Episodes

— Ты его обманываешь, — произносит Тэхён, совершенно невозмутимо, как бы между делом, и заинтересованно кусает свой сэндвич. Как будто не он только что обвинил Чимина во лжи. — Я его не обманываю! — возмущается тот с набитым ртом, но потом всё же пытается дожевать свой салат. Тэхён пользуется этим, чтобы выдать аргумент, подтверждающий его утверждение. — Он считает тебя сладеньким пирожочком. Чимин смотрит на него во все глаза, не веря своим ушам. Проглатывает-таки свой салат и ещё более возмущённо возражает: — Но я и есть сладенький пирожочек! Он делает какое-то неопределённое движение рукой, показывая на себя, мол, ты только посмотри, разве я не пирожочек? Он прекрасно знает, как выглядит — с нежно-розовыми волосами, в жёлтой толстовке и с разноцветным рюкзаком. Чимину сейчас нравится такой стиль, и он использует его на полную. — Да, — соглашается Тэхён, и за этим согласием так и напрашивается обязательное «но», — но ты пирожочек, который при необходимости может навалять кому угодно так, что мало не покажется. И ты держишь его в неведении относительного этого. Чимин заметно сдувается. Это правда. Они с Намджуном познакомились всего пару месяцев назад, когда у них с Тэхёном начался их первый семестр в университете, а встречаются и того меньше. Они пока совсем недалеко зашли в своих отношениях, и большинство их прикосновений сводилось к неуверенным поцелуям, смущённому держанию за руки или почти дружескому похлопыванию по плечам, поэтому у Намджуна ещё не было никакой возможности обнаружить под вечными свободными чиминовыми толстовками накачанные руки и кубики пресса… Намджун и понятия не имеет, и Чимина это пугает. Он боится, что тот потеряет к нему интерес, если узнает, что Чимин — не просто милый омега, с которым он познакомился. Что его определяют не только нежные улыбки, и весёлый смех, и аккуратные прикосновения, и приятный запах. Что у него есть и другая сторона — сильная и независимая, которая совсем не нравится альфам, которые с ней сталкиваются. — Омеги не ходят в качалку и не бьют грушу, — бурчит Чимин, чувствуя, как внутри снова просыпается беспокойство. — Я не хочу его отпугнуть. Чимин не сказал бы, что он сильно заинтересован в альфах в целом, у него никогда не было стремления найти себе того, кто содержал бы его и заботился обо всех его потребностях. Спасибо, он вполне может позаботиться о себе сам. Но за девятнадцать лет своей жизни он все же не раз испытывал симпатию к разным альфам — и не раз наблюдал недоумение на их лицах, стоило им только познакомиться с ним чуть ближе. Ни один альфа не хотел, чтобы омега была сильнее него или хотя бы могла сравниться с ним силой. Чтобы не полагалась на него во всём, а была равноценной частью отношений. Возможно, так не везло только Чимину, потому что, конечно же, он знает, что отнюдь не все альфы стремятся во всех смыслах подмять омег под себя. Взять хотя бы Тэхёна с Хосоком — они оба не позволили бы своим отношениям быть неравноправными. Но весь опыт Чимина сводился к тому, что интересовавшие его альфы быстро искали поводы и отворачивались от него, поняв, что за милым личиком скрывается нечто большее. Но Чимину действительно нравится Намджун, и ему совсем не хочется, чтобы произошло то, что случалось уже не один раз: чтобы Намджун испугался и убежал от него. Он боится, что это ударит по нему гораздо сильнее, чем любая неудача до этого. Тэхён смотрит и сочувственно, и снисходительно одновременно: — Ты ведь понимаешь, что он всё равно со временем узнает? Не будете же вы вечно держаться за руки и разговаривать о любимой музыке, — фыркает он. Чимин понимает — и предпочитает пока не думать об этом, надеясь, что решение найдётся само собой. (Возможно, что Намджун в один прекрасный день скажет: «Кстати, я люблю качков. Ты случайно не качаешься?») — К