Смерть — тоже приключение

Библиотека «Логоса» располагалась в учебном крыле здания. Это было большое двухуровневое помещение с обилием стеллажей, заставленных книгами. В середине стояли столы со стационарными компьютерами, пользоваться которыми могли любые ученики. При этом благодаря овальной форме комнаты здесь создавалось ощущение уюта, усиленное наличием огромного камина с чугунной решеткой. На каминной полке стояли безделушки, заботливо подобранные Еленой Сергеевной. В промежутках между стеллажами висели старые гравюры и карты. Только в одном месте, возле входа, простенок был пуст, от чего создавалось впечатление щербатого рта, откуда вылетел сломанный зуб. Каждый раз, входя в библиотеку, завуч упиралась взглядом в этот пустой простенок и тут же поджимала губы, вспоминая о вопиющем поведении Ивана Савельевича. Впрочем, сейчас в библиотеке никого не было. Учебный день закончился, и учащиеся предпочитали поберечь зубы, не стачивая их о гранит науки, учителя были заняты на совещании, и Крылова как раз сейчас говорила о том, как падает после каникул успеваемость. В общем, в библиотеке царили покой и тишина. В этой тишине скрипнула дверь и голова пролезла в дверной проём. — Никого.— оповестил друзей Рома. Зайдя в помещение друзья прикрыли за собой дверь и заняли место за спиной Вики которая уже включала компьютер. — Так,вот почта Савельича.— сказала девушка введя пароль. — Попахивает вмешательством в личную жизнь и взломом.— саркастически заметил Артём. Вика приняла эти слова буквально и начала оправдываться: — Я давно заводила ему почту,а пароль он так и не сменил. — Входящих и исходящих сообщений нет.— грустно заметила Даша. — Зато есть черновик.— заметил Макс и Виктория открыла сообщение." Кажется я на правильном пути. Но на этом пути я совершенно один.Думаю мне понадобится ваша помощь! Как только друзья прочитали сообщение буквы с экрана начали исчезать одна за одной. — Что за хрень? Сделай что-нибудь.— обратился к брюнетке Морозов. Но было уже поздно,сообщение пропало. — Что это было?— задал вопрос который беспокоил всех Рома. — Кто-то удалил письмо.— хмуро заметила Даша. — Причём этот " кто-то" сейчас в школе.— как то зловеще произнесла Кузнецова. Вечером старшеклассники сидели в комнате девушек и обсуждали сегодняшнее проишествее. — Я не запомнила фамилию получателя..— разочаровано произнесла Вика. — Как-то с животными связана… — задумчиво вставил Ромка как-будто это чем-то поможет. — Типо лошадиная фамилия ? Как у Островского?— ухмыльнулся Тёмыч. — Как у Чехова.— поправила его отличница. — Не важно.— отмахнутся парень. — Вспомнить бы, как его… То ли Зайцев, то ли Орлов.— начал перечислять Рома. — То ли Волков, то ли Воробьёв.— передразнил друга Макс.— Ромыч,от тебя толку-как от козла молока! — А может и Козлов.— произнёс Павленко и вместе с Максом и Тёмой покатился со смеху. — А вообще,варианта два.— серьёзно сказал Морозов после того как закончил смеяться .— Либо Савельич свихнулся и его попёрли из школы... — Либо он реально нашёл здесь что-то опасное,— продолжила мысль парня Даша.—И за это его убили.

