По воле лорда

Оаар устало выдохнул и как можно уверенней обратился к возлюбленному: - Уже недалеко. Совсем недалеко. - Уже светает, - измученно откликнулся Тэсаал. - Возможно... - наместник заколебался, - мне стоит помочь вам? Я вполне могу донести вас до... Он и сам не знал, до чего. Стена Золотого Леса пока скрывала беглецов, но дальше начинались пустоши, а по правую руку так и тянулась длинная гряда гор. Нынешних ставок армии Оаар не знал; не знал он и того, как долго им придется идти, уязвимыми перед возможными наблюдательными пунктами дроу. Раз у них одних выходов не меньше восьми нашлось, то уж постов с лучниками найдется куда как больше... - Я дойду, - твердо откликнулся Тэсаал. - Меня не должны видеть обессиленным. Если я хочу, чтобы моему слову верили, мне надлежит сохранять силу и достоинство. Оаар... я... прошу тебя. Даже если что-то вызовет в тебе ярость; даже если король назовет меня трусом или лжецом, прошу тебя... Не говори ничего о том, что со мной произошло. Я расскажу только то, что сочту нужным. Дозволь мне сохранить себя, свою душу. Оаар уже открыл было рот, чтобы заверить в том, что непременно исполнит приказ, но вдруг выдохнул и даже замедлил шаг. - Простите, мой лорд, - голос его прозвучал глухо, - но я не могу дать вам этого обещания. - Почему? - Тэсаал повернулся и почти умоляюще уставился ему в глаза. - Я предпочту смерть унижению. Оаар не знал, как ответить... сначала. Правда оказалась многолика. И он ответил медленно, тщательно взвешивая каждое слово: - Дело не в том, что вашу жизнь я купил ценой предательства. Дело в том, что я боюсь не сдержаться. Мой лорд, простите мне мою жестокость, но там... в Пещерах... со мной что-то произошло. Что-то странное и страшное. Я как будто оказался обнажен... перед собой. И я не уверен, что мне удастся сдержать ту ярость, что просыпается, едва я подумаю о том, на что вы пошли из-за неразумного приказа короля. Да, меня в любом случае остановят. И уничтожат. Но перед тем я могу погубить невинные жизни. Тэсаал глубоко вздохнул и коснулся его руки, стараясь говорить мягко: - Я понимаю тебя. Сам я по юности... Бывал груб. Магия сознания такова, что дозволяет воздействовать... и читать душевные порывы более слабых волей. Признаться, я не всегда использовал это во имя цели, которая бы оправдывала мое поведение. Оправданием мне может служить лишь то, что я был слишком юн и, как любой ребенок, проверял границы дозволенного. Позже, конечно, стал умнее. И с тех пор ни разу не пользовался своими способностями ни для интереса, ни — тем паче — для низких целей. Нам будет нужно уехать куда-нибудь, где я и Осалон... Мы научим тебя справляться с гневом и яростью — со всем, что дает пищу темной магии. Я знаю, душа у тебя светлая. Но до тех пор, прошу, удержись... Или хотя бы подари мне надежду. Оаар прикусил губу — не так должно было обращаться лорду к нему, но куда же деваться, если врожденные способности оказались не просто опасны, а преступны. Но ради возлюбленного Оаар был готов попробовать, хотя интуитивно чувствовал, что та же ярость, что заставила его убивать, вполне может сжечь его самого, если не давать ей выхода. Но Тэсаал при этом пострадать не должен; он заслуживает большего. В душе колыхнулись любовь и нежность, и Оаар с силой сжал пальцы возлюбленного. Лорд-командующий несдержанно охнул и попытался вырваться, и Оаар испуганно заглянул ему в глаза: - Что-то не так? Если вы не хотите, чтобы я нес вас на руках, вы можете опереться на мое плечо. Только... Он чуть покраснел, когда понял, что не может прямо напомнить лорду о том, что тому необходимо придерживать плащ, который слишком легко распахивается... - Нет, не нужно, - пробормотал Тэсаал и вырвался из ослабевшей почему-то руки. - Как ты это