Мотылёк

Помнишь, одинокую звезду на небе? Это одинокая звезда я. И каждый раз, смотря на неё, ты вспоминаешь меня.

      Всё расплывчато. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но не хочу даже вставать. Чувствую себя, будто бы жизнь весит на волоске. Начинаю вертеться по дивану и медленно не спеша открываю глаза. Надо мной склонилось несколько человек, и я сразу села, встречаясь с синим штормом моей жизни. Я сама не заметила, как с виска головы упала моя руку и я не могла, и слова сказать, просто смотрела. Рекордное число моего молчания. Браво. Это случилось. — Алекс, не поможешь мне с чаем? — тактично спросила мама, кивая головой на кухню. Мы были внизу и меня уложили на диван. Часть моего прошлого, часть того, что пытается забыться. Мы оба чувствуем себя неловко. А наши руки почти касались друг друга. Как будто бы ты просто смотришь на саму себя на фотографии, и вспоминаешь, какого это было. До момента, пока мы не разошлись. Так, что это правда, странно. — Как себя чувствуешь? — Айзек заговорил первый. — Запутавшейся, — скажу, первое, что пришло на ум. Мои глаза замерли где-то в одной точки на полу. Айзек засмеялся. — Алексис сказала, что это будет хорошей идей. Как мы понимаем, оба, — Айзек встал, — Она такой не была. — Ты не виноват, — резко сказала я, наконец, сосредотачиваясь на нём. Айзек несколько минут смотрел на меня, я подняла голову выше и улыбнулась. — То есть всё окей? — шатен улыбнулся. — Просто это было неожиданно, так что да. Всё окей, Айзек, — немного соврала я. Айзек Мэттьюз был тем, кто любил контролировать всё. И меня в том числе. Когда, вся правда открылась, то я осталась совсем одна. Только Алекс, осталась со мной. Отношения с сестрой накалялись, наше любимое место на сцене театра было занято, как и вообще место рядом с Айзеком. Но Эмма не могла наблюдать за нами, пока мы были в театре. В один момент Айзек увидел в моей сестре, то, что она и сама боялась заметить. А мы снова начали сближаться и я, кажется, забыла обо всём, что было до этого. — Ты другой, — призналась я, после очередной минуты тишины и неловкости. Айзек хмыкнул и сел на другой конец дивана, смотрел он куда-то вдаль. — То, что случилось с нами, меняет людей, — Мэттьюз потер ладонями, и мы оба посмотрели друг на друга. — Айзек, то, что случилось, сделало нас такими, какими мы есть сейчас, — уверенно сказала я в ответ. — Но ты здесь, Карли. И твоя сестра... И то, что теперь известно. Тебе не кажется, что всё это слишком, и ты просто не можешь с этим справиться? — Айзек Мэттьюз смотрел вроде бы на меня, но глубже. — Я думала, что потеряла всё. А теперь, я не знаю, как принять эту новость. Как просто даже посмотреть ей в глаза, — признаюсь, совсем чуть-чуть соприкасаясь с воспоминанием о той ночи. — То есть мы оба не готовы к этому, — Айзек хлопнул по коленям ладонями, и встал, поднимая рюкзак. — Подожди, что это значит, мы оба не готовы? К чему мы не готовы? — я встала вслед за ним. — Эмма хотела поговорить и со мной, Карли, — тихо ответил Айзек, и потом обернулся ко мне лицом. — Так, что я останусь тут ненадолго у своего отца, — добавил Мэттьюз. — У отца? — снова спросила я его, но потом пригляделась, — Прости, твой отец не Патрик Мэттьюз, случайно? Шатен взглянул на меня с замешательством. Ему хотелось что-то сказать, но в комнату вошла мама с Алексис. — А вот и чай, — произнесла моя мать Кэролайн Джонс с медленно тающей улыбкой. Видим её, какой-то гениальный план не сработал. Я встретила мать с вопросов в глазах и лёгким шоком от такого совпадения. Но я хотела просто начать сначала. Мне не хотелось оборачиваться, чтобы встречаться с тем, случилось. Новая жизнь, которая затягивала меня обратно в прошлое. — Мне надо побыть одной, — скажу, быстро направляясь к двери. Открывая её, оглянусь назад на секунду. Как такое могло произойти? Смешалось прошлое и настоящее. Неужели, мама знала, что отец Айзека преподает в университете? Слышу за собой, как дверь захлопнулась и медленно спускаюсь по ступенькам, направляясь посидеть перед шумным морем. В голове полная каша. И я не представляю, как с ней разобраться. Я согласилась