       Василий поднял глаза на Миру. Он, конечно, всегда относился теплее к внучке, хоть и не родной. Да и жалко ведь девку — не спросивши замуж выдают. Но с супругой браниться он тоже не хотел. Понимал, что все равно когда-нибудь Миру надо будет замуж выдавать. А тут вона какой подарок. Сам барин да к простой крестьянке посватался.       Василий снова опустил глаза. Не стал ничего говорить. А вот Авдотья все не унималась. — Ну, чего молчишь? Хоть бы слово молвила какое.       И Мира решилась говорить. Не хотела она жизнь свою губить. Да и можно разве замуж без любви выходить? Разве это правильно? Нет, не бывать этому! От волнения голос задрожал, но она все-таки сказала: — Не пойду я замуж.       В избе на какое-то мгновение стало тихо. Дед поднял глаза и удивленно уставился на внучку. Авдотья же и вовсе изменилась в лице — рот от удивления приоткрылся, а глаза расширились, точно два яблока. Из рук старухи выпало платье, которое она приготовила для девушки. — Да ты чего, девка? Совсем сдурела? Ты что это говоришь такое? — Авдотья сама не узнала свой тихий голос. Старуха присела на край лавки, попутно поднимая с пола платье. — Али головой ударилася? Да кто ж от такого оказывается? Опозорить нас хочешь? Не позволю! — с каждым словом ее голос повышался и почти сорвался на крик. Сухое лицо старухи побагровело от злости, а губы сжались в плотную линию. Мирослава еще никогда не видела свою приемную бабку такой обозленной. Дед Василий попытался образумить внучку: — Мирушка, да как же это… — Бесстыжая! — звонкий старушечий голос прервал деда. — Да тебе, сироте безродной, барин такую честь оказывает! А ты… — Я замуж не пойду. За него не пойду, — первый раз Мира оборвала Авдотью на полуслове. Старуха задохнулась от возмущения. Еще никогда кроткая и тихая девушка не решалась так бесстыдно прерывать старших.       Авдотья схватилась за сердце. Дед Василий хотел было подойти к внучке, но его опередила жена. Она медленно приблизилась к девушке, взяла ее потные ладошки в свои и заглянула в полные слез глаза. Сердце бабки на миг сжалось, но тут же она отбросила всю сердобольность. Подведя Миру к лавке, пожилая женщина села и потянула девушку за собой: — Мирушка, внучка, — очень ласково и тихо заговорила Авдотья. Никогда прежде она так не разговаривала с девушкой, от чего дед Василий удивленно посмотрел на свою супругу.  — Ты пойми, мы же добра тебе желаем. Человек он богатый, хороший. И жить ты будешь как барыня. Да и мы., — Авдотья осеклась и тут же продолжила, — и мы с дедом будем за тебя спокойны. — Нехороший он бабушка! Совсем нехороший! Сердце мое чует — погубит он меня, — Девушка крепче сжала старушечьи ладони и наклонилась, заглядывая в глаза Авдотье. — Да что б тебя! — бабка вырвала свои руки и вскочила с лавки. — Сердце у нее чуеть! Тьфу! Сбирайся, кому говорю! Михаил Дмитриевич ждет тебя у нашего барина! И полно слезы лить. Пойдешь замуж, никуда ты не денешься. Хватит, насиделась на нашей шее. Вырастили на свою голову! — Бабушка, миленькая… — Сбирайся, кому говорю! И поди умойся — нечего барину на тебя такую зареванную глядеть. — Авдотья швырнула Мире платье, и вышла в сени, громко хлопнув дверью.       Василий поднялся с лавки и подошел к девушке: — Не плачь, Мирушка, — девушка подняла на него красные от слез глаза. Дед положил ей свою мозолистую ладонь на плечо и легонько сжал. — Авось, все образуется. Стерпится да слюбится. — И с этими словами он вслед за Авдотьей вышел.       А Мира, опустив взгляд на платье, больше не смогла сдержать слез.