тому же, — продолжает Тэхён, — ты ведь сам знаешь его с разных сторон — и тебе он потому и нравится. Если бы ты знал его только таким, каким увидел на сцене, разве ты бы так запал на него? Тэхён снова прав. Они познакомились в клубе, куда их притащил Хосок. Намджун в тот день читал рэп, и по всему его образу на сцене Чимин подумал бы, что он из тех самоуверенных альф, кто прижмёт тебя к стенке в переполненном народом клубе, влажно целуя в шею, и будет гладить через джинсы, пока ты окончательно не потеряешь голову и сам не попросишь увести тебя в более укромное место. И, с одной стороны, это, безусловно, было горячо. С другой — совершенно не то, чего Чимину бы хотелось. Когда же после выступления Хосок представил их, Намджун оказался неловким и путающимся в собственных ногах, смущенно улыбающимся на комплименты — с этими его богическими ямочками, которые так и хотелось ткнуть пальцем. Он был милым и забавным, с уважением относился к личному пространству и внимательно вслушивался в слова других, пытаясь ничего не упустить среди оглушительного шума вокруг. Чимин никогда бы не подумал, что можно так быстро и так конкретно запасть на человека, с которым только что познакомился, но противостоять шарму Намджуна было совершенно невозможно. Чимин вздыхает, словно признавая поражение, но понятия не имеет, как можно рассказать и объяснить всё Намджуну, да, если честно, и не горит желанием, потому что, как бы печально это ни было, предполагает, что случится после. Разумеется, Чимин совсем не ожидает встретить Намджуна в спортзале, тем более во время своей тренировки. Намджун, в отличие от него, не тренируется специально. Его главный вид тренировок — продолжительные прогулки по паркам Сеула и катание на велосипеде, поэтому вероятность встретить его в зале практически равна нулю. Но именно это и случается уже через пару дней после разговора с Тэхёном, когда Чимин ещё не успевает придумать никакого плана дальнейших действий. — А, Намджун-хён, — слышит он голос Чонгука со стороны входных дверей, и даже не сразу может сообразить, к кому тот обращается. — Ты за Чимином? Мне кажется, он ещё не закончил. Услышав своё имя, да ещё и после имени Намджуна, Чимин испуганно оборачивается, но прятаться некуда. Намджун совершенно точно пришёл не за ним, он вообще не знает, что под «тренировками» Чимин подразумевает не только танцы, когда говорит, что будет занят после занятий. Но явно узнает теперь, потому что на Чимине баскетбольная майка, открывающая руки, и специальные перчатки, в которых он только что колотил грушу, чуть не сбившую его с ног в ответ, когда он резко отвернулся, разом забыв о ней. Намджун смотрит на него изумлённо несколько секунд, потом моргает, словно всё ещё с трудом понимая, где находится, и поворачивает голову в сторону стоящего рядом Чонгука, но глаз с Чимина так и не сводит. — Я, э… принёс Хосоку его планшет, — произносит он, озвучивая настоящую причину своего появления. — А, Хосок-хён, наверное, в раздевалке, давай я ему передам. Намджун автоматически пихает планшет Чонгуку в руки, и тот, фыркая, уходит, наверняка понимая ситуацию совсем не так, как есть на самом деле. Не зная, что Намджун прилип к Чимину взглядом не потому, что считает его горячим и сексуальным, а потому, что он в шоке и не знает, как реагировать. Чимину даже кажется, что Намджун сейчас просто развернётся и уйдёт, потому что сделал то, зачем пришёл, а разбираться с Чимином в его планы вовсе не входит. Но Намджун делает неуверенный шаг вперёд, потом ещё один, и ещё, пока, наконец, не оказывается рядом с Чимином, который даже не сомневается, что все его беспокойство и страх написаны у него на лице. — Вау, — говорит Намджун, и это совсем не то, что ожидал услышать Чимин, хотя обнадёживаться не стоит. — Вау? — переспрашивает он, не зная, что сказать