Intopia

Мое падение заняло секунду. Я оказалась в мягком и знакомом месте. Остилиум! На водительском сидении уже сидела Кара и отключала автопилот. Дав газу, кстати, запрещенного тоже, она вырулила в сторону выезда из города. — Лекарь Кара, приятно видеть вас за рулем снова. Укажите направление. — Автопилот отключен, — цедит Кара сквозь зубы. — Укажите направление. — Ты слышала, Кара? Ты слышала сейчас это? Я аж подпрыгнула на месте и стала тыкать пальцем в навигатор. — Г… голос другой! Не мой Остилиум! — Слышу… дерьмо! Тэймри, вспоминай, вспоминай уже, мать твою, у тебя есть команда, команда, которую ты сама придумала, обнуление Остилиум. Вспоминай же! Не могу вспомнить, когда я видела Кару такой эмоциональной. Орет на меня и орет, будто это что-то может изменить… хотя… — Я женилась на ней, потому что люблю ее! — Это что вообще ты сейчас сказала? Что за фигня? — То, что мне пришло на ум. Я не могу тебе объяснить это. — Ты вот это, что ли, постоянно говорила? Это ты себя так утешала, типа? — Чего ты привязалась?! Я вообще не знаю, куда мы едем, я даже не помню любимый цвет своих трусов! — Бирюзовый! …программа перезапущена… …обновление данных… …назовите кодовое слово… — Страусиный обряд! — выкрикивает Кара, и панель Остилиум тухнет. Мы сидим в полной темноте. Слышен лишь шум двигателя, а фары освещают дорогу из спящего города. Огни удаляются в зеркало заднего вида, а впереди лишь темнота, разрезанная фарами. — Страус… в общем, что? — Остилиум больше твоя машина, но так как существует закон об естественнолизации, если есть пара, то машина становится общей. Я сидела рядом, когда ты вводила кодовое слово. — Что это значит? — Ты вдруг решила, что тебе нужна перьевая подушка, настоящая. Что у тебя болит голова от того, что ты неудобно спишь, а не от того, что тебя кидают постоянно в другой мир… неважно. И мы пошли с тобой собирать страусиные перья, поехали специально в их заповедник. В общем, когда третий страус клюнул тебя в задницу, я сказала тебе, что пора валить, ибо мы им не нравимся. Ты же воткнула себе в место укуса перо и орала, что ты посвященная. А потом тебе позвонили из центра обслуживания и сказали, что нужно менять код. В общем-то все. Мне больше интересно, почему систему перезапускает эта фраза, что она значит? — Как вспомню, так сразу и скажу. — Ты всегда была упертой задницей! — А ты…! Ты… вспомню — скажу! Темнота становилась все гуще, и звезды на небе стали гореть ярче, город уже не было видно, а вопрос, почему мы здесь и куда мы едем, я так и не задала. Я знала и понимала лишь одно, с Карой я в безопасности, даже мое чутье рядом с ней будто домашняя кошка. В ней не чувствуется опасность или желание сделать мне больно. Да и отрицать мне бесполезно, я влюблена в нее и даже в эти раздувающиеся от злости ноздри. Поджав колени к груди, я обхватила их руками и склонила голову набок, рассматривая силуэт блондинки. Ее волосы немного растрепались, тонкие пальцы сильно сжимали и разжимали руль, взгляд метался по зеркалам, и ее грудь поднималась быстро. Кара источала сексуальность и стресс. «Семейство Форс, Остилиум приветствует вас». — Что за??! В полной тишине салона приветственная фраза моей машины чуть не заставила нас обеих испытать предынфарктное состояние. Если честно, я даже взвизгнула как девчонка. — Да, мать твою! Да, да, да! Кара била рукой по рулю и буквально подпрыгивала от радости. — Получилось? — Дааа! Как же я люблю эту машину и тройную систему безопасности! — Так, окей. Что нам это дает? — Нарушение всех правил! Остилиум, отключи маячок. Отключи отображение в системе видеонаблюдения. Отключи вспомогательные системы. Оставь в памяти только маршруты передвижения в ручном режиме. Активируй систему стелс. — И?.. — Теперь мы не отображаемся в системе передвижения. Система стелс была подключена тебе в целях безопасности, теперь даже след колес не считывается дорожными