делаешь? Это не моя и не твоя сила. Она... чужая. Оаар напряженно пытался понять, о чем речь, и только теперь увидел, что смертельно бледные скулы лорда-командующего порозовели; искусанные губы, на которых тонкой корочкой застыла кровь, вернулись к прежнему цвету; глаза, почти потухшие, заблестели — не так ярко, как в моменты счастья, но не напоминали уже тусклый взгляд погибающего. - Я не знаю, - Оаар не очень осознавал, на что отвечает. - Вам лучше? - Лучше, - Тэсаал распрямился. - Мне немного... неприятно осознавать, что ты делишься со мной жизнью того, кого уничтожил, но я помню о том, что внизу, в Пещерах, остались в плену наши сородичи. Мой разум прояснился, и мне, надеюсь, хватит этих чужих сил, чтобы убедить Совет... или кого там придется... в том, что я знаю, что делать. - А что нам делать? - беспомощно спросил Оаар. По правде говоря, ему ничего делать уже не хотелось. Он безмерно устал и желал отдохнуть — от всего. От страхов и волнений минувшего дня; от потрясений и необходимости постоянно быть наготове; от той боли, что он испытал при виде сломленного лорда-командующего; от частых и утомительных перепадов настроения и уровня сил... А больше всего хотелось оказаться с возлюбленным наедине. Узнать, что с матерью и сестрой все ладно, а потом посвятить время и себя заботам об измученном лорде. Тэсаал выпрямился и заговорил — уже ровно и властно, как привык: - Я не знаю, на что мне хватит дарованной тобой силы, но... Нам необходимо убедить Совет в том, что в Пещеры надо отправиться как можно скорее. Уже сейчас, скорее всего, Таридаар думает, что делать в создавшейся ситуации. И он придумает. Клянусь перстнем Озаренного, он придумает, что можно сделать! В опасности весь мой отряд. В невероятной опасности королева! У нас есть сведения о слабостях и расположении сил противника, но эта информация очень быстро придет в негодность. Единственное, что тревожит меня... Нам надо поспать, иначе мы просто не выдержим. А эти часы могут очень дорого стоить. С другой стороны... Без нас наши армии не справятся. Точнее — без тебя. Только ты знаешь, как проникнуть в Пещеры. Только ты хоть немного представляешь себе их устройство. Хотя... - тут голос Тэсаала внезапно прервался. - Хотя последнее, чего я хочу — подвергнуть тебя этому риску. Но на кону жизни нашего народа. Оаар гордо кивнул — так, как, кажется, до того не умел. Или, по крайней мере, не позволял себе в разговорах с Озаренными: - Да, на кону жизни нашего народа, мой лорд. Вы помните лишь про ответственность, а большинство Озаренных — лишь про права. Но я помню и о чести, мне дарованной, и об обязательствах, что я принял, когда клялся защищать свой Град. Я до сих пор не знаю, как мне относиться к королю. Но вы можете рассчитывать на мою верность. Тэсаал, уже развернувшийся было, чтобы не терять времени, вдруг заглянул в глаза и шагнул ближе: - Наверное, лишь теперь я понимаю тебя, мой... мой возлюбленный, - он приподнял подбородок. - Ты тоже можешь рассчитывать на мою верность. И могут рассчитывать на мою верность все, кто доверяет мне. Присяга — не просто слова. Мне горько осознавать, что для многих это стало лишь удобной формулировкой, чтобы вкусно есть и долго спать. Я... я ненавижу Таридаара — не только за то, что он сделал со мной. За его проницательность; за его жестокость. Но он честнее многих, с кем я раскланивался. Оаар не опустил взгляда и посмотрел на своего лорда впрямую — глаза в глаза. Голос его ломался и пропадал, но речь звучала твердо: - Я поддержу вас, что бы вы ни предложили Совету. Вы не предложите ничего бесчестного, я знаю. Если и ошибетесь, то искренне. Вы знаете, какую опасность несут дроу. И я знаю. Если же так сложится... В общем, я разделю с вами любую участь. - Равно как и я, - Тэсаал