Твой образ в моей голове

***

 — Отчислен — Это сказано, так спокойно, так ровно, что даже не сразу веришь в суть происходящего, нет, этого не может быть. Слава в это не верит, когда выходит из института, когда едет в автобусе домой, когда дома он рассказывает о случившемся. А ведь все было хорошо еще пару дней назад.

Пару дней назад

Гена был весь в переживаниях от предстоящего концерта. Он много разговаривал о всякой чепухе, иногда запинался или просто смотрел в стену. Забывал кормить кошку, да и сам забывал поесть. Надевал пару раз футболки не на ту сторону. Слава лишь наблюдал за таким милым (для него) волнением. Но как только Фарафонов выходил из дома, то вся эта суета испарялась. И люди могли лишь видеть Rickey F, человека, который идет к своей цели, а не того волнующегося мальчика. Он за пару месяцев сделал большой скачок вверх: из простого уличного музыканта до дающего концерт музыканта. Естественно, концерт несольный, для такого Гена еще явно не был готов, да и материала недостаточно, но не зря же у него есть Курскеев, который так любезно согласился (ну, когда тебе звонят 24/7 и доебывают везде, хуй тут откажешь). И вот через пару часов Гена выйдет на сцену. Коленки слегка дрожали, но Фарафонов пиздец, как в себе уверен. Карелин говорит ему: «Смотри на меня, и все будет хорошо». На что Гена смеется и вспоминает тот случай на выставке. Многое произошло после их встречи. Но Фарафонов помнит все. Карелин даже и не думал забывать. Любовь, дружба, сейчас это неважно, сейчас важно совсем другое. Гена не помнит, чтобы на него кто-то так смотрел, как сейчас на него смотрит Слава. Пока у входа проверяют билеты, Замай звонит студенту раз пять, но тот даже не хочет брать трубку и ставит на беззвучный. Зал начинает наполняться, а Фарафонов пытается вспомнить, а выключил ли он плиту, когда выходил из дома. Никита что-то спрашивает и Гена молча кивает, отец уже пришел, сейчас Гена полностью согласен с другом. Отец стоит недалеко от сцены, но Карелин стоит ближе. Сегодня Фарафонов выступает без живой музыки (эх, гитару пришлось оставить дома) и ему слегка непривычно от этого.  — Волнуешься? — Прямо за несколько минут до выхода на сцену спрашивает Алфавит.  — Нет, я же такой пиздатый! — С издевкой отвечает Фарафонов, на что Никита довольно качает головой и выходит на свет софитов. Гена спустя определенное количество времени также выходит туда. Когда Курскеев сказал, что у них «Sold Out», музыкант даже не поверил. Но увидев всю толпу, с легкостью признал. И понеслось. Одна песня за другой, он исполняет песни и сольно и с Никитой — они позвали кого-то еще — И они два часа скачут туда сюда. Музыка долбит прямо из колонок, люди пытаются подпевать им. И Гена счастлив. Хоть зал и небольшой (ну не Олимпийский точно, но человек 250 тут точно есть), Гена чувствует невероятное количество энергии, что нахлынула на него в один миг. Карелин стоял там и, улыбавшись, попивал из бутылки, которую ему разрешили пронести, свою любимую нулевочку. И когда концерт заканчивается, Слава уже ждет его. С его отцом. Когда мать Гены нашла их в одной кровати, тем утром, объяснений было куча. На что Слава заверил, что он просто лучший друг ее сына. На что она охотно поверила и оставшийся день провела с мальчиками. Для надежности Карелину пришлось уехать поздно вечером с Гениной мамой, но рано утром он уже вернулся назад. Отец что-то бурно обсуждал с уже подвыпившим художником, но, завидев Фарафонова, прекратили обсуждение и направили взгляд на музыканта.  — Ген, это было… — Ох, у Фарафонова в этот момент руки могли затрястись, но они, видимо, забыли. — Это было классно, правда, мне понравилось, это, конечно, не математика, но тоже неплохо. Молодец. Гена не ожидал такого. Он правда не ожидал похвалы. Но все же хорошо. Это же не сон? Не, слишком хорошо для сна. Они возвращались домой вдвоем. Только Карелин и Фарафонов. Они оба сильно устали. Слава проверил не прибавилось ли звонков на телефоне. Ну одиннадцать пропущенных от Андрея, четыре от Феди, шестнадцать от Дениса, пару гневных сообщений от Юли, два пропущенных и смешная картинка с котиком от Светло. Неужели им всем в один вечер захотелось поговорить с ним. В сообщениях Юли, ничего внятного не было, значит — не так важно, значит — можно ответить и потом. Гена смотрит на него уставшими и довольными глазами. Значит — все хорошо.

