Твой образ в моей голове

      Слава не знал, что говорить Гене. Слава молчал, когда Фарафонов неспешно потягивался на его кровати. Слава не мог решить, как лучше поступить: напомнить о том, что произошло вчера или умолчать? А вдруг он помнит? А если забыл?       В любом случае Фарафонова выгонять не хотелось. Ну поцеловались, но ничего же не произошло. Надо ли так беспокоиться?  — Слав, все нормально? Ты молчишь все утро.       Художника отрывают от собственных мыслей и они, как птицы разлетаются в разные стороны. События прошлой ночи крутились в голове так отчетливо, что аж тошно. Почему это так цепляло Карелина, даже он не понимал.  — Все хорошо. Не беспокойся.  — Это из-за той девушки? — Спросил Гена, допивая свой чай — Ну, той девушки, которая фотограф.  — Что? Нет! Причина не в ней.  — А в ком? <      Фарафонов искренне не понимал настроения друга. Из прошлой ночи он помнил только алкоголь.  — Ладно, не хочешь — не говори.       Эта фраза невероятно взбесила художника.  — Хочешь знать, что произошло? Ладно, вчера после того, как я дотащил тебя до кровати, ты полез ко мне с поцелуями. Ну мы и засосались. Теперь я не знаю, как мне себя вести. Я не думал, что ты там…ну, по мальчикам.       Вот именно из-за таких моментов Гена ненавидел алкоголь больше всего. Гена давно твердил себе, что именно алкоголь его самый злейший враг. Выпивая Гена чудил многое, но никогда не лез к своим пьяным друзьям. Это уж точно.  — Прости, что? То есть мы поцеловались? Тебе самое время сказать, что ты решил меня разыграть.       Слава спокойно встал из-за стола, настолько спокойно насколько это можно представить в его ситуации.  — Да, Ген, если ты считаешь, что прикосновение губ это — поцелуй, то да — мы сосались!  — Ну, даже если мы…сосались, то какая разница? Мы были изрядно пьяны! Я даже этого не помню! И мы еще друзья, так что мы можем притвориться, что ничего не было! Если я ничего не помню, значит ничего и не было!       Слава тем временем заваривал новую кружку чая для друга.  — В принципе, я с тобой согласен, забудем прошлую ночь, принцесса!  — Карелин, не говори так двусмысленно, а то я пойму все не так.  — Принцесса, что у тебя за фантазии в голове?  — Да пошел ты!

***

      Очередной день в институте. Скоро уже пятый курс, а там все закончится. Остается около года страданий и мучений. И Карелин ждет от времени, потраченного на образование, большой отдачи в будущем. Ну, не зря же он просыпался в шесть утра, так много лет подряд.       И сейчас Слава должен быть сосредоточен на паре и писать длиннющий конспект или рисовать на полях причудливые узоры, но Слава думает о той ночи, правильно ли он поступил? Сейчас студент сомневался. Стоило сохранить все в тайне. Гене он уже не писал около трех дней. И вроде хочется написать сообщение, но как начать, не знает.  — Хей, Слав, все в порядке?  — Все заебись, Чудиновский.  — Ты на меня еще злишься? Ну я же уже извинялся, ну да, виноват я, что не сказал, кого пригласил, но я же хотел как лучше.  — Да все в порядке, Денис. Я не обижаюсь.       Чудиновский недовольно цокнул, перелистнув страницу в тетради, дабы создать вид работы.  — А вот я обиделся. — Сзади послышался голос недовольного Замая — Какого хуя ты не взял мои работы на выставку? Я думал, мы друзья.  — Андрей, отъебись от человека. — Федя уже ходил в университет, но до сих пор так и не выздоровел. — Если он не выставил твои работы, значит, на это были причины.  — А мою работу Чейни взял. — Уже теперь сбоку послышался голос Светло.  — Да, завалитесь все! — А у Юли видимо заканчивалось терпение.       Карелин так и прослушал всю лекцию, а тетрадь так и осталась пустой. Сбегая по лестнице, он пару раз споткнулся о собственные ноги, до конца дорывая свои любимые старые кеды.  — Сука ебанная, а не лестница.  — Слав, ты уверен, что все хорошо? Ты целый день какой-то не такой. — Чейни уже стоял рядом с художником. — Может тебе надо съездить в больницу? Или лучше дома посидеть? Тебя что-то беспокоит? Ты можешь мне рассказать.       Парни вышли на улицу. Люди уже одеты в легкую одежду и не спеша прогуливаются по улочкам.  — Денис, пообещаешь никому не говорить?  — Обижаешь.  — У меня есть друг, а у этого друга есть другой друг. Вот. И моего друга случайно поцеловал другой друг. — Слава достал из сумки новую сигарету и, сделав манипуляции с зажигалкой, закурил. — И моему другу это понравилось. И теперь он постоянно думает об этом. Вот скажи: он пидорас?  — Ну, скорее всего нет. Это же произошло случайно, но важно понять, нравится ли твоему другу его друг.  — Ну, как друг нравится. Или нет? Я точно не знаю, друг мне не рассказывал.  — Я не знал, что ты куришь.  — Да я не курю. Это просто вторая пачка за сегодня.  — Я думаю тебе стоит меньше курить. — Денис выхватил сигарету из рук художника и потушил ее. — Хотя бы сейчас.  — Можно я буду называть тебя мамой, Чудиновский?  — Только старшей сестрой.