***

В усадьбе Щербина — Ну что ж, любезнейший Федор Васильевич, мы с вами договорились? Я плачу Вам хорошую сумму, а вы взамен пишите на Мирославу вольную грамоту. А затем и свадьбу сыграем-с, — Михаил сидел в кресле Щербина, расслабленно откинувшись на спинку. Сам же Федор Васильевич стоял напротив старшего Ильина, нервно перетаптываясь на месте. — Да как же это так, уважаемый? Такие деньги — да за крестьянку? Но… — А то дело не Ваше, любезнейший Федор Васильевич. Ваше дело грамоту вольную на девушку выписать и деньги получить, а дальше уже я сам буду решать ее судьбу. Да и Вам то что? Одной крестьянкой больше — одной меньше. К тому же Вы сами мне говорили — мол, жениться пора. Ну вот. Ваша просьба была услышана, — Михаил нагло усмехнулся.       Щербин стоял, не зная как ему быть. Ведь, с одной стороны — такие деньги. А с другой… А что с другой стороны — не важно. Когда еще за безродную девку такие рубли будут уплачены? — Что ж, Михаил Дмитриевич, воля Ваша. Оформим грамоту Вашей будущей супруге и дело с концом, — Щербин немного расслабился и криво улыбнулся. — Замечательно, — Михаил встал, жестом приглашая хозяина усадьбы сесть на его законное место. Сам же отошел к окну, выглядывая Мирославу. Девушки видно не было.       Федор Васильевич нервными движениями достал бумагу гербовую и родовую печать. Обмакнув перо в чернильницу, он начал быстро-быстро выводить буквы. Когда грамота была готова, то барин, поставив на ней свою подпись, передал в руки Ильину. Тот сразу же вчитался в документ. Убедившись, что все в порядке, он поднял глаза на Щербина: — Ну, вот и славно. Деньги вам привезет мой лакей. Завтра приеду за невестой. — Как завтра? Но как же… — Давайте без лишних хлопот. Свадьбу сыграем быстро и просто. Никогда не любил эти бесполезные трехдневные гуляния, — Щербин хотел было что-то возразить, но тут пришел его лакей и доложил, что девушка пришла, как было велено. На губах Михаила тут же заиграла странная улыбка. — Федор Васильевич, Вы нас не оставите-с? — Щербин быстро закивал головой, и покинул свой же кабинет, попутно вытирая платком вспотевший красный лоб.       Через мгновение вошла Мирослава.       Девушка выглядела чудесно — на ней было платье изумрудного цвета, расшитое в мелкий горох, красиво открывающее тонкие девичьи плечи. Ткань эту Василий достал, когда в город ездил. Мира очень берегла платье, надевая лишь по большим праздникам. И сейчас ей меньше всего хотелось показываться в нем перед барином.        А ее пышные черные волосы были перекинуты через левое плечо, и заплетены в свободную косу, отчего на лицо падало несколько прядок.       Девушка твердо решила, что пойдет к барину только потолковать. Ну, он же умный человек, должен понять ее. Она надеялась, что он одумается и оставит ее в покое.       Михаил же все это время снизу вверх осматривал девушку, поднимаясь все выше и выше пока не остановился на лице и не заглянул в серые глаза. Мира тут же отвела взгляд. Михаил в ответ на это только гадко усмехнулся. — Что-то ты бледна, дорогая. Неужели не рада меня видеть? — Михаил наигранно удивился. Ответом ему было молчание.       