Intopia

Из сна меня выдернул хлопок двери. Тело инстинктивно напряглось, и я тут же почувствовала боль в мышцах. Эта слабость пугала меня. Тихие шаги в темноте и еле различимый силуэт. — Хей, шар для боулинга! — Джошуа… засранец. Ты меня напугал. У меня что, сегодня день посещений? Его черные, как уголь, волосы были немного растрепаны, но привычно собраны в хвост и перевязаны лентой. На нем были обычные хлопковые штаны черного цвета и майка. Его поведение мне казалось немного странным, но в чем конкретно заключалась эта странность, я не понимала. — Лежи, лежи. Тебе нужен покой и отдых. Говоря это, он подошел ко мне и аккуратно положил мою руку себе на плечо. Я смотрела и не понимала его действий. Джошуа меня приподнял из воды и, обхватив другой рукой меня за талию, повел на выход. — Тэм, мы все понимаем, как тебе тяжело, да и ранения были слишком серьезные. Но, еще несколько дней, и ты сможешь ходить, да, подруга? — Верно… Маленькими шагами, потому что на большие у меня сил не было, мы продвигались к выходу. — Вот и умница. А что делают хорошие шары? — Разбивают кегли? — А еще? — Катаются? — О, да. Его лицо озарила шальная улыбка, и он приложил палец к своим губам. За оградой больничного корпуса стояла машина, ну, как машина, что-то похожее на яйцо на колесах, только для одного пассажира. Джошуа аккуратно усадил меня в нее и пару раз нажал на панель навигации. Яйцо закрылось и бесшумно двинулось, а азиат сзади немного посмотрел вслед, по сторонам и побежал куда-то в глубь дворов. Больше всего я удивилась тому, что яйцо приняло режим невидимки, ведь у нас в Интопии он запрещен. — Не пугайся. Я, как маленькая девчонка, взвизгнула и подпрыгнула на сидении. На панели образовалась голограмма Джошуа. — Я же сказал тебе, не пугайся. Он засмеялся и, приглядевшись, я увидела, что это запись, потому что выглядел мой друг по-другому, на нем была его обычная боевая форма учителя. — Знаю, у тебя много вопросов. Постараюсь немного ответить тебе на них. Сегодня днем я хотел навестить тебя, но увидел генерала Мейзера, и в моей голове пазл сложился. Поэтому эта небольшая импровизация случилась именно сегодня. Во-первых, я тебя как бы похитил, но это меньшее из зол. Далее, хочу тебе объяснить, что сейчас, как могли заметить опытные бойцы, усилился режим прослушки. Это такие маленькие дроны, что летают в образе птиц и собирают информацию. Сделано было это совершенно в благих целях, Владыки хотели знать, что тревожит людей, чтобы сделать нашу жизнь в Интопии еще лучше. Но сейчас… эта система имеет совершенно другую цель. Они прослушивают нас всех. Я нарушил правила и активировал режим невидимки, так они нас не услышат, а поскольку режим доступен только на таком транспорте… думаю, ты поняла. Теперь в моей голове тоже сложились воедино доступные кусочки информации. То, как Мейзер оглянулся сегодня, доказывало, что он знал, когда нас слушают и кто. А также мне стало понятно, почему Кара была так испугана и говорила о том, что нас могут увидеть. Значит, есть режим не только аудио, но и видео. Почему я не могу вспомнить ничего об этой системе? — Сейчас машина оборонного комплекса, тут ты всегда смеешься, что оборона выбрала для передвижение форму яйца. Но, скорее всего, ты не засмеешься… Тэймри, ты мой друг много лет, я больше не могу смотреть на то, как твоя личность стирается. Кто знает, сколько нужно времени на восстановление? Тебя используют словно подопытную! Поэтому ты сейчас направляешься к траве. Это единственный феномен, который не смогли разгадать или раскрыть даже наши ученые. Я очень надеюсь, что именно связь с землей сможет тебя восстановить быстрее. А делаешь ты это сейчас просто потому что… у меня предчувствие, милая. Я доверяю чутью. Доверься и ты мне. Голограмма исчезла, и мой утомленный мозг стал переваривать информацию. На самом деле, это предчувствие у меня еще с того