Твой образ в моей голове

На часах уже 6 часов вечера. Карелин и Фарафонов подъезжают к зданию, в котором будет проходить выставка. Гена немного нервничал, в то время, когда Слава был абсолютно спокоен. Для него данное мероприятие вполне обычное дело. Ехать пришлось на автобусе, так как все время вызывать такси выходит очень дорого. Лучше потолкаться в душном транспорте, но сэкономить пару сотен. Гена иногда закусывает свою нижнюю губу и поправляет лямку чехла с гитарой. Слава видит в этом свою красоту. Если говорить уж честно, он давно уже наблюдает за каждым движением музыканта. Для Карелина он давно уже ходячее произведение искусства. Но Гена не замечает ни этого взгляда, ни того, что выходить надо уже на следующей остановке. Но когда наступает следующая остановка, то Слава просто вытаскивает из автобуса Фарафонова. Старое кирпичное здание. Кучка людей уже толпится у входа. — Ну, что ж, они не дадут пройти. Пойдем через черный вход. Музыкант ничего не ответил, он полностью доверяет художнику. Главным испытанием на этот момент было пройти через толпу. А ведь художник знал, что надо было ехать раньше! Чтобы не потерять своего друга в этой суматохе, Гена взял его за запястье. Руки у Славы обычно холодные, поэтому он прекрасно чувствует, насколько горячие они у Гены. И вот сейчас, ведя его через всех этих людей, Карелин чувствовал себя нужным и живым. Фарафонов же нервничал, и поэтому с силой сжимал руку художника. Но тот ничего не сказал, значит, можно не ослаблять хватку. То, что художник рядом, успокаивало, но в тот же момент понимаешь, что он будет не один на тебя смотреть. Дойдя до нужной двери и убедившись, что поблизости никого нет, парни зашли внутрь. Слава всегда таскал с собой запасной ключ на всякий там случай. — Ох, ребята, вы как раз вовремя! Давай, Фарафонов, залазь на сцену, доставай все, что нужно, приготавливайся. Гена кивнул и ушел на это подобие сцены. Там, достав свою любимую гитару, начал настраивать ее так, как было нужно. Микрофон и колонки. Хорошо, что они здесь есть, а то Рики боялся, что придется надрывать свой голос, чтобы его услышали в другом конце зала. Карелин же пошел смотреть работы, которые повесил Чудиновский. — О, ты взял работу Букера! И Светло тоже. А работ Андрея я здесь не вижу. — Нахуй этого Замая. Твои работы висят по всей галерее, что может быть круче. Да и потом ты будешь ходить и высказывать свое мнение. К нам даже журналист должен прийти. И все станем знаменитыми и богатыми! Ты сможешь даже бросить гребаный институт! — Пойду проверю, как там Гена. Репетирующий человек не заметил прихода друга, продолжая водить медиатором по гитаре. — Волнуешься? — Очень. Но и не очень. Я не знаю. Я раньше выступал, но в узком кругу лиц и не на мероприятиях. — Не дрейфь, все будет нормально! Ты сможешь, если страшно, просто смотри на меня. — Ты уверен? — Конечно, принцесса! Итак, ты выступаешь в начале, когда показывают мою работу и в конце. И не волнуйся, я всегда буду рядом. Слава подмигнул музыканту и похлопал по плечу. — Все, приехали, кого мы ждали. Все готово. Можем запускать. Карелин соскочил со сцены, оставив товарища на ней. Он сидел, держа в руках гитару и нервно улыбаясь. Мысли метались из стороны в сторону. Люди начали заходить в зал и поглядывать на стесняющегося музыканта. И только в этот момент Фарафонов начал разглядывать интерьер вокруг себя. Стены в темных тонах, снизу еще более темный ламинат. Где-то в углу был бар, в котором вскоре он будет пить. Много разных картин. В разных стилях и материалах. Там живопись, здесь графика. Масло, акварель и даже гуашь. Слава же подошел близко к сцене, чтобы вблизи разглядывать музыканта. И, конечно, тот его заметил. Руки слегка тряслись, хотелось всё быстрее начать и так же быстро закончить. Чудиновский вскочил на сцену и взял микрофон в руки. — Спасибо всем, кто пришел на нашу выставку. Для нас это очень важно, так же как и для всех художников и начинающих талантов. По ходу выставки вы сможете приобрести некоторые работы и послушать комментарии нашего лучшего художника Гнойного. А пока для вас сыграет специально приглашенный начинающий музыкант — Rickey F. Гена продолжал улыбаться, сидеть и смотреть на всех этих людей, пока не заметил, как Слава показывает жестами, что нужно уже играть. Схватившись за гитару, как за спасательный круг, он начал играть. Звук был чудесный, мелодия была заучена наизусть, поэтому музыкант не испытывал проблем. Начать он решил с его последнего трека с Алфи. Исполнять песню за двоих оказалось не так сложно. Но все это время он не отрывал взгляда от Карелина, который так по-доброму улыбался. Свет софитов светил прямо в глаза. Фарафонов только под конец смог расслабиться. И издав последний аккорд; услышал звук аплодисментов. И поклонившись, он спрыгнул со сцены и пошел к бару. В последнее время он пьет столько, сколько не пил за последние 2 года. — Видишь, не все так страшно, как ты думал. Они хлопали тебе, значит им понравилось. — А может они стояли и думали: «Я не хлопаю, тебе пидор! Я даю себе пять!» Слава рассмеялся. — Может и так. Кстати, я видел, как ты