Шаг за шагом

Несмотря на беспокойство за Доктора, Роза моментально заснула. Джеки чуть задержалась у её кровати, вглядываясь в лицо дочери, даже во сне выражавшее волнение и тревогу. Затем она со вздохом отошла от неё и села у постели Доктора. В комнате стояла тишина, так как они оба спали. Джеки вглядывалась в лицо Доктора. Его обычно привлекательные черты почти скрылись под синяками и отеками, хотя и немного сошедшими с момента её прибытия. И всё же он выглядел ужасно. Это был далеко не тот уверенный в себе человек, который обычно заполнял своей энергией и болтовнёй любое помещение. Он выглядел сокрушенным, и у Джеки защемило сердце. — О, милый, — прошептала Джеки, дотронувшись до его лба. Он всё ещё был теплым на ощупь, хотя температура явно немного снизилась. — Мне так жаль. Слезы выступили у неё на глазах, и, ввиду того, что оба они сейчас спали, она позволила себе наконец поплакать. О них обоих, о Докторе и Розе. О тех ужасах, с которыми она столкнулась сегодня, и о том, что этим двоим пришлось пережить. О том, что случилось здесь, и из-за сильного потрясения, вызванного сегодняшним поворотом событий. Она старалась не плакать слишком громко или долго из страха разбудить кого-нибудь из них, но всё равно это было для неё облегчением. Наконец она вытерла слёзы с глаз и опять взглянула на спящего Доктора. Она не знала, что именно ей сделать или сказать. У неё не было опыта в подобных вещах, в отличие от Розы. Она не была героем, как Доктор, или Роза, или Микки. Она просто была Джеки, та, которая оставалась и ждала. Та, которая сжималась от страха при виде шагающих витринных манекенов или зеленых гигантов в человеческих костюмах (эта встреча заставила её немного изменить своё отношение к Доктору… по крайней мере он не был зеленым монстром в человеческом костюме — всё могло быть и хуже…) или новогодней ёлки-убийцы. Она не могла бросаться в разгар битвы или взваливать себе на плечи судьбы мира… она не была героем. Она была матерью. Нельзя было отрицать, что Джеки когда-то ненавидела Доктора. Он забрал её дочь от неё, не спросив разрешения, даже не сообщив об этом. Ну ладно, это было слегка несправедливым. Не то чтобы Розу утащили насильно, кричащей и сопротивляющейся. Она ушла по собственному желанию. И всё же именно Доктор увёл её и оставил их одних на целый год. Джеки все еще вздрагивала при мысли об этом годе. Один непонятный звонок от Розы, и после годовое молчание. Уже потеряв своего мужа, Джеки была уверена, что теперь она потеряла и свою единственную дочь. Весь её мир был украден. Год ожидания, сомнений и незнания правды. Незнание было хуже всего. Незнание того, была ли Роза жива или нет, страдала ли или была в безопасности, сбежала ли она из дома или была похищена. Ни ответов, ни догадок. Конечно, в конце концов она вернулась, и выяснилось, что Доктор честно пытался привезти её на следующий день, но случайно попал на год вперед. Год, прожитый в аду, и все из-за неправильного расчета. Что удивительного было в том, что она винила его во всём? Но он послал Розу домой. Он знал, что умрет, и послал Розу назад к ней. Сохранив её в безопасности, как она и ожидала от него. И в этот момент Джеки изменила своё отношение к нему. Она видела отчаяние и любовь в глазах дочери, и она ненавидела его за то, что её дочь так рисковала ради него. Была готова умереть за него. Но в то же время она осознала, насколько хорошим он должен быть человеком, чтобы вселить такую преданность. Когда она узнала, что он сделал для Розы, взяв её в прошлое увидеть отца, она не хотела верить этому. Но как только она это приняла, она осознала, что именно он дал Розе. Шанс встретиться с отцом, то, что Джеки никогда не смогла бы дать ей. Если он беспокоился о ней настолько, и если Роза настолько беспокоилась о нём, то лишить их этого шанса было бы лицемерием, и Джеки это понимала. Если бы это был Пит