момента, как я очнулась первый раз. Ощущение того, что произошло что-то неправильное, нечестное. От этого липкого внутри смятения мне будто тяжело дышать. Мне кажется, что я хожу по лабиринту и не могу найти выход, хотя, вот он где-то рядом. Словно стена льда отделяет меня же от меня, и я не знаю, как ее пробить. А еще я очень устала. Устала от того, что не понимаю, кто я… что я не могу вспомнить, что я люблю надевать или есть по вечерам. Что не могу вспомнить ничего из своей жизни, даже не могу вспомнить лицо человека, которого я называла своей женой. Где мое кольцо? Где моя жена? Почему меня никто не ищет? Где мой отец? Где все те люди, которые должны любить меня, кого должна любить я? В размышлениях я не заметила, как оказалась напротив реабилитационного центра. Быстро выбраться у меня не получилось, и я невероятно расстроилась. Если раньше я не помнила, но у меня было сильное тело, то сейчас у меня даже этого нет. Сплошная боль и хромая походка. В мокрой одежде было прохладно, и меня стало потряхивать. Я дошла до травы и очень медленно для самой себя присела. Зеленые завитки быстро начали окутывать мои босые ноги, будто трава знала, где у меня какая травма. Словно прокладывая новые вены на моих ногах, трава оплетала меня, я откинулась назад и позволила себе не думать о боли, о страхе, перестать переживать. В местах моих ранений зеленое полотно утолщалось и как бы это не было невероятно, согревало меня. Сознание перестало анализировать что-либо, я провалилась в небытие… Грохот, крики. Открываю глаза и вижу перед собой схватку, что развернулась впереди меня. Нас небольшой отряд из пятнадцати, все в черном. Глаза ослепляют голубые вспышки бластеров. Огромные ружья, больше похожие на водяные пистолеты. В них стоит производитель плазмы, и мы отстреливаемся. Дикая вонь режет мне нос, а руки сжимают сильнее рукоятку авто-бластера «Огонек». Так его зовем мы. Мы на задании. Зрачки мои расширяются в предвкушении. Портал открыт в каком-то заброшенном доме заброшенного города. Где меньше всего людской энергии, там чаще всего образовываются дыры. Портал мигает розоватым оттенком, и я вижу, как лапа какого-то нечто начинает вылезать наружу. Мерзкое создание на двенадцати конечностях, как у паука-птицееда, каждая волосинка на них, словно лезвие, лязгает по асфальту. Дальше показывается туловище, и даже меня начинает тошнить. Запах гнили въедается в нос и форму. Его тело напоминает что-то человеческое, но то, что было давно похоронено. Кожа висит, шерсть блестит от какой-то слизи, лысая голова и красные глаза без век. Весит эта хреновина не меньше трехсот кило, и мне становится страшно при взгляде на то, как оно двинулось на троих моих ребят с левой стороны портала. Этих существ называют Абязаксы, они питаются трупами любых существ, но больше всего любят человеческое мясо. Обычно они не пересекают грани своего мира, тела поступают к ним из общего портала, где миры, страдающие от перенаселения, отправляют своих почивших на «переработку», есть даже религии об этом. Но у Абязаксов сменился вожак, мы внимательно следили за этим процессом, и новый альфа решил, что хочет свежего ужина, и выбрал именно нашу планету. Он ошибся. Мой голос срывается на крик: — Огонь! Огонь! Не дать ему развернуться! В прицел вижу его голову и, выжидая две секунды мощности заряда, нажимаю на курок. Его голова рассыпается на части, и происходит то, к чему мы не были готовы — отсоединение всех его конечностей. С мерзким звуком ломающихся костей его туша оживает без головы. Словно змеи, его лапы начинают кромсать все вокруг, вертясь и отрываясь от тела. — Он приманка! Бейте в основание, в основание его… Мою команду прерывает предсмертный крик одного из моих ребят. Разрубленное тело от паха и до груди валится на землю. Совсем новичок, Уильям. Ему уже не помочь, и я со всей ненавистью выпускаю залп зарядов, вспышки