***

В это же время Галина Васильевна сидела над стопкой платежек, сверяя цифры, а Маша протирала поблизости пыль. После прошлого разговора лед между ними окончательно растаял, и было заметно, что обе женщины явно симпатизируют друг другу, даже несгибаемая завхоз. Впрочем, Маша уже знала, как часто напускная мягкость скрывает жесткость, если не жестокость, а за показной суровостью прячется настоящая доброта. — Галина Васильевна, тут из органов… К Виктору Николаевичу! — заглянул на кухню дворник. За его спиной маячил серый силуэт. Маша вздрогнула и поспешно шагнула за полки — не хватало только попасться на глаза блюстителю закона!.. — Виктор Николаевич на педсовете. Чего вы хотели? — завхоз встала навстречу полицейскому. Тот шагнул в кухню, открыл дерматиновую папочку и протянул Галине Васильевне фотографию. — Посмотрите, пожалуйста, вы не видели эту женщину?.. С полминуты завхоз молча разглядывала снимок, словно пыталась запомнить малейшую деталь. — Нет, а кто это? — произнесла она после паузы ровным, бесстрастным голосом. — Сбежала из местной психушки, — вздохнул человек в фуражке. — Врачи говорят — буйная. Значит, вы ее точно не видели? — Нет. — Я тогда ориентировочку оставлю. На всякий случай. Повесите в холле, чтобы ученики были в курсе. Если что — звоните. — Хорошо, — Галина Васильевна взяла распечатку и отвернулась, демонстрируя, что разговор закончен, и посетителю не оставалось ничего иного, как удалиться. — Мария! — позвала завхоз, когда он скрылся за дверью. Маша, холодея, шагнула к ней. — Оказывается, ты сбежала из психушки. Так-так, — Галина Васильевна смотрела изучающе. — Да кто ты такая, черт тебя побери?! — Это все неправда! Я не сумасшедшая! Не сумасшедшая! — закричала Мария, а перед глазами стояли тусклые стены длинного коридора и два рослых санитара, больно выворачивающие в суставах руки… — Значит, это все, — завхоз кивнула на оставленный полицейским лист, — неправда. Что же правда? Может, твои сказочки про украденного сына? На жалость давишь, а сама… — Я вам не врала, Галина Васильевна! Клянусь! — Маша прижала к груди пыльную тряпку, умоляюще глядя на завхоза. — Я сказала правду. Про сына… Пожалуйста, поверьте, я не сумасшедшая. И не выдавайте меня!.. — Так… — завхоз снова села за стол и сложила замком пальцы. — Выдавать не буду. Но здесь ты не останешься. Здесь дети. Я не могу принять на себя такую ответственность. В общем, собирай вещи и уходи. — Но… — Уходи! — Барышни, милые, что это у вас тут происходит? — заглянул на кухню Володя. — Я ее уволила, — холодно отрезала Галина Васильевна. — За что?— недоуменно спросил повар. — Тебя не касается.

***

За окном бушевала метель,зима уже окончательно взяла владение над погодой. Склонившись над столом, Володя хмуро изучал лист бумаги, на который были наклеены сделанные на камеру мобильного телефона фотографии. Вот, например, Галина Васильевна. Она и Войтевич, преподаватель биологии, были здесь еще со времен детского дома. Они явно знали больше других. Знали, но помалкивали. Почему — вопрос. Вот — Маша Вершинина. У нее в школе тоже свой интерес. Какой?.. Время поджимало, а фактов пока было катастрофически мало. В окно стукнули. «Ветка», — мимоходом решил Володя, но тут же напрягся, вспомнив: никаких деревьев поблизости от его комнаты нет. Он поспешно сунул лист ватмана в ящик стола и, приблизившись к окну, резко отдернул занавеску. Там, снаружи, к замерзшему стеклу прильнуло женское лицо в окружении темных густых, полузанесенных снегом волос. Вот так явление! Как говорится, и снова здравствуйте!.. Повар распахнул окно. — Маша, ты что здесь делаешь? — приветствовал он девушку. — Я гу-гуляла. И з-заблудилась, — произнесла она, щелкая от холода зубами. На ней был тоненький голубой пуховичок. Да, негусто в такую-то погодку. — Залезай, — повар подал ей руку, втаскивая девушку в комнату. — А я-то думал, что ты уже давным-давно тю-тю. — Володя! Помоги мне! — на ее длинных черных ресницах таяли снежинки, стекая по щекам невыплаканными слезами. А ведь красиво, чертовски красиво. — Что случилось? — он закрыл окно и стал стаскивать с Маши пуховик. Она была холодной, как ледышка. — Закутайся, садись на кровать. Сейчас коньячку налью — для здоровья, — он подал девушке плед и полез в шкаф, где на экстренный случай как раз стояла небольшая бутылка. Случай сейчас как раз самый экстренный. Вершинина, не возражая, осушила рюмку, а Володя полез за теплыми вещами. — Так что случилось? В чем тебе помочь? — переспросил он, доставая толстые шерстяные носки и свитер. — Мне нужны личные дела учеников, — проговорила Мария, глядя на него расширившимися то ли от алкоголя, то ли от важности момента глазами. — Я ищу своего сына. — Кого?.. — свитер упал на пол, но Володя даже не нагнулся, чтобы его поднять. — Нет, она не опасна. Она здесь по своему делу. Да, я уверен, — говорил он в трубку. — Да, она ничего не знает, убирать ее нет необходимости. В коридоре мигала лампочка. Надо будет завтра сказать, чтобы заменили. — Да, прослежу. Все понял. — Володя закрыл телефон и вернулся в свою комнату, где на кровати, уютно свернувшись клубком, спала Маша. Мужчина сел рядом, аккуратно, чтобы не разбудить девушку, поправил одеяло и невольно залюбовался ее лицом — таким спокойным и красивым… Вот ведь черт! Не было бы всей этой кутерьмы, взял бы ее и уехал куда-нибудь к морю…