патрулями. Мы пока что невидимы. Где-то интуитивно я понимала все, о чем говорит Кара, но не могла вспомнить, я бы и рвала на себе волосы, да только у меня их нет. От безнадежности и злости я просто зарычала и начала хлопать ладонями по коленям. — Срань! Сраная срань! Я не помню, не помню всего этого, не помню систему машины, не помню коды безопастности, нихрена не помню! Лицо Кары снова приобрело тот самый вид, как в нашу первую встречу без моей памяти. Серое, безэмоциональное. Только сейчас до меня дошло, что она так выглядит просто серьезной. Серьезной, сосредоточенной и собранной. Я опустила свою голову на стекло и прикрыла глаза. Голова моя гудела и трещала от этих событий. Очнулась я от того, что падаю. Но сильные руки меня подхватили, и я уцепилась ладонями за локти Кары. На улице все так же было темно, только воздух тут был более свежий и прохладный, пели сверчки, и я различала где-то вдалеке, как ухает сова. Медленными шагами Кара вела меня к крыльцу деревянного дома. Он был небольшой, один этаж и два окна по обе стороны от входа. Отпечатком мизинца левой руки моя жена открыла дверь. — Свет. В доме загорелись лампочки, и мне пришлось проморгаться, чтобы не резало глаза. Дом был таким маленьким, но таким уютным. Справа находилась небольшая кухня, стоял кофейник и духовой шкаф. С левой стороны стояла огромная деревянная кровать, на полу мягкие серые ковры, а дом изнутри был красиво обшит деревом. Его запах пробуждал во мне какие-то эмоции, очень сильные, но я снова не могла ни с чем их связать. Кара аккуратно опустила меня на постель, заправленную мягким плюшевым серым покрывалом. Заглянула мне в лицо, но я узнала этот взгляд, взгляд врача. — Тебе нужно отдохнуть. — Можно мне сначала в душ? Я воняю как мокрая псина. — Хорошо, только сначала я дам тебе лекарства. Я только кивала. Мой лекарь же отправилась на улицу, и я слышала, как два раза хлопнула дверца машины. Она вернулась с небольшим белым чемоданчиком. Дальше я не стала наблюдать за ее действиями, а стала рассматривать дом. Повсюду были наши с ней фотографии в разноцветных рамках, это удивительное чувство, смотреть на себя, улыбающуюся во весь рот, держа в руке руку Кары, а другой показывая на потрясающего вида обрыв, за которым расстилается океан. Или вот мы сидим на каком-то раритетном мотоцикле, я держу руль, а Кара обеими руками обнимает меня за талию, и ее голова лежит на моей спине. Все это моя жизнь, моя и ее. И как больно осознавать мне, что все это осталось в той части моего мозга, которая отвечает за память. И как горько ей видеть лицо человека, с которым ты связала свою жизнь, и не иметь возможности даже услышать нужные слова. — Пей. Тебе станет лучше. Хватит сил на душ и на сон. Выпив, как мне показалось, безвкусный стакан воды, я действительно ощутила прилив сил. Успев лишь удивленно моргнуть, быстро встала и пошла в душ. Удивило меня и то, что я обошла все предметы в доме и прошла сразу в нужную мне комнату без каких-либо указаний. Мышечная память помнит, видимо, лучше. Ванная комната была светлой, с одной стороны просторная ванна, а с другой душевая кабина. Я быстро скинула с себя остатки тряпок, что были на моем теле, и ужаснулась цвету кожи под ними. Сине-желтые, буро-зеленые и еще масса неизвестных мне оттенков цветов вокруг двух отверстий в теле. Они уже затянулись, и лишь красная корочка и стянутая вокруг кожа говорили о том, что это были сквозные ранения. Забравшись в кабину, я почти простонала от удовольствия. Горячая вода согревала мое тело, стекала по ногам, которые были в траве и грязи. Я смывала с себя этот тяжелый день и наслаждалась благами цивилизации. Только я выключила душ, как услышала, что дверь в комнату открылась и сквозь запотевшее стекло был виден образ Кары с чем-то белым в руках. Я приоткрыла дверцу и вытянула руку. — Ты что, серьезно сейчас? Я снова ладонью показала, чтобы она мне отдала