Твой образ в моей голове

*** А вы когда-нибудь просыпались в чужой квартире, ничего не помня? Гена знал это чувство, он ненавидел его. Мало того, что голова трещит от выпитого алкоголя, так еще ты в непрезентабельном виде с чужим человеком. Когда проснулся Гена, рядом никого не было. Рядом лишь была таблетка аспирина, стакан с холодной водой, а возле кровати стоял тазик, в котором на дне плескалась вода. С кухни веяло приятными запахами завтрака, время на часах заставляло ужаснуться, уже прошло больше половины дня. Кровать была мягкой и так манила Фарафонова, что хотелось прилечь снова. Все-таки он устал от маленького жесткого диванчика, в своей квартирке. Послышались твердые и уверенные шаги за дверью. В комнату вошел Карелин в домашней одежде. Челка смешно свисала, домашние шорты все в пятнах, а футболка была то ли на несколько размеров меньше, чем обычно носит художник. — Проснулся? — Голова трещит — сказал Гена потирая голову и забираясь назад под одеяло — Что вчера было-то? — Мы встретились в парке. Посидели, все обговорили. Я поехал на работу и ты со мной. Там ты познакомился с Андреем, Федей и Деном. Вы выпили сначала немного, а потом на приличную сумму. Ты был очень пьян, а на вопросы о твоем местожительстве ты не отвечал. Ты у меня дома. — Я не говорил всякий бред? Не отвечай, я знаю, что это говорил. — Ты признавался мне в любви. Гене стало очень стыдно за себя и за свое поведение. Он успел открыть только рот, но его уже прервали. — Ты поверил? Я шучу, ты нес всякую философскую херню, про жизнь много базарил, о своем прошлом рассказывал. Кушать будешь? — Ты идиот? Мне так стыдно, а ты тут еще — Гена надул губы, сделав вид, что обиделся — Кушать буду. Карелин расплылся в теплой улыбке. *** Гена уплетал очень поздний завтрак, жадно и быстро, будто еду у него вот-вот отберут. Слава сидел и умилялся. Фарафонов сейчас такой потрепанный. Его футболка висела на нем, лицо заспанное и отекшее, нелепая серая прядь падала на лицо, но ее обладатель игнорировал этот момент. Весь он был похож на хомячка или упитанного кота. Славе надо писать реферат, но сейчас он сидит на кухне и изучает своего приятеля. В кармане у Фарафонова заиграла музыка и он оживился. Схватив телефон, вилка полетела на пол, а Фарафонов был уже в коридоре. — Да? Конечно, помню. Что-то случилось? Да. Да. Нет, я не пил. Где я? А где ты? А, уже там… Уже более оживленный, чем пару минут назад он вернулся к художнику. — Мне ехать надо, скажи адрес. Карелин не любил, когда играют не по его правилам. — Зачем? Ты опаздываешь куда-то? — Да. Меня друг ждет на студии уже 30 минут, а я опаздываю, из головы вылетело… Так какой адрес? — Я тебе скажу, только если мы встретимся вновь. — Конечно и еще не раз посидим в парке. И встретимся в твоем кафе. Или даже с Андреем и Федей… — Я вызываю такси, собирайся. Ванная там. Гена скрылся в глубине квартиры. *** Стыд. Сейчас в чужой квартире, он опаздывал на важную встречу всей его жизни. Алфавит (а именно под таким «прозвищем» выпускал свои песни Курскеев) пригласил его на фит. Такое случается редко, но ведь случается. А еще он вчера сильно облажался. Не пил раньше, ну и не надо было вестись на фразы Андрея. Ну хоть Слава не бросил посередине оживленной Москвы. Отражение напротив выглядело ужасно, но ведь записывать будут его голос. — Ген, такси приехало. Нужно идти. — Туалетная принцесса, ты что не слышала? — Карелин ворвался в ванную, распахивая дверь — Тебя уже ждут. — У тебя не будет лишней футболки? — Для принцессы выберу самый подходящий наряд. Комната Карелина хоть была и мала, но вмещала в себе столько хлама. И видимо художник считал все это невъебенно нужным. В глаза бросались белые листы бумаги. В конце комнаты стоял мольберт. Подойдя ближе он начал всматриваться в рисунок. На нем был изображен парень, где-то в парке, он сидит и слушает музыку через наушники, а рядом стоит гитара. Взгляд направлен в даль. — Держи — в опаздывающего Гену прилетела белая футболка — Нравится? — Очень. Это.? — Ты. Ты все правильно понял — Карелин, взглянул на часы — И ты, кстати, уже сильно опаздываешь. На студию. Проблема была в другом Фарафонов ничего не понял. Но и разбираться сейчас не хотелось. Переодевшись и еще раз отблагодаривши хозяина квартиры, исполнитель понесся на всех парах к машине. Водитель сразу начал высказывать свои претензии. Ну, а Гена просто надел наушники. Благо студия находилась не так далеко, как казалось. Запыхавшийся и уже уставший Гена, вошел в студию. — Ты где, блять, был? — У друга ночевал. Прости меня, Никит, правда, я не хотел, чтобы так вышло. Щенячий взгляд и Курскеев забыл все обиды. — Ладно, тебе повезло на этот