пялился на меня. — Эй, ты же сам дал мне этот совет. — Гена шуточно ударил его по плечу — Ну и какой из тебя принц? — Никакой. — Ответил собеседник попивая светлую пенистую жидкость. — А, и почему ты Гнойный? Ты не говорил о своем псевдониме и что он у тебя есть. — Ну, не считал это нужным. Да тем более это самый популярный из всех моих других. А их очень много. Ладно, мне надо найти Дена и быстро рассказать этим ценителям искусства свое мнение. — Я с тобой. Найти организатора оказалось очень сложно. Фарафонов даже не думал, что будет столько людей. Проходя мимо очередной кучки, Славу окликнула какая-то девушка. — Привет, Слав, поздравляю еще с одной успешной выставкой! — Привет, Саш, — Карелин явно не ожидал присутствия этой девушки здесь — Спасибо, а что ты здесь делаешь? — Фотографии, конечно же. Меня Чейни попросил, еще на прошлой неделе. Он разве тебе не сказал? — Нет. Ты его видела? — Он возле стенда. — Еще увидимся. И правда Чейни стоял возле стенда, что объясняя бедному парню. Но увидев своего любимого художника, отправил парня куда подальше. — Гена хорошо выступил, молодец! А теперь твой звездный час, Слава! — Почему ты мне не сказал, что она придет? — Давай, не сейчас, а? Ты же знаешь, она прекрасный фотограф, а то, что она твоя бывшая не меняет ее навыков. Тем более она согласилась щелкать бесплатно. А вот вам мне придется заплатить. Так что, Карелин, меньше возникай, иди работай, а тебе, Гена, я придумаю другое занятие до твоего следующего похода на сцену. Художник молча развернулся и направился в определенном направлении. Он сердится на друга. Очень сильно. Гена не видел его еще в таком состоянии. А Чудиновский повел музыканта к какой-то другой куче людей. — Вот, Гена, знакомься это другие исполнители. Они не известны так, как ты, они еще все только начинают. Предлагаю тебе с ними пообщаться. Такие вот знакомства всегда ставят в тупик. Тебя просто заставляют общаться, общее дело, еще не означает общие интересы. *** Так вечер и заканчивался. Слава водил кругами разных личностей, Гена знакомился с новыми людьми, периодически исполняя что-нибудь на сцене. Пообщаться с Карелиным просто не выходило. Но его картины реально впечатляли. Особенно картина с самим исполнителем. Шикарная детализация и целостность образа. Шикарная гамма и техника. Он вправду очень талантлив в этом деле. Ну вот Фарафонов стоит на сцене и исполняет заключительную песню, про свой любимый город. И все эти надоедливые люди растворяются в огнях Москвы. — Слав, я готов, можем ехать. Фарафонов ожидал видеть кого угодно, но скорее всего Чудиновского рядом с Карелиным, но там стояла, та самая девушка. — Нет, Саш, я уже обещал Гене, что мы отметим нашу выставку у меня. Тем более мы расстались, если ты не забыла. Так что было приятно тебя увидеть, пока. Она развернулась в своих кедах и пошла к выходу. — Так, что говоришь, готов? Тогда поехали! Вновь тесный автобус, где даже вздохнуть дается с трудом. Карелин вновь в открытую пялится на своего друга. А тот вновь ничего не замечает, думая о его проблемах. Какой-то маленький супермаркет возле дома. А дома ждет маленькая Мармеладка, которая уже соскучилась по хозяину. Сидя на маленькой кухоньке, поневоле чувствуешь одиночество. И нецелесообразность своей жизни. Хочется напиться и просто забыться. Парни этим и занимались, спаивая друг друга уже пол вечера. До того момента, пока в доме не погас свет. — Это у меня одного все пропало? — Да это пробки, скорее всего выбило, как обычно. — жаловался художник — Сейчас схожу посмотрю! — Хорошо, только давай повнимательней! Слава встал из-за стола и прошел в прихожую. Надев свои черные тапочки, он выглянул на лестничную площадку. Было слышно, как матерятся соседи в его доме, так громко и яростно. Значит проблема не только в его квартире, а свет подключат скорее всего только к утру. — Ген, это во всем доме. Ген, ты меня слышишь? Ты где? — Я здесь. И, кажется, я на полу. Карелин прошел вглубь квартиры. Фарафонов и вправду сидел на полу, обнявшись с бутылкой. — Ладно, Рики, пора вставать и идти в спальню. — А зачем нам в спальню, Слав? — Спать ты там будешь! Алкоголь на тебя плохо влияет. Подняв тело с пола и доволочив до спальни, он уронил его на кровать. Расстилаться на полу было в тягость, особенно в таком состоянии. Он присел на предмет мебели, Фарафонов сел рядом, видимо он еще не так сильно пьян, как кажется. — Слав, а тебе кто-нибудь говорил, что ты невъебенно пиздат? — Нет, ты первый. Они сидели невозможно близко. Выдыхая одинаково пропитанный алкоголем воздух. Если бы Карелин не повернул бы свое лицо, то многое бы в его жизни не поменялось. Но судьба злая штука, в которую парни не верят. И вот Генины губы накрывают его, увлекая в поцелуй. Такой нежный, смазанный и легкий. Они почти не касаются друг друга. Но в тот же момент это касание вызывает у Карелина много эмоций. Будучи взрослым мужчиной, он впервые целуется с другим мужчиной. Гена пытается зайти дальше, но Слава его останавливает. — Так, принцесса перебухала и ей пора спать. Фарафонов ложится на бок и засыпает. А Слава расстелил себе все же на полу.