***

Решив все-таки зайти в университет, Карелин встретил кучу озадаченных взглядов. За все это время ему больше никто не звонил и в кафе не заходил. Он все свое время тратил на музыканта и на холст с кистью. Встретив Юлю в коридоре, сразу предстоял нелегкий разговор.  — Карелин, ты чего еще здесь?  — А где мне еще быть?  — Тебя отчислили! Еще пару дней назад. За пропуски и неадекватное поведение, Слав, мы тебе всей группой звонили. Ты где вообще был?! Хотя неважно, можешь возвращаться туда обратно.  — Какое неадекватное поведение? Отчислили? — Юля не хотела даже слушать, она удалялась все дальше по коридору. Славе стало смешно. Он направился в кабинет дабы удостоверится в сказанном Юлей. И правда отчислен. За пропуски, за несданные зачеты, ну и пришел пару раз в не трезвом виде, ну с кем не бывает. Но видимо на его оплошности перестали закрывать глаза.  — Карелин, вы талантливый молодой человек и вы легко сможете развиваться без нашего образования, ведь по всей видимости оно вам не особо нужно. Карелин правда не верит. На последнем курсе выставили за дверь. Смешно. В одном шаге от диплома. Нет, такое не могло произойти с ним. Он же из каждой переделки выскакивал сухим. Но не в этот раз. Дома его ждет все такой же счастливый Фарафонов. Славе даже сначала неловко говорить о случившемся. Но переступив через порог квартирки слова сами начинают литься потоком. Он вспоминает, как только поступал туда, все что произошло с ним там, всех одногруппников и друзей и вплоть до кабинета, где ему ясно все дали понять. Гена сказал, что все будет хорошо. Гена уверял его в этом. Гена пытался продолжать улыбаться. И как-то грустно стало художнику. Он молча уехал в свою квартиру, где утром наблюдал рассвет. Но уже днем последовали звонки от Чудиновского, предложившего устроить последний раз вечеринку с Карелиным, в качестве одногруппника.  — Ладно, я приду, Чейни, но с тебя нормальный алкоголь. Вечером он уже переступает порог квартиры Дениса. Он взял с собой Гену. Для надежности, для спокойствия. И все что пытаются ему сказать, все шутят или грустно смотрят на Карелина.  — Бля, ребят, я же не умер, все еще будет заебись!  — Кстати о заебись! — Начал Денис. — Я решил, бросить институт и уехать в Питер! Да, постой, Федя, дослушай. Я открою там бар и там же буду проводить выставки. И приглашать разных людей, ну вон, как Гену приглашал, — Денис указал пальцем на Фарафонова. — Так что, Слав, — Он развернулся к Карелину. — Поехали со мной, в Питер. Пиздато же будет!  — А что ты только Карелина зовешь в культурную столицу? — спросил Светло.  — А кого-то еще отчислили с курса? Все отрицательно покачали головой.  — Поэтому только его и зову. Вот окончите свой институт и приезжайте! После его слов вновь заиграла шумная музыка и вновь послышались радостные возгласы. Вечеринка в самом разгаре а, Гена тянет Славу на кухню, подальше от всеобщего веселья.  — Слав, ты реально в Питер уедешь? Карелин молчал, кроме Фарафонова его ничто не держит теперь в этом огромном городе. Москва — город возможностей, но дышать здесь бывает запредельно трудно. А Питер, как глоток свежего воздуха. Он может в любую секунду сорваться и уехать в северную столицу. Но он так не сделает, пока между ним и Фарафоновым что-то да есть, он не сможет так легко уехать. В любовь на расстоянии художник не верил.  — Я не знаю, Ген, давай завтра это обсудим, не сейчас. Я хочу отдохнуть и пообщаться с друзьями. Я же здесь для этого?  — Ладно, завтра так завтра. На какое-то время им удалось избежать этого разговора. А так вечеринка и правда, была веселой. К концу только кто-то спал в ванной или туалете, а Федя с Андреем до сих пор спорили из-за какой-то чепухи. И лишь Чейни ходил вокруг и оценивал масштаб разъебанности квартиры. Его квартиры. Вышли Слава и Гена из квартиры только утром. Ранним утром. Так как Фарафонов поклялся больше не пить со Славиными друзьями, он был трезв, в отличии от самого Славы. До такси добирались ползком, чтобы Карелин не ебнулся где-нибудь на лестнице. К великому огорчению, лифт ремонтировали (уже вторую неделю). Сама дорога была относительно спокойной, Карелин уснул, очнулся уже дома. Как до него он добрался — не помнит, за то музыкант на кухне помнит все и, дав пару таблеток от головной боли и стакан воды, сел напротив.  — Вернемся к нашему разговору.  — Ген, давай не сейчас. — Жалобно простонал Слава. — У меня голова болит. Где твое сочувствие?  — А не хуй вчера было так нажираться.  — Так все пили! — Возмущенно ответил художник. — И даже если я и поеду, ты же со мной, да? Фарафонов как-то грустно улыбнулся. Он забрал пустую кружку и налил туда холодной воды и вновь поставил ее на стол, пододвигая к Славе.  — А кто тебе сказал, что я поеду?  — То есть так, Геночка? Всё, я подаю на развод!  — Слав, давай серьезно. Ты едешь?  — Ты мне даже подумать времени не дал. Такие решения не принимаются за пару минут.  — Согласен. Но как только ты решишь ты должен сказать мне, для меня это важно. Для меня важен ты. Я правда хочу, чтобы у тебя и у нас все было хорошо. И не надо вот так улыбаться!  — Мне просто так нравится, когда ты говоришь «у нас». Карелин счастлив, что его чувства взаимны. Теперь он хотя бы видит, что они взаимны. Но будет ли он так счастлив, когда придется все-таки сделать выбор? Юля вчера ему говорила, что он может восстановить себе место в институте, но ему придется много работать. Но так же ему ясно дали понять, что он может идти на все четыре стороны. Лучше уехать, чем возвращаться туда. Больше никаких скучных лекций, никакой подработки в дешевом кафе, никаких привычных надписей в подъезде, не будет больше никаких поцелуев с Фарафоновым на старом диване, объятий на кухне, глупых разговоров во время прогулок — ничего не будет. Готов ли он променять все это? Да, он сам пока не знает.  — Пойдем фильм посмотрим? — Отрывает его от собственных мыслей Фарафонов. И они садятся на тот старый диван и включают какой-то фильм. Но им обоим это неинтересно, они лишь притягивают друг друга поближе, смотря друг другу в глаза, вспоминают всё, что было, и думают о всем, что могло бы быть. Обнимаясь и изредка целуя, они оба наслаждались друг другом.