раз, но в следующий… — А будет следующий? — Да. Для Фарафонова этот диалог значил очень многое. Он не хотел чтобы Никита его пиарил, но совместные треки — это другое. «Ведь я — ночь, и — я день. Я — луч, я — свет.» — доносилось из маленькой комнатки, где-то в необъятной Москве. *** Напечатав последнюю страницу реферата, Карелин откинулся на стуле. Пиво приятно растекалось по горлу с горечью. Он снова напился, он снова бухой. Неожиданные перепады настроения. Слава скрывал их под любой маской, а их у него было достаточно. Но мало с кем он их снимал. Иметь любой образ, на любой момент жизни. Удобно. Но среди них ты теряешь самого себя. Но новый знакомый, легко менял любые повороты. Слава боялся его оттолкнуть, а уж показывать, что Карелин рисует его по ночам вообще не хотелось. И еще один спасительный глоток. Какое-то тупое шоу по телевизору. За окном темнеет. На кухне еще стоит вторая тарелка. Ни Замай и ни Букер не брали трубку. Скорее всего тусуются где-то в клубе, а художник загнивает в своей норе. И вновь в жизнь врывается рисование. Он хватает кисточку и чистый холст и рисует, рисует, рисует… Понять что-либо было сложно. Но это и привлекало, в новой картине художника. Каждый мог увидеть свой смысл. Если его попрут из института, то он сядет перед ним и станет уличным художником. Может и вправду продавать свои картины? Идея хороша, но Карелин займется ей завтра, уж очень он устал. На экране телефона загорается новое сообщение. «Представляешь мы сегодня трек записали. А завтра клип снимаем. Никита не так уж сильно и орал на меня из-за опоздания. Как твой день прошел?» «Реферат закончил. Картину новую написал. Думаю, может уличным художником пойти? Не те, что портрет за 100 рублей рисуют, а те что картины на улице продают. Конечно, можно пойти на выставку и там их продать, но это не так прикольно. А и поздравляю с первым официальным треком.» «Дополнительный заработок, неплохо. Я могу играть на гитаре, а ты продавать картины. Если честно, мне нравятся твои рисунки. И спасибо.» Теплая жидкость вновь текла по горлу, но она уже не была спасительной, она была лишь иллюзией. Нормально общение — вот спасение от негативных мыслей. *** И за окном виднелся рассвет. Но Карелин не спал, как и Фарафонов. Они писали друг другу всю ночь. Но понедельник отвратительный день и вставать надо через пару часов. «Ладно, спокойного тебе утра.» «И тебе, может встретимся в среду?» «Давай. Я буду ждать.» Гена отложил свой старенький мобильник.Весь вечер, а потом уже и ночь, он боялся спросить про тот рисунок с ним. Сначала он хотел, а потом уже и забыл. Слава же боялся, что Фарафонов спросит его о холсте, но тот, к счастью художника молчал. *** — Новый дубль! Они снимают этот дубль уже, который раз, а Фарафонов все никак не может собраться. Он спал очень мало, думал очень много. Хорошо, что в клипе видны только их темные силуэты. Но из-за этого поймать нужный ракурс было в два раза сложнее. — Еще один дубль, Рики! Гена долго выбирал себе никнейм и выбрал. «Rickey F» — где F значит, а пока, что ничего не значит. Курскеев был в принципе доволен их работой. Неужели ему удастся выбиться из тысячи других исполнителей и блеснуть чем-то своим? Доказать отцу, что он может быть музыкантом. Да, доказать всем, кто смеялся над ним. — Все! Отснято! Все молодцы! Слова радуют всю съемочную площадку. А Гена сразу уходит в «гримерную». Забрав все свои вещи наспех, он собирался вернуться в свою квартирку. Но прямо возле выхода его остановил Алфавит. — Уже уходишь? — Да. Хочется домой, устал я что-то. — Я думал в баре посидим, отметим твои первые съемки. — Ты же знаешь, что я не пью. — Позавчера, как я понял, ты хлестал за милый мой, весь алкоголь из бара. Да еще с незнакомцами, а со мной отказываешься. Слова близкого друга задели что-то в глубине души, домой захотелось в два раза больше. — Никит, у меня настроения нет, позови Кристину или Илью. Он отошел от двери, пропуская музыканта вперед. На улице тепло. Уже начало мая. Все вокруг цветет и пахнет, а на душе все равно паршиво. На другом конце Москвы домой возвращался Карелин, такой же без настроения и один. Друзья не явились в институт, Чудиновский лип, как банный лист, Юля опять доставала с пропусками. А в головах у всей группы одна лишь сессия. В рюкзаке издается сильная вибрация и студент лезет, чтобы достать аппарат. — Алло, Слав, можно я к тебе приеду? — Что-то случилось, принцесса? — Карелин пытается изобразить голос, как можно веселее — Хотя приезжай, настроение дерьмо. Адрес помнишь? — Да. Натянув рюкзак назад, челка снова упала на лицо студента. Легкая улыбка появилась на лице. Этот вечер он снова проведет не один.