Твой образ в моей голове

***

Следующую неделю Карелин был в смятении. Он решил уже всё, но не мог рассказать об этом Гене. Славе не хочется делать ему больно, особенно, когда у них все хорошо. Когда он видит его счастливую улыбку, язык не поворачивается ничего сказать. Поэтому он молчит. Он хочет признаться, правда, хочет, но Гена смотрит на него такими преданными глазами. К нему на подработку заходит Чудиновский. Как всегда во время, Денис. Карелин только хотел все сказать сидящему напротив музыканту, но, видимо, не сегодня. По правилам он должен отработать в этом заведении еще неделю, пока они ищут ему замену.  — Слав, я заехал спросить на какое число лучше брать? На 29-тое или 2-е? И лучше сразу снять квартиру или сначала в гостинице пожить? Ты как думаешь?  — Может в октябре, поедем, а?  — Какой октябрь? Чем раньше мы уедем, тем лучше. Слава смотрел на него жалобным взглядом.  — Ты еще не сказал ему, да? Карелин, чем дольше ты оттягиваешь, тем хуже. Ты не должен рассказывать ему за час перед отъездом, понимаешь? Скажи сегодня и все. Сказать и каждый дурак может, а вот сделать попробуй.  — Сла-а-ва, давай иди, все, я сам все решу и напишу тебе. Карелин молча кивнул другу. Он прав, лучше рассказать все заранее. Он еще пару секунд стоял и смотрел на уже закрытую дверь и вскоре вернулся за столик. Гена попивал уже остывший чай. Настроение у него сегодня хорошее. Сидит, смотрит в окно и что-то напевает себе под нос.  — Все хорошо? — он переводит взгляд на взволнованного Карелина.  — Денис что-то хотел?  — Да, я у него случайно кисточки для акварели забрал, надо будет вернуть. «Я обязательно все расскажу, но не сейчас», — думает про себя Карелин.

