Твой образ в моей голове

      Жизнь Карелина перевернул какой-то музыкант с улицы. Теперь каждое утро он просыпался довольный жизнью. И все было бы, как обычно. Если бы он все время не думал о нем. Но Слава понимал одну важную вещь — их странные отношения рано или поздно зайдут в тупик. Уже сейчас они бродят по бесконечному лабиринту, уже страшно завернуть за поворот. Но нельзя же всю жизнь стоять на месте. Даже если ты знаешь, что когда-нибудь придет конец. Но Слава не хотел, чтобы все так быстро кончалось. Он боялся, что ему надоест, и все перегорит, как с остальными. Но также Слава помнил, что Гена особенный. Не такой, как многие. Не такой, как его бывшие девушки. С ним все будет по-другому.       Покормив уже подросшую кошку, Слава приземлился на стул. Фарафонов не объявлялся уже два дня. Неужели он испугался? Художник ухмыльнулся в пустоту. Нет, скорее занят своими музыкальными делами. Достав уже не новый мобильник, он пролистывал старые сообщения, пока не дошел до сообщений своей бывшей — девушки-фотографа. Решив вспомнить былое, он пролистал всю переписку. А ведь он тоже думал, что тогда с ней он будет навсегда. Но запутался и потонул, а она бросилась за ним. И тоже утонула. Слава находил это даже где-то смешным и нелепым. Признаться честно, он ко многому относился легко и непринужденно. Ну, к отношениям уж точно.       «А вообще любить надо котиков, а не всяких там…» — Слава подумал об этом, когда Мармеладка пробежала у его ног. Затем опять смешок в пустоту: «Да не нравится мне он, мы же просто друзья?». Сразу вспомнился вопрос Чейни в тот вечер, когда они собирались поехать к нему на студию.       Телефон завибрировал в кармане и его пришлось достать. Звонит Федя, лучше взять трубку.  — Слав, Замай у тебя?  — И тебе привет, Федь, нет, не у меня. Я его сегодня только в институте видел, а ко мне на подработку он не приходил. А что-то случилось?  — Да, зарою его и плакать не буду.  — Что случилось?  — Идиот он, ну как можно было так сделать, а?  — Федя, скажи внятно, что случилось? — Карелину уже надоело спрашивать один и тот же вопрос, но интерес к этой ситуации не угасал.  — Этот пидор, решил помыть полы. — Начал Букер. — Налил воды в тазик, а тряпки у нас нет. Порылся в вещах, ничего не нашел. Подходит ко мне и спрашивает: «Федь, а у тебя есть тряпка для мытья полов?». Я ему говорю: «У меня есть серая старая футболка возьми ее в шкафу.». Он взял мою белую футболку, которую мне подарила недавно мама. Намочил ее и начал мыть. Моет, моет. Ну, все устал. Решил вылить воду из тазика, поднимает его, а в этот момент в комнату Светло зашел. Я развернулся увидел свою новую футболку в грязном тазике. Начал на него орать. Он берет и тазик из рук выпускает. И вода, сука, на мою сумку потекла. С моими конспектами, документами, телефоном и самое главное — альбомом. Теперь у меня нет, ни конспектов, не документов, ни телефона, ни альбома, да и друг куда-то делся. Светло начал ржать, да ушел. А Замай психанул, на меня еще накричал и тоже ушел. Я теперь еще и виноватый.  — Федь, а у нас послезавтра зачет…  — Да, блять… Ладно, пойду искать этого алкаша. До завтра.       Пошли гудки. В такие моменты, друга искренне жаль, но пошутить так и хочется. Приходится оставаться при своих едких фразочках.       Слава поднимается со стула и отправляется в спальню-студию. За последние несколько дней в комнате развелась такая свалка, как-будто здесь 10 лет никто не убирал. Художник решил перебрать старые рисунки. Некоторые выкидывать было жаль, некоторые хорошо получились, а другие напоминали о чем-то хорошем. Но сделать бардак проще, чем его убрать. Зачем убираться если мусор снова появится? Такой философии придерживался и сам Слава.       Еле как добравшись до стола, обходя грязные кисти и старые краски, Карелин сел учить конспект. Конечно, он был не целый и не все было понятно, но интернет в помощь. Все таки провалить зачет — дело дрянное.

***

      В институт Федя пришел с огромным опозданием, в отличии от Светло и Замая. Оказалось, что Андрей напился вдребезги и поехал к Юле. После утра с Юлей, Андрей подумывает никогда больше не пить. В любом случае, чтобы она не сделала, но Замай трезвый, как стеклышко. Что-то пробубнив про больную собаку, он прошел и сел рядом со мной.  — Как ты?  — Телефон не подлежит возврату, из-за документов приезжает моя мать, конспект мне никто не дает, а мой альбом в мусорке.  — А Андрей?  — Он не пришел в общагу. Я знаю, что он был у зануды. Все-таки я считаю, что он виноват. Может, я и не прав.  — Да ладно, Федь, все еще наладится!       Профессор посмотрел на нас недобрым взглядом, заставляя заткнуться.