и надеясь получить мнение Намджуна без лишних наводящих вопросов. Намджун как-то зачарованно тянется к нему, обхватывает его руку чуть ниже плеча и замирает, наверное, сам смущаясь своего порыва. Но руку не убирает — проводит большим пальцем вверх-вниз по напряжённому бицепсу. — Вау, — подтверждает он. — Так вот, значит, какие у тебя тренировки? Не танцы? — спрашивает, но без какого-либо осуждения, которого ждал Чимин. — Танцы тоже! — пытается оправдаться он. — Но не только. Ты разочарован? Внутри всё переворачивается от мысли, что Намджун может сказать «да», подтвердить его опасения, уйти, как и другие до этого. — Разочарован? — непонимающе переспрашивает тот. — Почему я должен быть разочарован? Это же круто. Это ты можешь быть разочарован во мне, потому что я не могу сравниться с тобой по крутости. Его слова заставляют Чимина неуверенно улыбнуться. — Правда? Конечно, он имеет в виду не сравнения по параметру крутости, и Намджун прекрасно это понимает. — Конечно, — слегка хмурится он. — Не представляю, кому бы пришло в голову отказаться от тебя из-за этого. На лице Чимина, видимо, всё написано очень ясно, потому что Намджун читает его без труда, понимая, что попал в самую точку — что именно так всё и случалось прежде. Он притягивает Чимина в объятие так стремительно, что тот даже не успевает среагировать, просто утыкаясь носом ему в плечо, что с одной стороны не очень удобно, но с другой — со всех других сторон — просто волшебно и дарит ему уверенность, которой ему так не хватало всё это время. — Поверить не могу, что я даже не заметил, — говорит Намджун у него над ухом. — Тебе, наверное, было смешно, когда я тебя до дома провожал? Чимин, даже не глядя на него, знает, что Намджуну неловко. На самом деле, Чимин уже лет с тринадцати точно всегда провожал себя до дома сам, в том числе и поздними вечерами после тренировок, не боясь наткнуться на каких-нибудь дерзких альф, но… — Это было мило, — признаётся он. — И мне приятно, что ты обо мне заботишься. Но я не хочу, чтобы ты считал меня беспомощным. Возможно, Чимин хочет сказать вовсе не это, а гораздо больше, но не может найти слов, чтобы высказать всё, что его волнует и что он чувствует. С Намджуном хорошо, спокойно. Он знает, что на него можно положиться и что Намджун действительно заботится о нём. И это приятно, потому что Чимин никогда не чувствовал этой навязчивости, свойственной многим альфам, и не замечал выпячивания чувства собственной важности. С Намджуном комфортно. Но в то же время Чимину важно дать ему понять, что он не беспомощный котёнок, который не может сам донести сумки из магазина и за которого везде и всегда нужно платить. И что он не потерпит чрезмерной опеки и ограничения своей свободы. Кажется, Намджун всё понимает и без пояснений. — Я никогда не считал тебя беспомощным. И никогда не стал бы контролировать. — Он сжимает Чимина в своих руках, как будто ему просто физически необходимо быть ещё ближе. — Мне жаль, что ты не решался сказать мне. Но ты можешь больше не волноваться. Намджун говорит не много, но Чимин тоже понимает, что он хочет сказать, и чувствует благодарность, хотя пока что трудно до конца поверить, что Намджун просто хочет быть с ним, с таким, какой он есть, и вовсе не собирается навязывать ему ни своё мнение, ни чужие стереотипы. — Но я всё ещё милый пирожочек, если что, — считает важным пояснить Чимин. Говорить с намджуновой футболкой почему-то куда легче, чем с ним самим. Намджун усмехается, проводя пальцами по его спине. — Конечно. Пирожочек, который сможет защитить меня от гопников, слоняющихся возле клуба. Чимин смеётся и тыкает пальцами ему в рёбра в ответ на такую шутку, но не выпускает из объятий, когда Намджун дёргается в сторону. С Намджуном слишком хорошо и правильно, чтобы отпускать его — сейчас и когда-либо вообще.