***

Андрей бежал по заснеженному лесу. Он спотыкался, ветки наотмашь били его по лицу, цеплялись за одежду, стараясь помешать. Тот, кто преследовал его, был уже совсем близко. Полная луна плясала на небе, словно зритель, маящийся в нетерпении: чем же закончится дело?! Темный лес молчал, но было ясно, что он ненавидит бегущего человека, он хочет его смерти и мечтает о теплой солоноватой крови. От ужаса кровь заледенела в жилах. И тут чудовище, гнавшееся за Андрюшей, схватило его за ноги. — Надя! Надя! — надрывно закричал брат, и девочка проснулась… Подорвавшись с кровати Авдеева поспешно покинул комнату и побежала к брату. — Андрюша,проснись! — Надя? Что случилось? — Мне сон страшный приснился. На вот,возьми.— девочка протянула парню кольцо которое она нашла в лесу. — Оно будет тебя защищать. Пожалев младшую сестру Андрей разрешил ей остаться ночевать с ним.

***

На следующий день компания друзей сидела на уроке и биолога и пыталась делать вид что слушает объяснения преподавателя. На самом деле ребята думали о вчерашних словах и догадках. Что же может быть опасного в этой школе? Месте,где они провели большую часть своей жизни. Их размышления прервал звонок с урока. На мгновение Даша замерла,смотря на выходящего из класса Андрея. Что-то в этом парне есть. Ей нравилось как он заботится о своей сестре,как смотрит на неё. Вдруг она заметила на его руке знакомое кольцо. — Андрей,а откуда у тебя это кольцо?— как бы между прочим поинтересовалась Старкова. — Надя подарила. Она его в лесу нашла.— ответил Авдеев и не сказав больше ни слова вышел из класса. — Ребят,у новенького кольцо Савельича !!— поделилась с друзьями блондинка. — А на вид- приличный человек.— пошутил Макс.— А сам вещи ворует. Не хорошо. — Он сказал что ему это кольцо Надя подарила,сестра его. А сама она его в лесу нашла. — В лесу? — переспросила Вика. — Да.