не оставлять театр, и хотела всего лишь одного. Оказаться в городе папы и двигаться дальше. Ну, хотя бы пытаться двигаться дальше. А не увидеть человека, который стал адовым проклятием и моим спасением. Оседаю на песок и смотрю вперед. Меня окутала грусть воспоминаний. Ты смиряешься с одним, но всё оказывается иначе. Как же это принять? Просто поговорить с Эммой и принять, как факт, что она жива. Она, правда, жива, а я только и мечтала, чтобы всё переменить. Качаю головой, опуская голову и чувствую, как всё переставало иметь смысл. Даже этот переезд. Я просто бросила всё так и рванула за идеей чего-то нормального. А получила обратное. — Плохой день? — раздался голос Адама, позади меня. — Как встреча с прошлым, от которого бежишь, — ответила я, поднимая голову. — Я не могу увидеть её, Адам, — спустя две секунды сказала я, оборачиваясь через плечо. — Эй, — Драйвер присел рядом, — Ты и не обязана. Именно такие слова мне и хотелось услышать от кого-нибудь, чтобы твердо понять. Такое было глупо скрывать. Я так расстроена. Без слов, кладу голову на плечо Адама и смотрю на небо. Позади них, всё это видел Айзек. Шатен вышел за Карли следом, но рядом с девушкой уже кто-то был. И для него это было ударом под дых. Я прикрыла глаза и медленно поднялась. — Спасибо, Адам, — произнесла я прежде, чем оставить его одного и увидеть Айзека. В его взгляде была едва заметная заинтересованность, а я тяжело вздохнула, потому что знала как опасно снова открывать одни двери дважды. Каждый шаг, будто бы назад. Каждый взгляд, как мелкое воспоминание о хорошей жизни. Но теперь это выглядит не важным. Ты пытаешься, но все попытки кажутся не достаточными. Мне не хотелось поначалу так быстро уезжать. Просто жизнь перестала меня радовать, как и всё вокруг. А то, что Айзека не было рядом, делало всё куда сложнее. Если бы не он, то Эмма бы убила меня. И мне так тяжело видеть его рядом и говорить о том, что случилось. — Нашла мне замену? — с какой-то странной улыбкой задал вопрос Мэттьюз. Я повернулась и посмотрела на него. — Нет. Это Адам и он мой сосед, и так же он с друзьями пригласил меня участвовать в его пьесе, — отвечу, надеясь не слышать больше такого вопроса. Но Айзек уперто шёл рядом со мной к дому, пока я не остановилась. — Чего тебе надо? — резко задам вопрос, потому что его присутствие только давило на меня. — Твоя мама сказала, что у тебя сеанс у психолога сегодня, — начал Мэттьюз, и я расслабила пальцы. — И я решился подвезти тебя и составить компанию, — Айзек посмотрел на меня, как на друга и я расслабилась. — Извини, — кратко произнесла я, чувствуя как раздражение спало. Видеть перед собой Айзека, как напоминание о том, что это не мой ночной кошмар. Всё это реально. Эмма жива, я тоже. Но папы нет. Всё перемешалось, и стало немного другим. Я всё так же не могла спать, не могла даже поговорить с ней. Будто бы от разговора с Эммой будет легче, как и от того, что снова увижу Айзека. Он испарился из моей жизни после той ночи. И эта боль, эта пустота дала старт тому, что я здесь. Мы оба не спеша дошли до машины в молчание. Я мысленно рисовала разные рисунки на стекле и просто следила за проплывающими облаками. — Ты хотел поговорить со мной после того, что случилось? — спросила я, не отрываясь от окна. Сейчас, я не была готова смотреть ему в глаза. Мне нужна была правда. — Я не знаю, — Айзек вздохнул и вставил ключ зажигания. А я опять погружалась в воспоминания. Бывали моменты, как всё выходило из-под контроля. Будто не было шанса его вернуть и снова чувствовать. Это происходило сейчас. В голове крутился поток мыслей. Машина ехала вперед, оставляя за собой деревья, дома, другие машины, людей, что шли по улочкам города, и только облака были рядом и, пыталась догонять нас. Я думала, сколько нужно таких бесед, чтобы порадовать маму нашей беседой с ней. Слово «сестра» не как не сказать ни вслух, ни в мыслях. Может это уже не имеет смысла. Я была уверенна в ней, хотела быть частью её жизни. Но не судьба этому случится. Медленно делаю щелочку в окне и пропускаю воздух, от чего прикрываю глаза, наслаждаясь прохладой, которая покрывала кожу