неожиданно прикрыл светлые глаза. - Обычно я просил тебя дожидаться моего слова. Теперь я прошу только одного — не дозволь Озаренным и королю узнать о... А больше я ни о чем не прошу. Даже если твои слова окажутся неподобающими для Высшего Ордена, я поддержу. Оаар привычно приоткрыл губы, чтобы заверить лорда в своей преданности; словами, которые были заучены до дыр... Но вдруг понял, что в этом нет необходимости. Этикет придумали трусы, которые прятали за пустыми ритуалами отсутствие собственного лица. Наместник легко коснулся пальцами теплой руки лорда — и повел за собой. И не отнял руки даже тогда, когда впереди замаячили шатры с белыми флагами. С белыми флагами, на которых переливался серебром и золотом герб Озаренных и королевского дома. Растерянный воин покачал головой: - Мне даны прямые указания, лорд-командующий. Это приказ короля. Оаар вопросительно посмотрел на возлюбленного, но тот не удостоил его взглядом и гордо скрестил руки на груди, плотнее запахивая плащ: - Я вернулся из Проклятых Пещер. Я, лорд-командующий королевской армией. Боец только устало вздохнул: - Я сожалею, что вынужден был познакомиться с вами в такой обстановке. Я безмерно уважаю вас и ваш боевой опыт, но прямой приказ короля — высшая воля. Король специально отнес месторасположение лагеря в сторону, чтобы к утру сохранять ясность разума и силу духа. Я не могу дозволить вам ворваться к нему с донесением, хотя бы и самым важным. Мне очень жаль... Оаар дернулся. До того речь «привратника» звучала ровно и достойно, но в последних словах прозвучала чисто личная горечь, и наместник позволил себе вклиниться в разговор: - Страж, а не найдется ли у тебя чистых одеяний? Одежды лорда пришли в негодность, а нам следует привести себя в порядок перед тем, как мы предстанем перед взором короля Бренлараса. - Это можно, - с облегчением выдохнул воин. - Я подскажу вам, где можно раздобыть одежды и простые доспехи. Вы и сами можете отдохнуть. Лорд-командующий, распорядиться, чтобы вам организовали удобную постель? - Распорядись, - с досадой бросил Тэсаал. Оаар постарался увести возлюбленного прочь как можно быстрее, и успокаивающе произнес: - Нам бы всё равно пришлось лечь. Ведь вы говорили, что мы просто не выдержим. Сам он говорил не очень уверенно. Вчерашний опыт доказал, что восполнить силы можно, взяв их у врага... и сегодня это уже не казалось чем-то чересчур жестоким: дроу и так будут погибать, как в любой схватке гибнут и враги, и товарищи. И если есть возможность сделать это не напрасно... - Всё так, - поморщился Тэсаал. - Но если бы мы доложились теперь, то за время нашего отдыха армия бы уже собиралась для наступления. А теперь мы лишь потеряем несколько часов. Оаар неуверенно коснулся его плеча: - Может быть, вы отдадите приказ? Армия подчиняется вам; зачем нам ждать королевского пробуждения? Тэсаал посмотрел на него, точно на несмышленого ребенка: - Личная стража короля не послушается моего приказа — на то она и личная. А для того, чтобы отдать приказ армии, нам придется двигаться дальше. А какой смысл отходить отсюда, если по возвращению мы можем услышать совсем другой приказ? Бренларасу может не понравиться, что я самовольно принял решение за все королевство. Даже наверняка не понравится. Он доверяет мне в плане военных действий, но его советники не простят мне королевского унижения. Оаар надолго замолчал, размышляя. Он едва отмечал, что выполняет такие привычные воину действия — получить новую форму, убедиться в комплектности, получить оружие, доспехи... Зачарованный меч Тэсаала сгинул в Пещерах, и Оаар горько пожалел, что теперь его лорду придется воспользоваться тем, что выдал сонный хозяйственник. Оружие, выданное лорду, было, конечно, много лучше, чем у обычных воинов, но