***

 — Слава, ты опять не убрал за своей кошкой! — уже с самого утра орал Гена.  — Это наша кошка!  — Когда ты ее брал, я сказал четко, что она только твоя. — Слава покачал головой, делая вид, будто вспомнил, но в голове — пустота.       Гена уже стоял на кухне и варил кофе. Солнце пробивалось сквозь шторы, прекрасный день. Прекрасный для того, чтобы все рассказать.  — Слав, ты, кстати, решил насчет Дениса? — спросил Фарафонов, когда Слава зашел в комнату. На эту реплику художник подошел ближе к музыканту.  — Да, я как раз хотел об этом поговорить. — Слава сказал это шепотом, заглядывая в глаза Фарафонова.  — И? Что ты решил?  — Гена, тебе кто-нибудь говорил, что хочет тебя прямо на кухонном столе?  — Что? — Гена еле успел поставить чашку с горячим кофе, как на него налетел Слава, увлекая в поцелуй. Карелин и сам херово понимал, что он делает. Внутренне он надавал себе кучу фейспалмов. Ну кто так уламывает на секс, что за дешевые фразочки? Ну, видимо, музыканту сейчас на это похуй, ведь он увлеченно отвечает на поцелуй. Карелин сбрасывает ненужные на данный момент вещи (за что он получит потом он Гены) и усаживает музыканта прямо на стол. Горячие руки лезут под чужую красную футболку, очерчивая бока. Слава выцеловывает чужую бледную шею, оставляя на ней багровые засосы. Гена улыбается.  — Значит едешь, да? Слава остановился и взглянул в чужие глаза. Никогда до этого он не смотрел на кого-то, как на Фарафонова сейчас.  — Да. — Карелин сжал сильнее его за талию.  — Я так и думал, — усмешка куда-то в сторону, и он притягивает Карелина ближе и целует его уже более страстно, покусывая чужой язык и слегка постанывая в губы. Слава не особо понимает чужих маневров, но свободно им поддается.  — Я буду приезжать к тебе при первой возможности, я буду звонить тебе каждый день. — Шептал художник, снимая свою рубашку и освобождая партнера от домашних шорт. Гена лишь тянется вниз, прижимаясь к чужим бедрам и обхватывая их ногами, странно улыбаясь и изредка поглядывая на Карелина.  — Ну, трахайте, как и хотели, товарищ Карелин. — выдыхает Гена, опаляя шею горячим дыханием. — Если вы верите, что я буду вас ждать у окошка.  — А не надо ждать, Ген, надо просто меня любить.       Дальше Карелину стало не до разговоров, скинув уже надоедливую футболку с Гены, он проходится поцелуями от ключиц до низа живота, спуская зубами чужие боксеры, оставляя поцелуи на бедрах. Это возбуждало и завораживало Фарафонова, он наблюдал за движениями Карелина очень внимательно запоминая каждый вздох.  — Ген, а ты раньше спал с мужчинами? — Спросил Слава, стоя на коленях.  — Нет, не предоставлялось возможности.       Художник многозначительно улыбнулся и прикоснулся губами к чужому органу. Слава обхватил горячим ртом член друга и вбирает сразу много. Делая ритмичные движения ртом и языком, он слышал, как изредка Фарафонов что-то мычал, его ноги изредка подрагивали, что сильно умиляло Славу. Ладони бегают по внутренней части бедер, заставляя извиваться музыканта.  — Слав, а ты раньше никому не отсасывал? Ты делаешь это довольно неплохо. — Спросил сидящий на кухонном столе Фарафонов.  — Я просто хорош во всем. Даже в этом. — Ответил художник усмехаясь. — Ну что принцесса, ты знаешь, что будет дальше? Фарафонов спрыгнул со стола и вплотную подошел к художнику, заглядывая в его глаза.  — Ну и что же? Музыкант сам и не понял, как оказался в горизонтальном положении. Карелин копошился в ванной, заставляя Фарафонова ждать. Художник появился в проеме, с чем-то в руках. Бросая все это на кровать, художник садится рядом и стягивает уже с себя лишнюю одежду. Слава зубами вскрыл его и натянул на всю длину, что очень возбуждало музыканта, и тот уже был в нетерпении. Выдавив себе на руку смазку из тюбика, художник потянулся к Гене. Он вошел сразу двумя, нужно растянуть партнера, чтобы не предоставлять дискомфорт. А пока что музыкант только его и испытывал.  — Ну как ощущения, что-нибудь чувствуешь? Фарафонов лишь тихонько промычал, он пытался привыкнуть к новым и странным ощущениям. Слава проникал все глубже, пытаясь найти простату. Сам парень уже был на пределе, возбуждение так и хотело взять верх, но как читал художник на куче сайтов, в первый раз нужно быть подготовленным. И как только Фарафонов почувствовал наслаждение, Карелин перестал сдерживаться. Слава заботливо улыбнулся и вошел в музыканта. Промычав что-то от резкой боли, Фарафонов тут же почувствовал легкий поцелуй партнера. Обняв Карелина, Гена тяжело дышал где-то в шею, а сам Слава давал привыкнуть к новым ощущениям.  — Ты как, Ген? — Тихо спросил Карелин.  — Все заебись, можешь продолжать. Слава начинает медленно двигаться, иногда задевая простату и тем самым доводя Фарафонова до тихих и сдержанных стонов. Сам Гена оставляет маленькие укусы и багровые засосы где-то на плечах и, изредка хватаясь за спину партнера, оставляет там красные полосы. Гена закусывает нижнюю губу, чтобы издавать меньше громких звуков. Слава обхватил своей рукой чужой член и начал медленно скользить по нему, ускоряя свой темп и входя на всю длину. И вот Гена кончает, а после нескольких толчков — и Слава.  — Я же говорил, что выебу тебя. — Спустя пару секунд молчания говорит Карелин, лежа на кровати.  — Я просто тебе поддался, в следующий раз такого не случится.  — Значит, ты отпускаешь меня в Питер? — Слава поворачивается и удивленно смотрит на Фарафонова.  — Да. Как было сложно сказать это слово. Да, сложно вообще отпускать человека, в чужой город, с чужим человеком, но зато он будет счастлив, да? Фарафонов собирался отпустить Славу, навсегда, для счастья самого Карелина. Музыкант уверен, что у художника все сложится, если они вовремя расстанутся, и через пару лет он сможет спокойно встретить его на улице и пожать руку, вспомнить былые чувства, а пока надо наслаждаться тем, что есть, ещё рано загоняться поэтому поводу.  — Ген, я так счастлив, я думал, ты будешь злиться.  — Я буду злиться, если ты не покормишь кошку, Карелин! — Ответил Фарафонов, кидая в Карелина подушку. — Накорми бедное создание, оно не виновато, что у него такой хозяин, как ты. Художник натянул домашние брюки и исчез в квартире. Он чувствует, как Фарафонов ему что-то не досказывает и это очень напрягает. Вроде все хорошо и ситуация прояснилась, но что-то все равно не так. Какая-то недосказанность, недоговорённость все-таки есть. Карелин уже и не знает, что он будет делать без этого парня в спальне. Если его не будет рядом, то, может, все сломается? Он и так держится из последних сил после отчисления. Многим его друзьям показалось, что художнику вообще похуй на это, сам же он воспринял это, как плевок в душу. Кошка терлась об ноги, жалобно мяукая, ее Карелин увезет собой, он, конечно, доверяет музыканту, но так привязался к этому пушистому комочку. Кошка жадно пожирает весь корм, который ей дали, и Слава мило улыбается глядя на неё. На столе начинает вибрировать телефон.  — Да, Денис? — Спрашивает художник.  — Мы едем через две недели, так что заканчивай все свои дела в Москве.  — Хорошо, я тебя понял.  — Ты поговорил с Геной?  — Да, все в порядке. — Отвечает Карелин и сбрасывает звонок. Возвращаясь в комнату, он садится на край кровати.  — Кто звонил? — Спрашивает Фарафонов, не отрываясь от телефона.  — Да, так Андрей кое-что спрашивал.  — Ой, Слав, принеси мне кофе, пожалуйста, с кухни.       В комнату Слава приносит кофе, и Гена в благодарность целует его в лоб. Надо наслаждаться каждым моментом вместе, пока это еще возможно.