на другом краю вселенной… Потом он вернулся, упав ей под ноги, с новым лицом, и в ней проснулся весь её материнский инстинкт. Человек, который спас её дочь, лежал без сознания в её квартире, и она хотела помочь. Особенно после того, как он спас их от новогодней ёлки (с инопланетянами Джеки уже немного справлялась, но смертоносные праздничные украшения… неужели?), ей стало ясно, насколько он беспокоился о Розе и насколько уязвимым он был, и она просто хотела, чтобы он поправился. Тогда, она полагала, он и стал настоящим членом их семьи. С тех пор он возникал в их жизни, неоднократно появляясь из ниоткуда. Этот Доктор прилагал гораздо больше усилий к тому, чтобы привозить Розу домой, и Джеки ценила это. Этот Доктор был намного теплее, и его было легче понять. В нем все равно чувствовалась некоторая инопланетная отдаленность, так что она не могла спутать его с человеком, и его сумасшедшая энергия и болтовня преобладали более чем когда-либо, но он не держался с ней настолько холодно, насколько его ушастый предшественник. И сейчас он был здесь, лёжа перед ней, и выглядел настолько беззащитным и жалким, насколько Джеки кого-либо видела. Джеки не была наивной. Она знала, что мир был жесток. Знала это всю свою жизнь. Знала это, когда её муж был отнят от неё, всего через несколько месяцев после рождения их ребёнка. Знала это, когда пыталась свести концы с концами, чтобы обеспечить Розе всё необходимое. Знала это, когда её дочь исчезла на целый год. Она видела инопланетян, которых не заботили ни человеческая раса, ни любой человек. Она видела холодность и жестокость мира. Но чтобы кто-то сделал такое… — Как они могли? — тихо спросила она, едва осознавая, что говорит вслух. — Как они могли, Доктор? Как они могли это с тобой сделать? И как ты оказываешься в таких ситуациях? Она вздохнула, сжимая его руку: — Как кто-то может тебя настолько ненавидеть? — прошептала она. Джеки уже начала клевать носом после долгого времени, проведенного в тишине и размышлениях, когда Доктор внезапно пошевелился, его сердцебиения усилились. Его дыхание участилось, рука напряглась, глаза встревоженно распахнулись. У Джеки перехватило дыхание, когда она увидела его взгляд, пока Доктор пытался полностью стряхнуть с себя сон. — Роза…? — взволнованно произнес он, ища её глазами, его взгляд быстро перемещался, ни на чём не останавливаясь. — Ш-ш-ш… — уговаривала его Джеки. Она взглянула туда, где спала Роза. Та не двигалась. — С ней всё хорошо. Она здесь, спит. — Она не… она в порядке? — Да, — сказала Джеки. Его взгляд сосредоточился на ней, и прошло некоторое время, прежде чем в его глазах появилось узнавание. — Джеки, — прошептал он. — Привет, Доктор, — ответила она. Она не знала даже, помнил ли он, что уже говорил с ней. Он некоторое время пристально смотрел на неё. — Ты не собираешься… давать мне пощечину? — в конце концов спросил он очень тихо. Он звучал как трехлетний ребенок, который совершил проступок и надеялся избежать наказания. Но в его голосе звучала нотка искреннего страха. Джеки тихо рассмеялась, пытаясь смягчить ситуацию. — Нет, милый, думаю, тебе удалось избежать пощечины в этот раз. Он уставился в потолок, явно пытаясь собраться с мыслями. — Что ты… здесь делаешь? — спросил он. — Не то чтобы я возражал, но… как? — ТАРДИС доставила вас к нам домой, после того как Роза вытащила тебя из этого места. — О. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Джеки. — Ужасно. — Могу себе представить, — она пыталась говорить тихо и спокойно, но её сердце защемило от этого простого, честного ответа. — Я не… — он закрыл глаза. — Я сплю? — Нет, дорогой, не спишь, — сказала Джеки. Она сжала сильнее его руку. — Я здесь, и Роза тоже. Ты выбрался оттуда. Ты в безопасности. — Мне снилось… но потом я просыпался… и я все еще был там… — Не в этот раз, — сказала она твёрдо. Он приподнялся, чтобы взглянуть на неё, внезапно пристально взглянув ей в глаза. Она не отвернулась, даже несмотря на то, что сила его взгляда ощущалась физически. Как будто его глаза пронзали её до глубины души. — Ты не сон? — Нет, — она протянула руку и робко дотронулась до его лица, инстинктивно пытаясь доказать ему, что это было на самом деле. Он уклонился от её прикосновения, словно испуганное животное. — Я… — С тобой всё будет хорошо, — пообещала Джеки, убирая руку. — Роза тебя вытащила. Он, по-видимому, напряженно размышлял, хотя это было явно затруднительно в его текущем состоянии. Но она видела, как постепенно его мозг заработал, пробираясь сквозь факты и боль. — Я вспомнил, — наконец сказал он, слегка кивнув. — Роза… она вернулась. — Да. — Она в порядке? Что-то было в его голосе, во взгляде, что он безнадежно пытался скрыть. Но это проглядывало в его тёмных, выразительных глазах. Это была полнейшая, абсолютная нужда, настолько сильная, что Джеки еле удержалась от восклицания. Но он подавил её спустя секунду. Его почти маниакальная забота об её дочери тронула, но также слегка огорчила её. Разве он не мог подумать о себе хотя бы на пять минут? — Да. Она просто вымоталась. — Конечно, — согласился Доктор. Его голос уже звучал немного твёрже, и он, казалось, полностью пришел в себя — снотворное определённо прекратило действовать. К сожалению, у Джеки было чувство, что действие болеутоляющих тоже снизилось, а она не знала, какие были безопасными для него. — Должно быть, она шла пешком… всю дорогу до ТАРДИС, — восхищение на его лице было трогательным, если не сказать большего. Джеки не могла вспомнить, выглядел ли кто-то так же, говоря о ней. — Она… — он внезапно закрыл глаза. — О, Джеки, мне так жаль… Джеки выпрямилась, полностью ошеломлённая. — Жаль? — она воскликнула, едва не забыв понизить голос. — И за что же ты хочешь извиниться? — За то, что я привез её туда… — он вздохнул. Боль, отразившаяся на его лице, больше не была только от физических страданий. Он посмотрел в её глаза несчастно. — Я подверг её опасности. — Они не прикоснулись к ней, — напомнила ему Джеки. — Они причинили боль тебе. — Но… но они собирались… — И она сказала, что ты помог ей бежать. — Я должен был… но она все еще… была в опасности… — Ты помог ей бежать, — Джеки придвинулась поближе, смотря прямо на него. Его глаза расширились, но он не отвёл взгляда. — Ты вытащил мою дочь из этого места до того, как они смогли причинить ей вред, даже несмотря на то, что ты сам был на краю гибели. — Я должен был… — повторил он, словно не было никаких других вариантов. Для него, очевидно, не было. — Тогда тебе абсолютно не за что извиняться, — твердо заключила Джеки. Он только покачал головой с грустью. — Я… — казалось, он старался сформулировать свои мысли. — Я не… — он сдался и закрыл глаза. — Оу. — Мне кажется, это еще слишком мягко сказано, — сказала Джеки, и он слегка приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на неё. Уголки его губ приподнялись в слабой улыбке. — Ну, возможно, немного больше, чем «оу», — признал он. — Тебе нужно еще обезболивающее? — Нет… еще достаточно… пока что… Он опять посмотрел на Джеки, пытаясь изменить положение так, чтобы повернуться к ней. Его усилия только причинили ему больше боли, и он прекратил их. — Ты знаешь… что произошло? — Роза мне немного рассказала. Но я не хотела давить на неё. — О. — Тебе не нужно об этом говорить, если ты не хочешь, — сказала Джеки твёрдо. Она подозревала, что самым худшим для него сейчас было думать о том, что ему пришлось пережить. Это должно было быть абсолютным кошмаром наяву, без конца, и Джеки даже не могла себе представить, как он держался. Затем она уловила страх, прятавшийся в его глазах, скованность его позы, которая не была вызвана только болью, и осознала, что с трудом. Физически он мог быть на пути к исцелению, но он был далеко, далеко не «в порядке».