не шло в сравнение с выверенной балансировкой и красотой пожалованного в день вступления в должность именного меча. В наспех поставленной походной палатке было по-утреннему холодно, но Оаар почти не обратил на это внимания — усталость и воспоминания о ледяном дыхании Проклятых Пещер быстро прогоняли дискомфорт от таких мелочей. Тэсаал, однако, снова начал слабеть. Наместник уже подметил одну неприятную вещь — чужая жизнь, взятая силой, утекала куда быстрее собственной. Это тоже следовало запомнить. Если Таридаар привык поддерживать себя и свою магию убийствами, то долго он не продержится. Тэсаал, едва упав на походную постель, вдруг устало пробормотал: - Оаар, мне сейчас почти не приходится прикладывать усилий, чтобы почувствовать, о чем ты думаешь. Таридаар много опытнее тебя. Возможно, он умеет удерживать не свою силу. - Мой лорд... - Оаар, краснея, опустился рядом с возлюбленным, но не попытался отвоевать у него и краешка постели. - Меня немного смущает, что вы... - Прости, - Тэсаал едва шевелил губами. - Ты и теперь сильнее, чем я. Я вообще не способен удерживать чужую жизнь. Боюсь, для меня это умение... бесполезно. Оно не стоит затраченных усилий. И не стоит приносимой жертвы. Сейчас мне, кажется, еще хуже, чем было раньше. Мне необходимо восстановить свои силы. Ложись со мной. Оаар машинально послушался — даже успел опуститься на локоть, приникая боком к лежащему возлюбленному — как вдруг ошарашенно дернулся: - Простите, мой лорд... Я... - Что-то не так? - Тэсаал мгновенно распахнул глаза. - Я не подумал, - испуганно и неверяще выпалил наместник. - Нам ведь предложили одну палатку... и один матрац... Усталость не позволила мне подумать о том, что у королевской стражи, несомненно, не принято укладывать воинов штабелями. Бывало, я коротал ночи и вовсе безо всяких лежанок, на голой земле. Есть над головой крыша — и на том спасибо. Но ведь здесь... Они... Нас... Тэсаал напряженно прикусил губу, а потом резко расслабился и лениво пробормотал: - Я не могу сейчас думать о том, почему и как... Надеюсь, дело в том, что воины, зная о нас с тобой, просто не сочли нужным выделять лишнее довольствие. Мы ведь и вправду вполне можем выспаться рядом... Правда? - Конечно, - Оаар прильнул к его плечу и наконец — за долгое время — с ощутимым трудом заставил вконец онемевшие мышцы расслабиться. Плечо лорда-командующего было теплым и до боли знакомым, и Оаар со вздохом облегчения устроил во впадинке подбородок. Заснуть хотелось почти до потери сознания, но он чувствовал какую-то неправильность, и это давило, мучило... Не отпускало. - Как только проснемся, - в полудреме пробормотал Тэсаал, - предстанем перед королем. Теперь мои... повреждения скрыты, и я уже почти не волнуюсь об этом. Поспи, Оаар, нас снова ждет нелегкий день. Я хочу рассчитывать на тебя и твою поддержку. Наместник кивнул, зная, что лорд почувствует движение, и тот обхватил его рукой за талию. Дыхание Тэсаала очень быстро стало ровным и неглубоким, а вот Оаар еще несколько минут промучился, ощущая что-то... тяжелое. Давящее и неумолимое. Но усталость брала свое, и тепло тела Тэсаала слегка расслабляло. Оаар поймал последнюю, ускользающую, мысль о том, что хочет непременно своей рукой заставить насильника поплатиться жизнью — и провалился в сон. Сон оказался тяжелым и муторным. Как бы ни желало тело освобождения и отдыха, тяжкие видения не хотели отпускать. Оаар то и дело видел во сне своего лорда — измученного и в кандалах. Временами он и сам был над ним палачом. На грани сна и яви он с трудом осознавал, что не смог бы так... Не смог бы испытывать наслаждения от такой близости, не смог бы причинить возлюбленному боль. Но между этим терзали и другие сны — куда как более страшные. Оаар видел, как ведет перед