***

— У них тихий час. Может, подождем? — робко предложила темноволосая, Вика, но блондинка покачала головой и решительно взялась за ручку. Надя и Алиса спали, и Даша, подойдя к Авдеевой, осторожно тронула ее за плечо. — Надя! Надюша! — тихо позвала она. Надя открыла глаза и удивленно уставилась на старших девочек, прежде не проявлявших к ней особого интереса. — Наденька, у меня к тебе просьба! — Даша улыбнулась и присела на краешек кровати. — Расскажи, пожалуйста, про кольцо, которое ты в лесу нашла. — Которое мне гномик подарил? — серьезно уточнила девочка. — Гномик? А кто это? — удивленно переспросила Вика. Она присела на корточки перед кроватью. — Он живет в норке на поляне и охраняет меня и Андрюшу! — пояснила Надя. — Наденька, а ты сможешь нас к нему отвести? Мы хотим с ним подружиться, чтобы он и нас охранял! — быстро проговорила Даша. — А вы что, тоже боитесь? — шепотом задала вопрос девочка. Вика и Даша переглянулись. — Боимся, — подтвердила Вика, и Даша кивнула. — Ладно, — Наденька зевнула и потерла глаза кулачками, — только надо Андрюше сказать. — Нет, Андрюше не надо! — возразила Даша поспешно. — Почему? — девочка в недоумении приподнялась в своей кроватке. — Потому что мы… — Даша смешалась, не зная, что сказать. — Потому что мы девочки, и мальчишкам наши секреты знать нельзя! — подхватила подруга. — Хочешь, чтобы у нас был общий секрет? Девочка широко распахнула глаза. — Хочу!.. А вы мне потом дадите взрослую помаду и пудреничку? — Дадим! Конечно, дадим! — засмеялась от облегчения Даша. Девушки быстро одели Наденьку в теплую куртку, завязали красную шапочку с помпоном, и вот уже все трое, взявшись за руки, побежали во двор. Ворота были приоткрыты, однако возле них околачивался дворник, пытаясь расчистить нападавший за ночь снег. Девочки притаились в кустах, ожидая благоприятного момента. И тут на плечо Даше опустилась чья-то тяжелая рука. — И что это мы здесь делаем? — послышался знакомый голос Максима. За спиной Морозова, как всегда, стояли Ромка и Тёмыч. — Тихо, не ори! — Даша приложила палец к губам. — Мы в лес. — Неужели? — Макс нахмурился. — А киндера зачем с собой прете? Вас её братик за это по головке не погладит. — Уходи! Это наш, девочкин, секрет! — заявила Наденька, как нельзя больше довольная своей особой миссией. — Не возьмете нас — поднимем шум! — сразу же поставил условие Морозов. Даша с Викой снова переглянулись. Делать, похоже, нечего. — Тёмка, отвлеки сторожа, а мы в лес двинем, — уже распоряжался Максим. Артём выбежал из укрытия и добравшись до места где его мог увидеть Семён Андреевич упал на снег и с криками боли схватился за ногу. Увидев ученика сторож побежал к нему . — Что случилось? Ногу сломал? — Нет нет,знаете,вроде прошло.— заверил мужчину Калинин заметив что друзья уже вышла за ворота школы. Встав с земли и прихрамывая побрел в сторону школы. Через 5 минут сторож зашёл в сарай и парень догнал друзей. Они пробирались через лес и Рома,от нечего делать,поднял какую-то палку и теперь шёл, ведя ею впереди себя. Клац! — раздался неожиданный звук, и от палки Ромыча осталась только половина — другая торчала из незаметного под снегом капкана. Ребята вздрогнули: кажется, они избежали опасности только чудом. — А вот и полянка! — обрадовалась Надя, указывая рукой на просвет между деревьями. — Вон там я колечко нашла! — Ты не ошибаешься? — уточнила Вика. — Нет, я вон то дерево помню! Они подошли