Барин же, подхватив со стола грамоту, направился к Мире. — У меня для тебя, хм, подарок, — с усмешкой произнес старший Ильин и подал девушке документ. Сам же отошел к окну. — Что это? — Мира хоть и знала некоторые буквы, но грамоте не была обучена, поэтому не могла прочитать. В недоумении она посмотрела на барина. — Вольная грамота. На твое имя. — Но… Но мне не нужна грамота. Мне нравится здесь жить, да и к тому же…. — А мне нужна ты, — властный голос не дал договорить девушке. Барин все так же стоял у окна, повернувшись к черноволосой спиной. Однако Мира все равно почувствовала сильное раздражение мужчины. — И поверь мне, завтра ты будешь моей. — Но почему я? Почему? У нас столько красивых девушек! — Мира почувствовала, как в груди нарастает чувство ярости. — Потому что я хочу именно тебя. И прекращай задавать глупые вопросы, дорогая. — Я никогда не буду вашей. И замуж за вас я не выйду! — девушка, сжимая маленькие кулачки, подняла злой взгляд на мужчину. Внезапно он повернулся. Быстрыми шагами Михаил подошел в плотную к девушке и одной рукой обхватил за талию, а другой стиснул ее руки за спиной, не давая вырваться. — Упрямая безродная девка! Да я за тебя такие деньги выплатил! И ты еще смеешь перечить мне?! — прошипел барин в лицо девушке. С каждым словом его рука все сильнее сжимала хрупкую девическую фигуру. С губ Миры сорвался болезненный вздох, а глаза наполнились слезами то ли от страха, то ли от боли. Но тут Михаил ослабил хватку и отпустил, слегка отступив от Миры. Устало потерев переносицу, мужчина заговорил тихо, едва сдерживая гнев: — Дорогая, давай ты все же не будешь упрямиться. Завтра мы с тобой сыграем свадьбу, и я заберу тебя в свою усадьбу. К тому же, — Михаил подошел к девушке со спины и положил руки на плечи, — ты же не хочешь, чтобы твои любимые старики отправились, скажем, на черные работы, м? О, я не думаю что они долго там продержаться.       У девушки этот миг все перевернулось внутри.       На черных работах добывают уголь, и те, кто отправляются туда — уже не возвращаются. Кругом грязь и черный дым. Староста, что наблюдает за работниками, бьет плетью за любое неповиновение, а про сон и пищу можно забыть вовсе.       С каждым днем тело слабеет, а руки и ноги постоянно в кровавых мозолях. Приходится таскать неподъемные мешки, и не важно — женщина ты ли мужчина. Всем плевать. Легкие перестают нормально дышать из-за дыма, который оседает в них.       Разве старики могут такое выдержать? Нет, такой участи Мира для Авдотьи с Василием не хотела. И хоть в душе она понимала, что они своими руками отдают ее порочному и жестокому барину, сердце черноволосой начинало нестерпимо ныть, как только она представляла себе, как они страдают. Эти люди ее вырастили, не бросили. И пусть бабка постоянно на нее ругалась, а дед редко когда заступался, она все-таки любила их. Очень любила.       И девушка твердо решила: раз они спасли ей жизнь, не бросив умирать на дороге, то и она спасет их. — Я согласна, — словно не своим голосом произнесла Мира. Она скинула руки барина с плеч и посмотрела ему в глаза. На губах Михаила заиграла победная ухмылка. — Я знал, что ты разумная девочка. Ступай, завтра будь готовой к венчанию. Я приеду утром, — он легким движением провел рукой по щеке девушке, от чего та вздрогнула. Барин кинул ей на дверь, и отошел к столу Щербина.       Девушка вышла из кабинета и, не имея сил больше стоять, прислонилась к двери, прикрыв глаза. На щеках тут же появились две тонкие соленые дорожки.