мурашками заставляя окончательно проснуться. Так открывались шире глаза, и я могла смотреть на весь мир под другим углом. Все беспокойства уходили, и Каролина Джонс улыбалась. Всё было в моих руках. * * *       Вокруг уйма народа, очень темно, но свет давали жёлтые огни гирлянд. Они делали всё куда-то загадочнее, волшебнее и я могла представить себе таинственный лес, где никто тебя не найдет. Танцы сменялись так же быстро, как и песни. У меня не было особой задачи, чтобы потанцевать с кем-то. Я наслаждалась, тем, что происходило и просто стояла у стены. Я радовалась за друзей, смеялась от того, как Алекс подпрыгивала выше всех. Огоньки мигали, и я оглядывалась, представляя большое изобилие листвы и её красоты. Пыльцы отбивали ритм знакомой песни, а губы шептали слова. Я забылась, но и всем было не до меня. Почему-то о таком я часто забывала. У людей есть привычка действительно чего-то не замечать. — Карли, — послышалось моё имя, и я тут же открыла глаза, оглядываясь. «Показалось», подумала я тогда. Но тут внезапно песня закончилась, и я удивилась, как и всё танцующие. — Карли, — повторилось, и мои глаза медленно оглядели весь зал, пока не дошли до сцены, — Я хочу пригласить тебя потанцевать, Карли Джонс. И ты не посмеешь отказать мне. Айзек наклонил микрофон и, смотря прямо на меня улыбался. Моё сердце подпрыгнуло, и у меня действительно задрожали руки. Я заволновалась. А он неожиданно слез со сцены и начал двигаться ко мне. Мне сразу пришлось отлипнуть от стены, и я чувствовала, как многие следили за происходящим. — Вау, — произнесла, когда Мэттьюз протянул мне ладонь. — Просто потанцуй со мной, — сказал Айзек. Я согласилась. А всё вокруг перестало иметь значения, когда я стояла рядом с ним. Это было чем-то волшебным, новым, не тронутым и настоящим. Мы смотрели друг другу в глаза, улыбались, смеялись, я смущалась, но чувствовала, что так и должно быть. Его руки лежали у меня на талии. А мои руки легко окружали его шею, и сейчас мне ненужно было большего. Всё было идеально. Этот момент был идеален. Легкое касание губ друг об друга и поднятый взгляд, немного защищающий, не доверчивый. Но тут другого и не ждут. Доверие хрупкая вещь и сейчас оно оставалось осколками в самом низу, темной неизведанной бездне внутри. Всё было таким же, как запомнилось с прошлого раза. Мистер Риз внимательно за мной наблюдал. А я думала, что у меня была идеальная возможности не послушаться мать и никуда не ехать. Чего она хотела этим добиться? Она действительно верила, что Эмме лучше? — Я рад, что ты пришла Карли, — сказал психолог, но я заметила, что он хотела назвать меня полным именем. — Знаете, у меня была мысль, просто не ехать сюда, — открыто призналась я. Мистер Риз посмотрел на меня долгим взглядом, изучая. — И почему же у тебя были такие мысли? — задал он вопрос. Я улыбнулась. — Ну, а вы представьте, что узнали о том, что ваша сестра не покончила с собой, а находится в психушке. А в гости к вам неожиданно наведался парень, который не дал тебе умереть из-за твоей же сестры, — ответила я, часто дыша из-за эмоций, что завладели мной. — Мне жаль, Карли, — спокойно и любезно произнес Мистер Риз. — Я же вижу, что вы не хотите называть меня Карли, — опять же высказала я свою догадку. — Почему ты себя так называешь? — Мистер Риз не стал меня уверять в обратно, и это мне понравилось в нём. — Моя подруга. Её звали Карли, мы были похожи. И наши имена тоже были в чем-то похожи и созвучны, так что мы решила представляться всем Карли. Это было... Я замолчу, приоткрывая губы. — Как это было? — попытался поддержать беседу Мистер Риз. Я улыбнулась, и опустила голову. — Чем-то нашим общим, вот и всё, — призналась я, — Но её больше нет. Мне нравится, что у меня есть имя Карли, как память о ней. — Тебе страшно говорить с твоей сестрой, Карли? — Мистер Риз попытался подойти к самому важному. Но старался делать это не спеша. Очень осторожно и медленно. — Я не могу смотреть ей в глаза. Просто не могу. Всё, что произошло до сих пор стоит у меня перед глазами. Я не знаю, как просто поговорить с ней. Как сказать, что я... что я прощаю её, — на последнем