четыре двадцать восемь

все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. но временами накатывающая грусть, даже в такие вот редкие хорошие дни, говорила, что да, это реальность. бэкхен загибается от кашля в туалете, ведь думает, что его не слышно. не видно его красных слезящихся глаз. но все как раз наоборот. и он, конечно же, делает вид, что все просто прекрасно. с чонином он все еще не хочет разговаривать. потому что тот обращается к нему так, словно бэкхен что-то ему должен. обижается на горькую правду и больше ничего ему не говорит. бену противно. от чонина. от своих собственных мыслей. от себя. но неожиданно ему становится хорошо. долго отсувствовавшее отличное настроение возвращается, и хочется кричать миру о своей любви. не портит его даже толпа в автобусе, ведь стоит он очень даже удобно, его никто не давит, не наступает на ноги. за окном слякоть и идет снег. вода под ногами хлюпает, и приходится искать обходные пути до дома. машины на дороге его пропускают, зеленый свет загорается почти сразу. бэкхен подрагивает от холода и не чувствует пальцев на ногах. в кармане вибрирует телефон и оповещает, что отключится через тридцать секунд. в лифте бену встречается сосед. — ты снова блондин? я тебя малиновым помню. это заставляет тихо рассмеяться и потом так же тихо добавить «давно уже, еще с августа». квартира встречает тишиной и темнотой. невольно взгляд падает на отражение в зеркале: волосы слегка вьются от влаги, собравшиеся в уголках глаз тени и уставший вид. тем не менее, бэкхен счастлив. кот лезет под руку, не давая разложить пакет с продуктами. на столе лежат шоколад и сладости. чанель приносит курицу. улыбается младшему так счастливо, когда сидит с ногами на стуле в кухне и пьет эрл-грей, привезенный из германии, и чанель улыбается ему тоже. сгребает в объятия, не раздеваясь, и бэкхен смеется, едва не опрокидывая чашку с недопитым напитком. они тихо переговариваются об истории под шум кипящей воды на плите и едят шоколад, не дожидаясь, пока доварится курица. но ее они съедят тоже, после. бэкхен не сдерживает зевка и просит поставить чайник. шоколад тает во рту, и он безумно вкусный. чанель накрывает его руку своей и придвигается ближе. таймер на печке звенит, и пак выключает газ. за окном снегопад, а бэкхен все еще ест шоколад, запивая чаем без сахара. он плетется устало в спальню и заваливается на кровать. тоска накрывает незаметно, и фет из динамиков телефона тому способствует. чанель ложится рядом и обнимает со спины. бэкхен счастлив. но.