Мистер Проппер и великая щетка.

Мистер и миссис Веник проживали в доме номер четыре по Микробной улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно грязные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь идеально «чистую» ситуацию. Мистер и миссис Веник весьма неодобрительно относились к любым чистюлям, уборщицам и прочей ерунде. Мистер Веник возглавлял фирму под названием «Савокс», которая специализировалась на производстве ершиков. Это был полный мужчина с очень сальными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Веник, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Веник следила за беспорядком в доме. А с такой шеей, как у нее, было бы очень удобно дотягиваться до пыльных полок. У мистера и миссис Веник был маленький сын по имени Быддло, и, по их мнению, он был самым чудесным и грязным ребенком на свете. Семья Веник ей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает.Веники даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Пропперах. Миссис Проппер приходилась миссис Веник родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Веник даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Веникам. Веники содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Микробную улицу пожалуют Пропперы. Веники знали, что у Пропперов тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Быддло общался с ребенком таких родителей. Когда во вторник мистер и миссис Веник проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша чистая история, — ничто, включая покрытое серыми тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить слишком «чистые» вещи. Мистер Веник что-то напевал себе под нос, завязывая самый грязный из своих галстуков. А миссис Веник, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Быддло на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни о «чистых» людях. Никто из них не заметил, как за окном пролетел большой рулон туалетной бумаги. В половине девятого мистер Веник взял свой портфель, плюнул миссис Веник в щеку и попытался на прощанье плюнуть в Быддло, но промахнулся, потому что Быддло впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Веник, выходя из дома. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Веник заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла зубная паста и внимательно изучала лежащую перед ней щетку с каким-то рисунком. В первую секунду мистер Веник даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав зубную пасту, затормозил и резко оглянулся. На углу Микробной улицы действительно лежала зубная паста, но никакой щетки видно не было. — И привидится же такое! — буркнул мистер Веник. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Веник закрыл глаза, потом открыл их и уставился на зубную пасту. А паста спокойно лежала на асфальте. Мистер Веник отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за пастой в зеркало заднего вида. Он заметил, что паста недавно встала и читает табличку, на которой написано «Микробная улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто лежит рядом с ней. Ведь паста неодушевленный предмет. Мистер Веник потряс головой и попытался выбросить из нее пасту. И пока его автомобиль ехал до города, мистер Веник думал о крупном заказе на ершики, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к городу, заполнившие его голову ершики вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Веник заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в фармацевтических халатах. Мистер Веник не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. Мистер Веник забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Веник пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в фармацевтических халат! Ну и тип! Но тут мистера Веника осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают чистящие средства или что-нибудь в этом роде… Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Веник въехал на парковку фирмы «Савокс». Его голова снова была забита ершиками. Кабинет мистера Веника находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на ершиках. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих рулонов туалетной бумаги — подумать только, бумага, а еще и летающая! И это уже не говоря о том, что бумага — туалетная, которой сейчас никто из нормальных людей не пользуется! В отличие от мистера Веника, находившиеся на улице люди отлично видели эту туалетную бумагу, стремительно пролетающую мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на нее пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единого рулона туалетной бумаги даже в магазине. В общем, у мистера Веника было вполне нормальное, лишенное бумаги утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе грязь в бутылке. Мистер Веник уже забыл о людях в халатах и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от грязночной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной коробки для сбора моющего средства.