***

      Наступило утро следующего дня. Мира не спала всю ночь, уткнувшись в подушку и пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. И сейчас она безжизненным взглядом смотрела сквозь прозрачную шторку в окно, в которое заглядывало солнце.       Что будет дальше? Мира не знала. Душа ее разрывалась на части, и от этого постоянно ныло где-то в груди. Но девушка понимала, что ничего не изменить. Она была уверена — жестокий барин обязательно выполнит свое обещание и погубит стариков, если она не пойдет с ним под венец. Не зря по селу гуляла молва о свирепом характере барина. Только вот Авдотья никак не хотела слушать то, что говорят соседи. Она была рада, что ее неродную внучку сосватал такой жених!       Девушка тыльной стороной ладони смахнула очередную слезинку.       В хату вошла Авдотья. Она встала еще с первыми лучами солнца и теперь в бодром расположении духа собирала приданое. — Мирка, вставай. Сбираться надо, скоро в церковь поедете. Там барин тебе подарок передал. Иди сюда, развернем да поглядим, — Авдотья отодвинула шторку и взглянула на Миру. Девушка сонно приоткрыла один глаз, делая вид, что только проснулась. Не хотела она, чтобы ее старики переживали.       Авдотья принесла два больших свертка. Мира с отвращением глянула в сторону подарка и не спеша слезла с печки. Старуха развернула кулек, извлекая оттуда красивое белое платье. — Ой, какая красота! Ох, Мирка, ты посмотри, какие барин тебе подарки делает! А ты нос повесила. Ах, батюшки! А кружева-то, кружева какие! — бабка вертела в руках платье, стараясь рассмотреть его со всех сторон.       Платье и впрямь поражало своей красотой. Ажурные кружева причудливо переплетались на груди, пышные рукава плавно переходили в перчатки, а низ платья был чуть длиннее сзади, чем спереди, отчего наверняка будет волочиться по земле. Во втором свертке лежали такие же белоснежные туфли и фата, которую тут же принялась рассматривать Авдотья. — Ох и красота же! Небось, у девиц из Петербурга — и то такого нету. Мирка, ну чего это ты не живая не мертвая? Ей тут такие подарки делают, а она даже не радуется! — Я рада, бабушка. Очень рада, — Мира натянуто улыбнулась. Она всегда мечтала о таком платье, но думала ли, что не захочет его надевать?       А дальше все было словно в тумане. Мира плохо помнит, как за ней подъехала карета. В ней с торжествующим видом сидел барин. И на все возмущения народа о том, что по традиции жених и невеста должны ехать разными путями, сообщил, что свою невесту он повезет сам.       Мира плохо помнит, как Михаил взял ее за руку и повел в церковь, где местный батюшка сочетал их узами брака. Выйдя из церкви, девушка увидела толпу людей, что-то радостно кричащую. В ней она заметила бабу Марфу. В ее печальных глазах плескалась тревога и любовь. Мира слабо улыбнулась ей и перевела взгляд на своих стариков. Авдотья утирала глаза платком, а Василий стоял рядом, подбадривая жену, хотя сам едва сдерживал слезы.       Тут девушка обратила внимание на самый конец толпы. Ее серые глаза встретились с взглядом тех самых янтарных глаз. Сердце пропустило удар. Она так не хотела, чтобы он был здесь. Андрей с мрачным видом наблюдал за молодоженами. И почему-то душа его рвалась к этой девушке. Но что он может сделать? Теперь она жена его брата и он вряд ли позволит с ней обмолвиться и парой слов.       Молодого человека мучила совесть с того дня, как Михаил сообщил о своем решении. Будто бы Андрей не должен был допускать эту свадьбу. Но молодой барин, встряхнув копной светлых волос, отогнал все мысли прочь. Он еще раз бросил взгляд на красивую девушку в белоснежном платье и незаметно отошел от толпы. Не мог он больше смотреть на это. Просто не мог.       Молодых тут же начали осыпать хмелем да монетами, желая им долгую и счастливую жизнь. Мира не видела, как ушел Андрей.       Она шла к карете, не мигая смотря перед собой. Черноволосая боялась даже думать о том, что сейчас они поедут в усадьбу Ильина.       Мирослава взглянула на небо, которое заволокло серыми тучами. Надо же, оно как будто переживает вместе с девушкой, хмурится. — Ну что же ты, Мирославушка, так и не взглянешь не меня? — юная особа, теперь уже барышня, вздрогнула от громкого голоса Ильина. Но глаза так и подняла на него. В ответ на это Михаил ухмыльнулся и процедил сквозь зубы в ухо девушки: — Что ж дело твое. Да только ты теперь моя жена. Моя. И ослушаться меня не имеешь права. С этими словами он забрался в карету и помог Мире. — Трогай, Харитон, — крикнул он своему извозчику и откинулся на спинку сиденья.       Мира обернулась назад и в последний раз окинула взглядом родное село, понимая, что сюда уже вряд ли вернется.