слове, я подняла голову и посмотрела на мужчину перед собой. — Для начала ты можешь выслушать её, — предложил Мистер Риз, — Дай ей рассказать о том, что она хотела сказать тебе… — Это не изменит ничего, — перебила я его и встала с кресла. — Стоит только сделать первый шаг, Каролина. А дальше будет легче. Вам обоим нужно выговориться. Эмме могло быть так же плохо, как и тебе, всё это время. Но ты же не думала об этом, да? — Мистер Риз отложил блокнот, и я встретилась с удивительно пронзительным, холодным взглядом его глаз. — Я подумаю, — сказала я, спустя несколько минут и села обратно. Мистер Риз улыбнулся и снова откинулся на своё кресло. — Тогда, я думаю, на сегодня хватит, — спокойно оповестил он меня, и я тут же встала, поворачиваясь к нему спиной. За дверью меня ждал пустой коридор и Айзек. Он рассматривал всякие буклеты, плакаты на стенах и как только дверь открылась, взглянул на меня. — Не хочешь, есть? — неожиданно для себя, задам вопрос Мэттьюзу. Айзек, вместо каких-либо ответов улыбнулся, и мне стало спокойнее среди всего остального непонятного, что творилось на душе. Быть рядом, сидеть напротив и просто говорить, будто бы я вижу сон о давно потерянном прошлом. О тех обычных днях, когда казалось нам, было хорошо вместе. Теперь меньше разговоров и больше затянувшихся пауз. Молча наблюдаю за ним, будто бы это нормально. Я знаю, что глупо. Но я люблю наблюдать. Это многое может рассказать о человеке. — Зачем ты здесь? Зачем ты приехал? — спрошу, зная, что я должна знать. — Карли, — уверенно назвал моё имя Айзек. — Не надо этого просто скажи, — прошу, зная, что не хочу слышать. — Ради тебя, — Айзек потупил взгляд, стал серьезным и немного грустным. Он встал из столика и вышел на улицу, оставляя меня одну. Мне это показалось странным. Эмоции потеряли контроль, и я поспешила за Айзеком. На улице пошел дождик, и он окрашивал настроение в серые оттенки. Он стоял под дождем с поднятой головой. Я смотрела на него, как на сумасшедшего. Пока Айзек Мэттьюз не заговорил. — Я не приходил, потому что чувствовал свою вину. А когда ты решила уехать, твоё решение застало меня врасплох. Потому что я хотел сказать тебе про Эмму, чтобы ты знала, что в безопасности. Прости, Карли, я не мог не приехать сюда. После всего, я хочу посмотреть ей в глаза и сказать, что никогда не прощу, — с каждым словом парня, я понимала, что и сама не могла бы простить сестру. — Спасибо, — скажу и подойду к Айзеку ближе. И вот мы, два человека, которых связывало одно прошлое, стояли под дождем. А у меня появилось чувство, что мы оба двигаемся вперед. Не смотря на то, что обрушилось неожиданной новостью. * * *       Серо-белое небо, серо-белая толстовка, серо-белое настроение. Я стою почти около воды, без эмоций, без мыслей и просто как чистый лист. Мне бы хотелось верить, что это чистая строка моей жизни. И больше ни каких ошибок, ни каких сомнений, ни какой боли. Холодный поток ветра подхватил мои волосы, и я улыбнулась. У меня появляется снова ощущения контроля жизни. — Ты готова? — спросил Адам, подойдя ко мне. А я, наконец, повернулась, снимая капюшон. — Конечно. Просто надо было прийти в себя, — Драйвер кивнул на мои слова, и я почувствовала себя готовой на все сто процентов. Адам дал сигнал, и я сделала шаг ближе. — Нет, — произнесу строго, — Так не будет больше продолжаться. Ты и я это невозможно, Чарли. — Но почему? Нам было хорошо, пока ты не убежала. Что случилось? Почему ты такая грустная? — Адам внимательно следил за мной, говоря свою реплику. — А то, что у нас разные судьбы, Чарли, — озвучила я слова, опуская листы с текстом. — Ты из северной стороны, а я из западной. Мы можем только пытаться встречаться здесь на нашем мосту, где встретились случайно. Но рано или поздно, я не приду, — уже не глядя на листки произнесу запомнившиеся слова. — Может ты и права, но тогда мы расстаёмся навсегда. И я больше не взгляну в твои глаза после сегодняшнего дня, — сказал Адам с отчаяньем в глазах. — Прощай, — Адам сделал шаг назад и опустил голову. Шумела вода вокруг. — Вот так, вот просто? — подмечу с удивлением, и подойду совсем близко к нему. — У нас