четыре двадцать восемь

все далеко не сказочно, хотя и раньше так не казалось. бэкхен ждет чанеля в пустой квартире. сидит на кухне с чашкой оствшего чая, забравшись на стул с ногами, а холодный декабрьский воздух холодит босые стопы. свет в квартире гаснет, как свет в его душе. неожиданно и так, что где-то внутри остается осадок. сегодня какой-то важный для чанеля день. не с его слов — бэкхен узнал это от его друга, который взял трубку за пака. на фоне было слышно музыку, которую собеседник пытался перекричать. бэкхен не нашел в себе сил ответить. молчал несколько секунд, а потом сбросил трубку. он хлещет холодный горький чай без сахара, ненавидит себя и свое тело тоже. и резко становится как-то все равно. на чанеля, на его отношение, на все поводы и причины. просто все равно. бен достает из холодильника яблоко, держит его почему-то ослабшими пальцами и роняет. и эмоции берут вверх. бэкхен сидит на полу и давится слезами, прикусывает ребро ладони в попытке заглушить рыдания. он трясется и ощущает все свое бессилие. и пустоту в душе. он сидит на холодном полу, прислонившись к холодильнику, и дышит через раз. глаза закрываются и безумно хочется спать — бэкхен заставляет себя встать и на ватных ногах плетется в спальню, сразу же падая в кровать и засыпая. ничего не понимает, когда часа через три он открывает глаза. веки тяжелеют, и он почти засыпает снова. полоса света из кухни видна в коридоре. он слышит, как течет вода из крана, как гремят ложки. он запоздало, но понимает, что чанель вернулся. бэкхен переворачивается на бок и сильно-сильно жмурится. кровать рядом прогибается под весом. бен вздрагивает, когда на его талию ложится рука и его целуют в шею. — я так соскучился. и бэкхен прикусывает губу так сильно, чтобы не заплакать снова. он устал от всего этого. но он слишком любит чанеля, чтобы сказать ему об этом.