синей плазмы выжигают лапы. Стрелки, стоящие напротив, выпускают ракетный заряд в огромную волосяную тушу, и лапы прекращают двигаться. Я не успеваю сделать вздох, как вижу, что из портала появляются более мелкие особи, они пытаются пролезть сквозь него, съедая своего собрата на ходу. — Капрал, капрал, нужно закрыть портал. — Я знаю, Энди. Я сделаю это, дай мне заряд. Невысокого роста мулатка скидывает со своей спины рюкзак и достает бомбу, этого заряда хватит, чтобы стянуть портал обратно. Скидываю с себя оружие и, опускаясь на колени, привожу его в действие. На меня летят брызги зловонной красно-зеленой массы, все мерцает голубым, и еще один вскрик в наушнике режет меня. — Капрал, позвольте мне! — Энди, ты связной, ты прикрываешь нас, и ты будешь командовать отходом. Нет! — Я меньше ростом, чем вы. Я смогу просочиться под его тело и там активировать заряд. — Я сказала нет! — Тэймри… Ее влюбленный, бесконечно преданный взгляд не смог убедить меня отправить именно ее, но дал ей секунду, чтобы пригнуться и вырвать у меня из рук заряд. — Энди! Энди, вернись! В ухе я слышу ее голос, как всегда уверенный в себе: — Я смогу, доверься мне, капрал. — Прикрывать, прикрывать ее! В один прыжок встаю с колен уже с оружием и отстреливаю все лапы, что могут достать до нее. Эта самоуверенная девчонка, глупая девчонка, строит из себя героя. Но она еще так юна, так горяча внутри, и все, что я могу сейчас сделать для отряда и для нее — это прикрывать. Вижу, как Энди доползла до основания портала и, просачиваясь под жирную тушу твари, подкладывает бомбу. Заряд активирован. — Энди, уходи, уходи оттуда! На локтях она выскальзывает и бежит в мою сторону, я смотрю за ее спину в прицел и отстреливаю тех, кто пытается вырваться. — Ложись!!! Заряд срабатывает, и будто взрыв под водой, булькающий звук скрипит мне по ушам. Я лежу на земле и прикрываю голову. Открывая глаза, оглядываюсь и вижу, как розовое мерцание становится все бледнее. Энди подскакивает, выкидывая победоносно руку вверх. — Иииха! Выкусите, ублюдки! Улыбка на моем лице становится шире, и мне хочется истерично смеяться. Мы смогли, мы сделали это. Поднимаясь, я хочу обнять эту оторву, как бы это не выглядело. И лишь какое-то шевеление за ее спиной активирует мои инстинкты. — Энди! Пригнись! Я стреляю снова и снова, голубой огонь моего бластера освещает черный переулок. Перед моими глазами лишь одна мелкая тварь, что скрылась за баками с мусором. Стреляю снова и снова в центр жизни этой суки, и лишь боковое зрение мне показывает картинку, как тело Энди медленно сползает с игл кончиков лап Абязакса. Кровь вытекает с ее рта, и бледный цвет лица кажется еще более синим в свете огня бластера. — Капрал, он сдох, капрал, остановитесь! Капрал! За плечо меня одергивает Роберта, рядовой с самыми сильными показателями. Молча сглатываю и закрываю глаза. Авто-бластер падает мне под ноги. Я надеюсь, что, открыв глаза, что-то изменится, но этого не происходит. Энди лежит на залитом слизью асфальте, и ее теплая кровь рисует узор на сколах в нем. На ватных ногах я продвигаюсь к ней, стараясь на зацепить лезвия на лапах вокруг. Опускаюсь, кладу ее голову к себе на колени, и все что я могу, это просто прижаться к ней, целуя в лоб. В наушнике разрывается Роберта, вызывая санчасть и утилизаторов. — Как… я… Тэймри. Как я мечтала о твоих поцелуях, капрал. Ничего не могу ей ответить, лишь прижимаю ее голову к себе ближе. Укачивая ее на своих руках, стараюсь закрыть ими раны. Но кровь выходит слишком быстро, медики не успеют. — Я буду тебя любить даже на том свете, капрал. Как жаль, что она была первой… Дальше туман в моей голове. Огни, шум. Запах жженной плоти, и кто-то оттаскивает меня за руку от тела Энди. — Капрал? Капрал! Форс! Командуй, командуй! Наушник разрывается, и я слышу голос Мейзера, понимая прекрасно, что я остаюсь со своими обязанностями