впереди целая ночь, Чарли, — с улыбкой скажу, встречая грустный взгляд. — Просто уходи, и запомни. Помнишь, одинокую звезду на небе? Это одинокая звезда я. И каждый раз смотря на неё, ты вспоминаешь меня, — Адам договорил и отступил назад. — Наверное, нужно больше эмоций, — предложила я, после последней сказанной реплики. Адам безмолвно кивнул. — Да, завтра попытаемся на сцене в театре, а пока мне уже пора, — Драйвер посмотрела на свои часы на запястье. — Хорошо. Удачи в твоих делах, сосед, — произнесу, и потом пойму, что вышло неловко. Адам на минуту посмотрел на меня, затем улыбнулся. — Пока, Каролина, — я натянула улыбку и посмотрела ему вслед. Вздохну, всё ещё смотря, как Адам поспешил к дому, залез в машину и сразу же уехал. Я посмотрела на всё иным взглядом, даже на Адама, который казался отстранённым. Будто я открыла глаза и поняла, что всё то, что было раньше, там и осталось. Жизнь в новом месте приносила собой что-то новое, но вместе с этим оставалось что-то из прошлого. У меня это была боязнь снова впустить в жизнь, человека, который потерял моё доверие. Эмма выглядела безумной, но она понимала, что делала и ей это нравилось. Ей хотелось причинить мне боль. Я видела это в её глазах. Они больше не были полны добра ко мне, а только злобы, которая в них таилась. Я не готова к тому, чтобы она вернулась в мою жизнь. Это больше пугало меня, но мама, она так беспокоится из-за этого. Всё опять повторялось и менялось. И если я верну в свою жизнь Эмму, то мне придется оставить друзей позади. — Как себя чувствуешь? — ко мне подсела Алексис, и я, поджав губы улыбнулась. — Будто бы начинаю с чистого листа, но с огромным багажом за спиной, — уверенно скажу, и Алекс засмеётся, обнимая меня. — Боже, мне не хватало тебя, — произнесла девушка, и я тоже засмеялась. — Теперь мы снова вместе, — прошептала я, и мы с ней отстранились друг от друга, — Но навсегда. — Тебе кажется странно, что здесь Айзек, — уверенно сказала Алексис, не удивляя меня. — Нет, то есть да. Ты знаешь, что я не ожидала его увидеть, — напоминаю подруге и она, соглашаясь, кивнула головой. — А что насчет этого Адама? Мне кажется или он тебе нравится, — Алексис захихикала, а я, улыбаясь, посмотрела вперед. — Я не жду чего-то, Алекс. Посмотрим, что будет дальше, а пока я рада вернуть театр в свою жизнь, — в моих словах только правда, и, договорив, смотрю на подругу. — Всё меняется, Каро, — Алекс смотрела на море, на природу вокруг нас, но её глаза светились от радости. Мы обе знали, что нам не хватало друг друга. И прямо сейчас это момент единства собой и с кем-то, оставляя позади всё остальное. Я чувствовала так, будто была на пороге чего-то нового в своей жизни. Легкий мондраж, который смешивался с взволнованностью, но она была приятная, вызывающая приятные чувства. — Карли, — мы с Алекс обернулись, — Твой телефон, ты оставила его на кухне. Тебе звонят. Айзек подбежал ближе и протянул телефон, который я забрала. А мои глаза застыли на номере, который я запомнила после того, что произошло совсем недавно. — Да, — произнесу, отвечая на звонок. — Да, это я. И я согласна ответить на звонок, — пальцы сильнее сжали телефон, а сердце колотилось об грудную клетку. Я слышала своё дыхание, шум моря отвлекал, и казалось, становился таким сильным, что мне хотелось куда-то убежать. Пальцы на руке сжались, и ногти впились в кожу, давая мне возможность отвлечься. — Карли, — услышала я, голос сестры и сразу выдохнула. — Привет, Эмма, — произнесла я вслух, удивляя Айзека и Алекс. Всё было просто, мне нужно было это сделать. Нужно было ответить на звонок сестры, нужно было это сделать для себя. Но это не было просто для самой меня, как и думаю для неё. В первую очередь я сделала это для мамы. Сидя тут, мне вспомнилось, как всё это время она пыталась привыкнуть к жизни без папы, без Эммы, без привычного прошлого в старом городе и доме. Она дала шанс новой жизни. Мама разрешила и была рада, тому, что мы переезжаем. Она улыбнулась, когда я заговорила сама и предложила это. И сейчас вспоминая это мне кажется, что если мама верит в Эмму. Я могу её выслушать и дать какой-то шанс.