к старому дереву с неровной, словно покореженной корой. Обошли его… Вроде ничего. Дерево как дерево. — А где гномик живет? — спросила Даша, рассеянно оглядывая нетронутый снег. — Не знаю, — девочка пожала плечами. — Он мне колечко вот сюда, к корням, положил. — Так я и знал! — зло хохотнул Макс. — Ни гномика, ни норки! Опять без толку прогулялись! — Смотрите! — вскрикнула вдруг Вика. На стволе, совсем неподалеку от того места, где девочка нашла колечко, было выцарапано всего одно слово: «SOS». — Это Савельич! — взволнованно предположила Вика. —Ага, он. Он же там не подписался. Откуда ты знаешь?— сказал Рома. — Перестаньте. Зато надпись свежая и кольцо же рядом лежало. Это точно Савельич.— проанализировала ситуацию Дарья. —Конечно Савельич.Он когда вечером тут отдыхал ,занимался резьбой по дереву.— саркастически произнёс Макс. Девочка в красной шапочке отошла от остальных и теперь смотрела прямо на Него. Не боясь, доверчиво, не так, как другие. Правильно, так и должно быть. —Ой, это ты! Вот ты какой! — она улыбнулась, показывая щербинку между передними зубами. — Достань мне шишку, ну, пожалуйста! Она стояла всего в двух шагах. Такая маленькая и хрупкая… Он уже хотел было шагнуть к ней, но тут… — Надя! Ты же обещала! — Андрей, появившийся, как чертик из табакерки, подхватил сестру на руки. — Но я же не одна! Я со взрослыми! — возразила Наденька. — Ах так… Он оглянулся и только сейчас заметил сгрудившихся на полянке ребят. — Вы, придурки, какого фига вы притащили сюда мою сестру? — закричал Андрей в их спины. Они оглянулись. — Андрей! Посмотри сюда! — Даша поманила его к дереву. — Похоже, с Савельичем что-то случилось! Кровь… Он тоже ее заметил. И не поверил своим глазам. Такого не бывает. — Если что-то серьезное, надо вернуться в школу. Позвать на помощь… — Андрей оглядел серьезные лица ребят. — Здесь замешан кто-то из школы, — сухо остановил его Макс. — Ты что, хочешь, чтобы и нас… С Савельичем заодно?.. Между тем быстро, как это всегда бывает зимой, темнело. Где-то с громким шлепком упал с ветки снег. Андрей поежился. — Значит, так, — решительно сказал он, — уже поздно. Девочки, возвращайтесь в школу, а мы пока поищем вашего Савельича. Даша нерешительно посмотрела на подругу. — Пойдем, — кивнула ей Вика. — С нами Наденька, нельзя рисковать. — Хорошо! — Даша оглянулась на Андрея. Всего на минуту их глаза встретились, но в эту минуту обоим показалось, что между ними протянулась невидимая, но прочная нить. Андрей четко ощущал ее, даже когда три тоненькие фигурки почти скрылись за темными деревьями. — Может, я с ними… — Рома прятал глаза, не глядя ни на Макса, ни на Андрея. — Провожу. А то темнеет уже… Мало ли что. Вдруг собака эта… графская. Или еще кто… Он стремглав бросился за девочками, а Максим и Андрей остались одни. — Иван Савельевич! — позвал Макс. Никто не отозвался. Ребята пошли, петляя между деревьями. — Иван Савельевич! — закричал Андрей. — По-моему, мы просто зря тратим время, — Морозов скатал снежок и запульнул его в дерево. — Если бы он был здесь, уже давно бы откликнулся. — Может, он ранен или без сознания, — предположил Андрей. — Слушай, Авдеев, — Макс остановился, исподлобья глядя на одноклассника. — И че ты весь такой правильный? Прям смотреть противно! Всех тебе надо спасти! Ты ведь его даже не знаешь. — А тебе-то что? — Да бесит меня это, понимаешь? Бесит! И тут в тишине один за другим грянули два выстрела.

