Все изменилось

Битва шла долго, что немного утомляло. Кросс же тихо стоял в стороне, не хотел попасть под шквал костей и Гастер Балстеров, предпочитая есть попкорн, покрытый шоколадом. Эррор же, выдыхаясь из сил, отражал атаки или же избегал, а Кошмар только начинал разогреваться. Азарт бурлил внутри, заставляя с каждой новой атакой все сильнее нападать, пытаясь нанести больше урона. И злился, когда противник уворачивался: — ДА ТЫ СДОХНЕШЬ ИЛИ НЕТ?! — заорал он, вновь атакуя, уворачиваясь от разряда ГБ. — Ааа ТтыЫ? — ТОЛЬКО НЕ ПРИ ТЕБЕ! — ТтТТАаКк жжЖееЕ и ЯяЯ. — Ублюдок…— и атаки продолжились. Со лба Ошибочного стекали капли пота, даже уничтожение вселенных с их ошибками не так утомляло, как эта битва. Поворот — атака, увернулся — щит, затем вновь атака… но вот не успел он поставить щит, как щупальце до хруста схватило его, поднимая вверх, а затем, с резким свистом ударяя о землю. Столб пыли и грязи поднялся в воздух, загораживая и так еле видный солнечный свет. Из образовавшейся ямы стал доносится хрип, кашель, а так же стоны боли. Подойдя к яме, Найтмер увидел покалеченного Глюка и ухмыльнулся. На том и живого места не было: все тело в ссадинах, трещинах, на черепушке красовалась дыра, из глазницы торчал остаток кости, куртка порвата, как и шорты, тапки испарились в неизвестном направлении. Из рта текла тонкая струйка, из дыры в черепе, глазниц, ран… — Сильно ты его уделал. — к Кошмару подошел Крест. — Заслужил. — Я бы, все же, был помягче, но… твоя воля. — Вот именно, Кросс, что МОЯ! И никто не посмеет делать то, что ему взбредет в череп! Может быть теперь он станет чуть послушнее. — Если, конечно, ничего не вспомнит. — С такой-то дырой?! ХА-ХА! Конечно не вспомнит! А сейчас тащи его обратно, пора лечить это недоразумение и устроить ему небольшое испытание. — Угу. — кивнул Крест и подхватив Ошибку, понес вслед за лордом кошмаров. Вздыхал, понимая, что Найтмер убьет Глючного, даже если тот не захочет говорить то, что жиже было нужно. Но отгонял от себя мрачные мысли, пытаясь выглядеть серьезным, но на душе было не спокойно. Инк же видел плохой сон. Скорее кошмар, где вокруг ничего нет, кроме той кромешной тьмы, что окружает нас во сне и, иногда, зовет к себе, пытаясь забрать из реальности, нет. Там ни единой души, ни осколка, ни следа, ни горсти праха или куска оторванной ткани. Ты летишь вниз, пытаясь осознать происходящее или же проснуться. Пытался уйти — не получалось, открывать порталы тоже. Все это происходило слишком медленно, а темнота, плюс, пустота этого места давили сильнее: — ИНК! — закричал кто-то, выводя художника из сна. Он резко подскочил, дрогнув всем телом, на лице застыла гримаса из страха, отчаянья и боли. Резко вдыхал воздух, пытаясь сфокусироваться на том, кто стоял перед ним. Диадема, желтые зрачки в виде звездочек, милый желтенький плащ, такие же перчатки… тот узнал своего лучшего друга — Дрима: — Что… что ты делаешь здесь? — спросил он. — Я слышал, как ты кричал и решил проверить, все ли в порядке. — Да-да, все хорошо… правда, хорошо. — Мечта сел рядом. — Ты напряжен, тебя что-то тревожит. Только вот… что? — Не бери в черепушку и… никто не уничтожал AU? — Даже после кошмара ты спрашиваешь о AU? Отдохни! — Некогда, надо помочь вселенным и создателям. — и попытался встать, но тут же был придавлен Дримом обратно. — Эй! — тяжелая туша надавливала на ребра, от чего художнику было трудно дышать. — Ты останешься здесь и никуда не пойдешь. Только взгляни на себя! У тебя слезы текут, под глазницами синяки, засыпаешь на ходу! И хочешь сказать, что в таком состоянии пойдешь куда-то сражаться? — Но… — Ла-ла-ла! Я ничего не желаю слышать! Остаешься здесь и точка! Только посмей уйти… — буркнул он и, слазя с защитника реальностей, спустился на кухню. Тот глубоко вздохнул, пытаясь отдышаться после несколько килограмовой туши, что сидела на его ребрах. Но, все же, задница не сидела на месте и требовала приключений и тот в очередной раз предпринял попытки встать, пытаясь не потревожить Мечту, что прислушивался к шорохам в доме.