***

      Все эти три дня Фарафонов был погружен с головой в работу. Не выходя из дома, он писал свою часть песни, но потом резко все зачеркивал и выбрасывал. По его мнению, это должно быть нечто особенное. Необычное, неповторимое, заседающее в голове и такое милое сердцу. Но на самом деле Гена пытался вспомнить ту ночь. Что им двигало в тот момент? Алкоголь или все-таки желание близости? Уж очень давно он не заводил отношений, но сейчас для них не самое лучшее время. Говорить со Славой вдруг стало слишком сложно. Да и Карелин не спешил заводить разговор. Но в попытках найти свое вдохновение, Гена решил все-таки съездить к другу.       Быстро собравшись, он направился в ТЦ, где быстро обзавелся нужной покупкой, на оставшиеся от вставки деньги.       Мало кто любит людей, которые так просто приходят без спроса. Фарафонов таких сам ненавидел, но сейчас он именно такой человек. Ему неважно хочет его видеть Славик или нет. Он просто поставит его перед фактом. Сейчас он Rickey F, где F — это я приду к тебе поздно вечером и мне плевать на твое настроение, я просто хочу с тобой поговорить.       И вот уже он стоит перед чужой квартирой и нажимает звонок.  — Кто там?  — Угадай, бля.  — Гена?       Дверь открывается, а перед музыкантом оказывается еще трезвый художник.  — Ты чего тут забыл? — Слава пропускает непрошенного гостя в квартиру. — Да тем более уже поздно. Что-то случилось?  — Да, я вот, решил. — Фарафонов протянул Карелину белый пакет. — Это тебе, а вообще мне дома скучно и одиноко. У тебя есть выпить?  — Есть, но я к зачету готовлюсь. И что это?  — Я тихо в уголке посижу, а это тебе мой подарок. За выставку. После нее мне пару раз звонили и приглашали на разные мероприятия. Да и Я не писал тебе последние несколько дней. Заехал узнать, как дела и все такое.  — Нихуя себе. Ты мне кеды новые подарил. Спасибо тебе. Бля, они пиздатые. Спасибо еще раз, Генка.  — Спасибо тебе.       Слава прошел на кухню и достал холодную банку пива.  — Ген, пиво будешь?  — Ну, давай.       Забрав баночку, Гена широко улыбнулся. Слава замер, разглядывая друга напротив. Когда до художника дошло, что он уж слишком долго пялится на товарища, он смущенно отвел взгляд. Парни молча прошли в спальню. На кровати валялись полупустые конспекты, а телефон разрывался от сообщений Феди и Андрея, которые ежесекундно отправляли фотографии своих записей. От кучи информации голова просто кипела. Гена сел где-то рядом с холстами прямо на пол. Попивая холодный напиток, он водил пальцем по мазкам.  — Слав, ты курить начал?  — С чего ты решил?  — От тебя пахнет, да и в квартире тоже. Неужели трудная неделя выдалась?  — Да и не говори. — Художник судорожно что-то царапал у себя в тетради. — В институте полный завал. Завалю зачет и все. Живу в коробке. Даже Чейни не поможет. Милостыню в метро буду просить. Или придется в Хабаровск вернуться или к Андрею и Феде. В любом случае варианты не очень. А ты как?  — Да, проблемы с песней. Не могу дописать. Никита уже повизгивает от того, что мы не укладываемся в воображаемые сроки. Зато мои уличные выступления приносят чу-чуть больше дохода, чем раньше.  — Это хорошо.       И вновь он с головой в учебе. Мармеладка тихо ходила рядом. В голове у Фарафонова было пусто. Вроде общение налажено и можно уже идти и не отвлекать товарища, но все хочется спросить об одной вещи.  — Слав, а было хоть приятно?  — Ты о чем?       Он поднял взгляд на пьющего в углу Гену.  — Ты о поцелуе?       Исполнитель заметно кивнул и ухмыльнулся.  — Ну, не дурно. Я же говорил, что мы только губами прикоснулись и я тебя остановил. Ты не понимал, что делаешь пьяный же был.  — А если бы я был трезвый, как стеклышко?  — К чему эти вопросы?       Гена уже сидел рядом со Славой, смотря ему прямо в глаза. И снова это ненормальная для обоих близость. Как-то это неправильно, как-то все не так. Гена тянется к художнику, но останавливается в нескольких сантиметрах от его лица. Слава закрыл глаза в ожидании. Но услышал лишь скрип кровати. Гена встал, допил свое пиво и пошел в коридор.  — Что это было, Фарафонов?  — Неуместная шутка, Карелин, не парься.  — Не парься, значит, да?  — А ты, то есть этого хотел?  — Может и хотел!       Гена надел рюкзак на плечо и легко поцеловал Славу. Как в первый раз. Почти невесомо. Но все-таки чувствуя горький привкус сигарет.  — Бросай курить, Карелин.       Он вышел в подъезд. Когда Слава понял, что Фарафонов где-то между третьим и вторым этажом крикнул ему: « Из-за таких как ты и начинают курить!». Но в ответ услышал только его звонкий смех. Слава был в смятении сам не понимая, что делает.       Гена пытался дышать ровно, но организм явно этого не хотел. Раньше он такого не делал. И никогда не собирался. Голова сразу наполнилась мыслями. А текст песни уже сам складывался в голове исполнителя.