даже сейчас. — Блэкри, собрать оружие. Проверить по тепловому следу портал. Убедиться, что все особи уничтожены. Я стою и меня шатает, на ноге оказывается порез, я даже не заметила. Ко мне подходит медик в белой одежде. Все, что я сейчас вижу. Опускается на колени, чтобы осмотреть рану. — Не дергай ногой я сказала, не дергай. Тэймри! Нежные ладони обхватывают мое лицо, но я не в силах открыть глаза. — Знаю, это твоя первая потеря. Знаю, что вы дружили. Я не могу ей помочь уже, понимаешь? Не могу. Посмотри на меня, я должна помочь тебе, в лезвиях малышни может быть яд. Теймри, пожалуйста, посмотри на меня, моя душа. Открываю глаза и вижу серьезный взгляд серых глаз, такой родной, такой любимый. Она здесь, моя жена… Словно меня облили ледяной водой, и я хватаю ртом воздух. Холодно, как же холодно. Ледяные пальцы срывают с меня траву, и я слышу надрывный плач. — Черт тебя побери, Форс! Черт тебя побери! Сознание путается, но я знаю этот голос, узнаю эти пальцы, что перестали прикасаться к моей коже. Хочу поднять руку, но не могу, она безвольно падает. Руку подбирает ее ладонь и прижимает к своему заплаканному лицу. — Я думала, тебя забрали, я думала, тебя забрали… Надрывный, похожий на бред, плач. Я с трудом открываю глаза и вижу сидящую на коленях Кару. Ее слезы, ее чистый испуг, и я словно узнаю этот взгляд. — Ты… ты моя жена. И плач сменяется на более тихий, она продолжает прижимать мою ладонь к своему лицу. — Я поняла, это ты. Ты. — Ты поняла, но не вспомнила. Тихий, пропитанный болью плач. Мое сердце разрывается и стучит, словно я пробежала марафон. Убираю свою ладонь от ее лица и, смотря в ее серые и заплаканные покрасневшие глаза, приподнимаюсь на руках. Скольжу на пятой точке по траве к ее коленям, обхватываю ее лицо в свои руки. Серые глаза бегают то по моему лицу, то осматривают волосы, то анализируют мои раны. — Посмотри на меня, посмотри на меня, пожалуйста, моя душа. Взгляд ее в мгновение изменился, а глаза расширились. — Я не помню, ты права. Но я понимаю сейчас лишь одно, ты всегда была рядом, в моем сознании. Только оно где-то очень глубоко. Спроси меня, что я к тебе чувствую. Ты же не попыталась даже спросить. — Что ты ко мне чувствуешь? Ее севший, хриплый от слез, голос вызвал во мне волну невероятного тепла, нежности, бесконечного желания оберегать этот голос от такого напряжения. — Я чувствую себя… будто мне лет тринадцать, и я робко передаю тебе открытку, созданную своими руками… Она слабо улыбнулась и покивала головой, освобождаясь таким образом от моих рук. — Этого мало, Тэймри. Мы это уже все проходили. Мы с тобой больше двадцати лет рядом! Кара запустила руку в свои короткие белые волосы и сжала в кулак. — Я… я не злюсь на тебя, нет, не на тебя. Тогда мне не осталось ничего, кроме как заползи на ее колени и обхватить ее талию своими ногами. — Что… Взяв ее руку в свою, соединяя наши пальцы, завожу свои руки назад, и мы сейчас максимально соединены. Чувствую своей грудью, как ее сердце тарабанит удар за ударом. Как потеют ее ладони, и она делает короткие глотки. Медленно тянусь к ее губам, мне хочется их, словно кислорода. Хочется изучить своими губами каждую трещинку в узорах ее губ. — Тэймри Форс! Обыскать здесь все! Кара встает вместе со мной и аккуратно опускает мои ноги на землю. Я даже не ожидала, что она настолько сильная. Оглядываясь по сторонам, она берет меня за руку и, слегка пригнувшись, направляется к зоне воды. Только там я обратила внимание, что Кара не оставляет влажных следов в тех местах, где вода разливается берегом. Через заграждение сначала она выпихивает меня, потом пролезает сама. Оказывается, даже в центре есть потаенные проходы. Свет фонарей и крики солдат становятся все ближе, я оборачиваюсь, и Кара с силой толкает меня, в шоке лечу спиной на землю и думаю, за что она так со мной, пока ее силуэт исчезает из поля зрения.