полотенце. — Да что я там не видела-то?! Ты вообще в курсе, кто твой врач? Кто тебя отмывал, промывал и лечил? Да хватит мне свою ладонь показывать, упертая ты жопа! Кара кинула в отверстие душевой кабины полотенце и вышла из комнаты. Но я успела поймать! И ничего не могла поделать с тем, что мне неловко, что она увидит меня голой. По привычке накинула полотенце на голову, чтобы посушить волосы, и от злости топнула ногой, нет у меня больше волос! В комнату залетела Кара с испуганным видом. — Ты не упала? Все хорошо? О, Тэймри, дай я посмотрю. Ничего не оставалось, как проглотить свое стеснение и, прикрывая лишь вторую часть тела полотенцем, встать перед ней грудью вперед. Но буквально через минуту ощущение неловкости исчезло. Кара действительно как врач осматривала мои синяки и раны, поворачивая меня то спиной, то лицом к себе. — Нужны еще ванны, у меня здесь нет столько средств, чтобы быстрее тебя восстановить. Милая моя… Кара потянула руку к моей шее, но тут же ее отдернула и опустила голову. — Я принесла тебе одежду, ты ее любишь… любила, наверное так, да… Смотря вслед ее ровной спине, мне захотелось побиться головой о пол, стену, обо что-нибудь, чтобы хоть что-то в моей голове прояснилось, от этого печального взгляда в моем желудке становилось тяжело и больно. Одежда, принесенная Карой, и правда мне понравилась. Мягкие внутри белые свободные штаны и такая же майка. Когда я вышла, Кара стояла на кухне и возилась с чем-то. До меня донесся запах еды, и на минуту я забыла обо всех своих проблемах. Еда! Буквально вырвав из рук Кары сэндвич, я стала его пожирать, именно пожирать, даже не прожевывая толком. Кара подавала мне какие-то безвкусные овощи, но и они заходили отлично. Когда я уже облизывала пальцы, то поймала на себе ее взгляд. Я отлично понимаю , почему женилась на ней, то, как она смотрела… с такой теплотой, с такой безграничной преданностью и обожанием… — Ты всегда отличалась хорошим аппетитом. Вон таблетка, она чистит зубы. И ложись, тебе нужен сон. Я снова лишь покивала и пошла за таблеткой, найдя ее на столике в кухне, а Кара скрылась в ванной комнате. Приятный мятный вкус распространился по моему рту и щекотал десны. Пока таблетка работала, я расправила кровать, немного взбила подушки и легла, натянув на себя мягкое и легкое одеяло. Да… тут я чувствую себя намного комфортнее, чем в том, якобы, доме. Из ванны доносились звуки воды, и, возможно, мне казалось, а, быть может, так оно и было, но я услышала плач. И лишь сильнее натянула на себя одеяло. Чувство вины поглотило меня целиком, я ничего не могла с этим поделать. Через минут пятнадцать звуки утихли, и Кара вышла в длинной майке до колен из ванны. Ее волосы не торчали как обычно, а просто прядями лежали на голове и лице, это было самое красивое зрелище, что я видела. Лицо ее не выдавало каких-либо признаков слез, и мне оставалось лишь надеяться, что мне послышалось. — Ты выбрала свое место. Голос был тихий, осторожный. Кара смотрела мне прямо в глаза и, отогнув свой край одеяла, легла в постель. Мы лежали на спине в полной тишине, я прекрасно слышала, что она не спит. И только я хотела открыть рот, как Кара развернулась ко мне спиной, и моментально в постели будто образовалась пропасть. Аккуратно, боясь спугнуть ее, я подвинулась ближе и, развернувшись на бок, положила свою руку ей на талию. Чувствовалось напряжение во всем ее теле, но потом оно исчезло, чему я бесконечно обрадовалась. Подвинулась еще ближе и обняла ее по-настоящему, прижимаясь всем телом к ней, Кара схватила мою руку, лежащую у нее на животе, и поднесла к своим губам, легонько поцеловав, она прошептала мне «спи». И мне совершенно не хотелось спать, мне хотелось гладить ее ноги, целовать ее плечи, изучать губами ее спину, коснуться языком… — Пожалуйста, Тэймри, тебе очень нужно поспать. Как только я захотела сказать что-то против, тут же отключилась.