***

— Ну вот, это ты искала?.. — Володя протянул Маше пухлую папку. Та открыла и замерла. Медкарты старшеклассников! Вот они — лишь протяни руку. Но отчего-то стало вдруг страшно. Сколько долгих лет она искала своего сына, и вот… А если она ему признается, что он скажет? Какой он? Господи, да она наверняка его видела! Уже десять раз проходила мимо… — Ты что, не рада? Маша поспешно бросилась Володе на шею, поцеловала в слегка колючую, пахнущую одеколоном щеку. — Рада, рада, конечно! Только… — она смешалась. Он посмотрел на нее, как всегда, проницательно. — Ладно, вижу, ты и без меня справишься. Мешать не буду. Шероховатая бумага шелестела под быстрыми пальцами. Одна карта, другая… И вот… — Господи! Господи! — Маша опустилась на кровать и, прижав карту ко лбу, заплакала.

***

Виктор с Павлом ехали по лесу на машине первого. — Вить,это не наши?— озадачено спросил физрук заметив два силуэта впереди. Выйдя из машины Виктор и Павел подошли к Максиму и Андрею. — Морозов! Авдеев! Вот уж неожиданная компания!.. Что это вы в лесу делаете? — Мы искали… — начал Андрей. — Подснежники мы искали — перебил его Максим, ухмыляясь. — Не нашли ничего... — Ладно,садитесь в машину. В школе разберёмся. Пришлось залезть в машину. Поляков занял свое место за рулем, и тяжелый джип, сыто рыкнув, плавно двинулся по заснеженной дороге. Обстановка к разговорам не располагала, поэтому все молчали до самых дверей школы. — Морозов, зайди ко мне в кабинет, — пригласил Виктор Николаевич, когда они, оставив машину на стоянке во дворе, вошли в здание. — Что, бить будете? Или так, попугаете в воспитательных целях? — как всегда, ершился Макс. — Переигрываешь парень, — неодобрительно глянул на парня физрук. — А он, Паш, думает, что его отец купил нашу школу и он тут вроде наследника престола, — Поляков сухо посмотрел на ученика. — Но это не так. Собирай вещи, ты исключен… Кстати, твой отец здесь, — добавил он, заметив, как вытянулось лицо Максима. — Э… Виктор Николаевич… А он и вправду здесь? — Макс вдруг растерял весь обычный апломб. — Он действительно приехал?.. — А ты думал, я с тобой шутки шучу? — Виктор Николаевич… — Морозов закусил губу, видно было, что каждое слово дается ему с большим трудом, — не надо отца. Давайте мы сами все решим… без него. — Поздно, Максим, — директор покачал головой. — За свои поступки надо отвечать. В пустом холле было безлюдно и тихо, поэтому каждое слово раздавалось совершенно отчетливо. — Тогда исключайте и меня! — Андрей, о котором все, казалось, забыли, шагнул к директору, загораживая собой Макса. — Я, кстати, не сильно расстроюсь. — Нет, Авдеев, у меня относительно тебя другие планы. Пойдем, Морозов! — настойчиво повторил Виктор Николаевич. Максим обошел своего непрошеного защитника и, сгорбившись, словно заключенный, ведомый на расстрел, поплелся за Поляковым. В кабинете директора сидел, развалившись в гостевом кресле, уже немолодой мужчина с резкими чертами лица. На нем были дорогой костюм и умело подобранный к рубашке галстук. Однако при всей своей внешней аккуратной прилизанности производил он странное впечатление: было в его холодных серых глазах и тонкой линии рта что-то хищное, волчье. Да и улыбка, которой он приветствовал вошедших, походила скорее на оскал. — Добрый вечер, Петр Алексеевич, — директор протянул Морозову руку, которую тот с секундной задержкой, словно нехотя, пожал. — Привет, пап, — выдавил Максим, держа между собой и отцом некоторую дистанцию. — Петр Алексеевич, вынужден сообщить вам, что мы исключаем Максима из школы, — произнес Поляков, усаживаясь в свое кресло. — Петр Алексеевич, вынужден сообщить вам, что мы исключаем Максима из школы, — произнес Поляков, усаживаясь в свое кресло. — За что? — оскал у Мороза стал виден еще явственнее. — За систематическое нарушение правил школы. — Ах вот как… — Морозов сделал шаг к Максу и вдруг коротко, без замаха, влепил ему пощечину. — Вы что себе позволяете?! — Виктор Николаевич быстро поднялся из-за стола. — Максим, выйди, пожалуйста, — мягко попросил директор. Парень молча вышел, едва не прихлопнув дверью застывшую за ней Машу Вершинину. — Максим! — она рванулась к нему, словно хотела обнять, закрыть своими руками-крыльями. — Отвали! — Макс шарахнулся от нее, как от прокаженной, и, стуча ботинками, быстро поднялся по лестнице. — Я сам решу что мне делать с моим ребёнком! — заверил директора Пётр.— А вы конечно хороши... Не уследили за парнем и мне спихиваете. — А знаете что? Я передумал! Максим остаётся в школе. — Вот и отлично.— вновь подобрел Морозов-старший. — Кстати,помните мы разговаривали с вами о кортах? К весне они будут готовы. — Спасибо Пётр Алексеевич,но я вынужден вам сообщить что мы отказываемся от вашей помощи. — Это ещё почему? — Невозможно воспитывать ребёнка который считает себя королём. — произнёс последнюю фразу Поляков и покинул свой кабинет .