***

      И вот наступил день зачета. Слава тщательно учил все два дня. На всякий случай маленькая шпаргалка в ручке, но это уже крайний случай. Андрей и Федя к тому моменту помирились. Но оба они ничего не знали, точнее не учили. И вот после слезных обещаний, что это последний раз, Карелин согласился сесть рядом с ними.       Сначала все шло как по маслу. Они прошли в маленькую аудиторию и сели по одному за каждый стол. Андрей сел впереди Славы, а Федя сзади. И вот им раздали листы и они принялись писать. Точнее только Карелин. Букер водил карандашом по бумаге, а Андрей грыз ручку, отчаянно пытаясь что-нибудь вспомнить. А соседу сзади надоело уже просто сидеть, и он начал ногой толкать чужой стул. Но Слава был увлечен заданиями и не видел намеки друга. После того, как стул покачнулся и студент чуть не упал, он вспомнил про друзей.       Написав на черновике ответы, он уронил его, а Андрей в этот момент уронил карандаш. Тем самым Андрей получил и ответы и карандаш. С Федей все было сложнее. Ему надо было подать знак, чтобы он что-нибудь уронил. Поэтому Слава отчаянно махал рукой вниз, то вверх. Но друг таких намеков не понимал, продолжая сидеть, как олень.       В этот момент сидящий учитель заметил странное поведение Карелина.  — Вам скорую вызвать?  — Вы мне? — Он поднял взгляд на старика. — Нет, не надо, мне просто жарко.       Слава тут же вернулся к выполнению заданий. Точнее создавал такой вид. Теперь Слава решил постучать карандашом. Но до друга опять не доходило. Сделав кучу махинаций, он просто развернулся и отдал черновик Феде.  — Вы что творите, Карелин? Вы списываете?       Подставлять друга очень не хотелось, но и пересдача — дело гиблое.  — Да.  — Выйдите из аудитории. Жду вас на пересдаче. А без нее вы не допускаетесь до сессии.       Собрав вещи, он вышел из аудитории.

***

 — Спасибо, тебе, Слав, можно я тебя расцелую?  — Федя, иди нахуй. Из-за тебя у меня пересдача! Блять.  — Я у тебя в долгу. Обращайся, если что. — Этими словами закончился учебный день. Из-за зачета художник отпросился с работы. Но теперь весь день пошел в никуда. «Ну хоть Гену, может, увижу.» — студент решил набрать своего другого очень хорошего и близкого для сердца друга.  — Алло, Ген?  — Ох, это же Славочка, не сплю ли я?  — Хватит разыгрывать спектакль, принцесса, — Художник уже подходил к автобусной остановке. — Представляешь — меня на пересдачу отправили! Хотел помочь. Знай, лучше иногда не помогать нуждающимся.       На другом конце провода рассмеялись. Таким приятным смехом. На душе становится даже теплее.  — Я могу помочь?!  — Смотри, чтобы тебя на пересдачу не отправили. — Оп, и уже нужный автобус подъехал. — А если хочешь, то приезжай. И покушать прикупи.  — Считай я уже в пути.       Для Гены — это был непредсказуемый, неожиданный звонок. Он ждал, пока ему позвонит Слава, но он не знал, что тот позвонит днем. Ему казалось, что это будет темный вечер, а он бросит все, чтобы приехать.       Гена еще сам не понимает чувств к художнику. Любил ли он его? Нет, только, как друга. Хотел ли он делить его с другими? Нет, он хотел, чтобы он был для него единственным. Играл ли он с чувствами? Нет, он был абсолютно искренним. Хотел ли он с ним общаться? Безусловно. Хотел ли он быть рядом? Конечно. Всегда? Да. Является ли Слава особенным для Гены? Естественно. Хочет ли он его касаться? А как без этого. И целовать? Безумно хочется. Так любит ли он? Все-таки нет.       Забежав в магазин и купив какой-то еды и игрушку для Мармеладки, Гена вновь поехал в чужую квартиру. Это уже становится каким-то обыкновенным пунктом в его жизни.       И вот уже чужая дверь открывается. Все такой же домашний и неопрятный. Гена протянул пакет с едой и прошел в квартиру. Они молча направились на кухню. В прихожей Гена приметил, что друг носит его кеды. Заварив чай и объяснив, что именно Фарафонов должен у него спрашивать, Карелин присел за стол. Первые 3 вопроса он ответил даже не задумываясь, а потом поднял глаза. Он начал заглядывать в чужие глаза, рассматривать их и тонуть.  — Карелин, что вы творите? -Гена скрутил из бумаги шуточную указку и ударил ей по голове друга. — Вы что меня соблазняете?  — Может быть так!  — А вы смелый парень. — Гена закусил нижнюю губу.  — А вы очень привлекательный, профессор Фарафонов!  — Я вам не за комплименты зачет тут ставлю.       Слава улыбался, пока «учитель» Фарафонов не поцеловал его в скулу. Чужое дыхание было так близко, что студент притянул друга ближе. Теперь Гене приходилось стоять согнувши коленки, ведь стул теперь находился далеко. Пододвинув ногой этот стул, Гена сел прямо рядом с художником, их лица напротив друг друга. Дурацкая серая прядь падала музыканту на лицо.  — Ты меня поцелуешь сегодня или нет?       Слава будто очнулся и все-таки прикоснулся к чужим губам. Это уже был настоящий поцелуй, не то, что раньше. Он был более глубокий и страстный. Парни так сидели бы очень долго, но приходится разорвать поцелуй.  — Ген, скажи, а у нас это серьезно?  — Ты про что?  — Про это.  — Ну, про это, это про что?  — Ну, вот про то, что это!  — Карелин, говори нормально!  — Ты любишь меня?       Гену чуть удар не хватил прямо на месте. Меньше всего он ожидал вот этого. Он морально не был готов к такому вопросу.  — Слав, давай вернемся к зачету?  — Как скажешь.       Парни вновь сосредоточились на Славином зачете.  — Ген, не пойми меня неправильно. Я тебя не люблю. Ну, просто это все. Ты мне нравишься, но как друг. Давай без обязательств? Мне сейчас отношения не нужны.  — Без проблем, братан.