собой войско — жадное до чужой боли войско темных эльфов. Горели деревни, стонала земля. Он слышал чей-то голос, но не мог уловить, чей — каждый раз голос, который отдавал ему приказы, был разным. Оаар узнавал то повелительный голос матери, то звонкий голосок сестры, то чарующий полушепот возлюбленного, то грубый — лорда Осалона... Смысл приказов тоже ускользал, но в них было что-то противоестественное, жуткое. И когда Оаар увидел перед закрытыми веками знакомые плиты его Белого Града, что оросились алым — он проснулся. Проснулся — и не смог понять поначалу, где находится. Предчувствие беды звенело в самой душе; отдавалось в каждом движении. И на этот раз эльф легко отличил его от страхов — не было страха столь всеобъемлющего, как этот. Кроме, разве что, страха потерять Тэсаала, но тот уютно сопел куда-то в шею, хотя даже это не прогоняло тревог. Оаар осторожно отстранился, боясь потревожить сон возлюбленного, но тот, измученный, почти не шелохнулся. Пометался немного в поисках горячей руки, но вскоре обнял скрученный плащ, что заменял подушку — и вроде бы успокоился. Оаар постарался отрешиться от тяжелых мыслей и неслышно поднялся. Тревожить сон лорда не хотелось, но ведь он сильный маг и Озаренный, а потому вполне может почувствовать дурные мысли. А этого допускать было нельзя. Силы были нужны. Оаар поколебался, но вооружился, стараясь потише звякать доспехами — оставаться в палатке было небезопасно. Рано или поздно нестабильные в последнее время чувства прорвутся, а лорд-командующий, конечно, проснется. Это сейчас усталость взяла над ним верх, но его страхи ведь тоже никуда не ушли... Рассудив таким образом, Оаар выскользнул из палатки и сощурился на почти полуденное солнце. Лагерь был обитаем, то и дело мелькали синие туники королевской стражи, и Оаар, облаченный в армейские доспехи, отличался на их фоне, как голубая гладь озера от зеленого поля. Желая прогнать тревоги, наместник отправился в сторону штаба — по опыту знал, что даже если не заходить в святая святых, неподалеку всегда можно услышать самые нужные разговоры. Однако у самого большого шатра было пусто — ни одного охранника. Сердце кольнуло недобрым предчувствием — уже вполне оправданным. Так быть не должно. Даже если в штабе никого нет, там хранятся или могут храниться важные бумаги, карты, зачарованное оружие или ценные боевые амулеты. Да даже если и нет там ничего толкового, охрана быть должна. Штаб — как знамя, почти символ того, что над гибнущими воинами есть те, кто сделает эти смерти не напрасными. Оаар покрутился рядом и решительно отправился туда, где реял второй флаг. Он желал получить объяснения или хотя бы разведать обстановку. Того, что при этом он оказался в другой стороне лагеря, слишком далеко от своего спального места, он почти не заметил. - Прошу меня простить, - Оаар обратился к группе стражников. - Могу я побеседовать с вами? Он всего лишь хотел узнать, где сейчас король и что происходит на линии фронта, но воины, занятые беседой, словно только того и дожидались. И лишь когда наместнику заломили руки, а на запястьях сомкнулись стальные оковы, Оаар понял, что его появления ждали. Ждали со вполне ожидаемым приказом. - Прошу вас, осторожнее, - с достоинством попросил Оаар, выпрямляясь. - Мне необходимо побеседовать с королем. - Король Бренларас именно вас и ждет, - вполне вежливо ответили ему, и Оаар понял, что дело плохо. Но это почти не тревожило его. Гораздо более тревожной была мысль о том, что Тэсаал спит и ничего не знает. Но возможности предупредить у Оаара не осталось. Когда-то за государственную измену принца Таридаара и его сторонников изгнали из королевства в Пещеры. Но с ним, вполне возможно, король будет куда суровее. Вопрос только в том, что король уже знает.