***

— Пойдем, — на суровом лице завхоза нельзя было прочитать ни единой эмоции. Вероятнее всего, она собирается, как и обещала, вызвать полицию. Такие, как Галина Васильевна, слов на ветер не бросают… Но Маше было уже все рано. Не возразив ни словом, она последовала на кухню. Здесь завхоз, не говоря ни слова, налила в чашку крепкого чая с прозрачно-тонким кружочком лимона и тремя кусками желтоватого тростникового сахара, так же молча поставила чай перед Вершининой. — Что теперь собираешься делать? — спросила Галина Васильевна. Маша тупо смотрела на плавающий в чае лимон. — Попытаюсь вернуть себе сына, — наконец проговорила она тихо, но решительно. — Да? — завхоз села напротив, поставила локти на стол и уперлась изучающим взглядом в лицо своей собеседницы. — Каким же образом, интересно? Отец его уже наверняка увез. — Не отец он ему! Никогда не был и никогда не станет! — Маша в сердцах хлопнула рукой по столу. Золотистый чай пролился на столешницу, чуть поблескивая в искусственном свете лампы. Завхоз хотела что-то сказать, но тут из коридора послышались торопливые шаги. Виктор Николаевич вошел в кухню стремительно, почти влетел. — А, вот вы где, — сказал он, окидывая взглядом компанию за столом. — Галина Васильевна, вы-то мне и нужны. Проследите, пожалуйста, чтобы Авдеев и Морозов оставались в своих комнатах, они под домашним арестом. — Хорошо, — завхоз чуть приподняла аккуратно подправленные карандашом брови. — А разве Морозов не исключен? — Нет, — Поляков привалился спиной к шкафу, на секунду прикрыл глаза, словно от усталости. — У меня была такая мысль, но я передумал. Парень не нужен собственному отцу. Он там совсем пропадет. Уж лучше пусть здесь остается… — директор встряхнул головой, словно пытаясь взбодриться, и уже совсем иным тоном продолжил: — Мне тут сказали, что приходили из полиции, искали какую-то женщину. Галина Васильевна взяла тряпку, медленно вытерла чайную лужицу под Машиной чашкой. — Да, они оставили фотографию… — проговорила она наконец, когда порядок был восстановлен. — Ну? — Виктор Николаевич протянул руку. — Вот, — завхоз протянула ему снимок, и Маша замерла, отсчитывая последние секунды своего пребывания в школе. И это сейчас, когда ей удалось найти сына!.. Директор без всякого интереса взглянул на фотографию серьезной светловолосой женщины и покачал головой: — Не знаю, никогда ее не видел. Возьмите, у меня еще дела, — он отдал снимок Галине Васильевне и вышел. — А кто это? — спросила Маша, глядя, как завхоз аккуратно убирает карточку обратно в карман. — Моя дочь. Не важно. — Галина Васильевна! Спасибо вам большое! — Вершинина кинулась ей на шею, чувствуя, что никто не сделал для нее больше, чем эта суровая, неприветливая с виду женщина. — Ну, хватит, хватит уже, не плачь, — сухие пальцы бережно провели по щекам, стирая с них слезы. — Хватит. Я же не зверь. Тебе нужен сын, а мальчику — мать.