Episodes

— Хён, привет! Как делишки? Намджун бросает взгляд в угол экрана, но видит только: 15:24, что никак не отвечает на заданный ему вопрос. Наверное, его не должен настораживать звонок Тэхёна, потому что звонит тот ему достаточно регулярно, но — настораживает. Намджун знает Тэхёна буквально всю жизнь, сколько сам себя помнит, недаром же они двоюродные братья, а потому понимает, что тот отнюдь не всегда так безобиден, как может показаться на первый взгляд. Сейчас у него нет причин подозревать Тэхёна в чём-либо, но какое-то шестое чувство подсказывает Намджуну быть осторожным. Намджун шестому чувству доверяет, но не может предотвратить что-то, что ещё не случилось, тем более пока Тэхён просто спрашивает, как у него дела. Поэтому Намджун отвечает: — Так же, как и всегда. А у тебя? Без лишней информации. Обычно этого достаточно для начала непринуждённого разговора. По плану, Тэхён сейчас должен начать болтать, и беседа потечёт естественным путём. — Опять не отрываешься от компьютера? — со знанием дела спрашивает Тэхён, попадая в самую точку. — Хён, тебе нужно отдыхать. — Можно подумать, ты сам не проводишь круглые сутки за компьютерными играми, — фыркает Намджун, зная, как Тэхён обычно проводит свои каникулы. — Я, между прочим, поехал на каникулы домой. Провожу время с семьёй и все дела. Бабуля закармливает меня до смерти… Но я не о том. Хён, у меня к себе серьёзное дело. Точнее… просьба. Очень важная просьба, хён. Вот оно, думает Намджун. Шестое чувство снова его не подвело. Он ещё не знает, о чём попросит Тэхён, но уже предполагает что-то ужасное и унизительное. Что-то, в чём он уже заранее не хочет принимать участия. — Нет, — твёрдо отвечает Намджун. Он не может просто повесить трубку и поставить Тэхёна в игнор, но может отказаться, ведь так? — Ты ещё даже не выслушал! — искренне возмущается тот, но Намджун не ведётся. — Я не пойду получать твой заказ в каком-нибудь подозрительном магазине или сдавать твою книгу библиотекарше, у которой фетиш на парней в очках, или выгуливать твоего хамелеона, или… Намджуну странно об этом думать, но всё это действительно реальные истории из его жизни, и все они связаны с Тэхёном. — Эй! У меня больше нет хамелеона, ты сам знаешь, что я приютил Гугла, потому что он потерялся, и как бы я ни хотел завести своего, я не могу, потому что Чимин не любит ящериц, и я должен уважать его мнение, и, кстати, о Чимине. Намджун чувствует, как по спине бегут мурашки от упоминания этого имени, но не успевает насторожиться, а потому и морально подготовиться, когда Тэхён продолжает: — Я уехал, и Чимин остался дома один и… Хён, это очень важно, я не шучу. Чимина нужно регулярно обнимать. Он говорит, что всё в порядке, но меня нет уже почти неделю, и я чувствую, как ему плохо. Хён, ты должен пойти и пообнимать Чимина за меня. — Что? — только и может тупо переспросить Намджун. Все мысли в голове разом останавливаются, и, кажется, из одного уха в другое проносится лёгкий ветерок, потому что его мозг, обычно очень себе даже работоспособный и продуктивный, не способен сложить в одно законченное и адекватное по смыслу предложение слова «Намджун», «Чимин» и «обнимать». — Ты что, издеваешься? Ему хочется надеяться, что его голос звучит возмущённо или хотя бы просто удивлённо, а не задушенно, как кажется ему самому. Потому что Чимин — милый, красивый, волшебный. Чимин — как тёплое солнце, как полевые цветы, как переливающиеся на свету мыльные пузыри. Чимин — чудесный. Чимин нравится Намджуну так давно и так сильно, что тот уже не может вспомнить, когда было иначе. И Чимин — лучший друг его брата, знакомый с Намджуном лишь постольку-поскольку, совершенно в нём незаинтересованный и для него недоступный. — Хё-он, — тянет Тэхён, и, даже не видя его, Намджун знает, что он закатывает глаза. — Я серьёзно. Это очень важная и ответственная миссия. Я не могу поручить её кому-нибудь другому. Ты же не хочешь, чтобы Чимину было плохо? Конечно, Намджун не хочет. Но не знает, что ответить, боясь, что любые слова прозвучат слишком однозначно и очевидно. Это вообще чудо, что Тэхён ещё не знает о его чувствах, потому что пересекаются они с Чимином не так часто, как, возможно, хотелось бы Намджуну. Но эти нечастые встречи пока что спасали его от рассекречивания. — Как ты себе это представляешь? — беспомощно спрашивает Намджун, каким-то краем мозга отмечая, что, узнав суть просьбы, почему-то всё ещё не повторил своё категоричное «нет». — Я нагряну к вам домой и брошусь обнимать его? Мы же почти друг друга не знаем. Это бред. — Хён, — строго произносит Тэхён. Его легко представить воспитателем в детском саду или учителем начальных классов, способным одним словом заставить замолчать и пристыдить целый класс. — Чимини — мой лучший друг, мой соулмэйт, ему не должно быть плохо. Я не могу сейчас обнять его сам, но ты — можешь. Ты — это ведь почти как я, только чуть старше и умнее. Чимини будет рад и очень благодарен. И я буду у тебя в долгу. Намджун уже давно знает, что Тэхён и Чимин — не пара, но когда тот говорит о соулмэйтах и подобных вещах, Намджун всё равно невольно начинает сомневаться. Разве могут люди быть так близки, оставаясь при этом друзьями? Но Тэхён всегда отрицает подобные предположения, говоря, что они — гораздо больше этого. Намджун может только удивляться. И невольно беспокоиться о Чимине, который остался в чужом городе без лучшего друга и, очевидно, так необходимых ему обнимашек. — Но из меня плохой обниматель, ты же знаешь, — слабо возражает Намджун. Мысль об обнимашках с Чимином одновременно и пугает, и заставляет всё внутри переворачиваться. Неужели такая перспектива вообще возможна? Они с Чимином разве что сидели пару раз на одном диване и наливали сок из одной пачки — вот и всё их взаимодействие. — Чимина очень легко обнимать, вот увидишь. Он самый обнимательный человек на свете! Это так же легко, как дышать. Намджун сам не понимает, как соглашается. Наверное, ему просто слишком этого хочется, чтобы отказаться, так что страх и неловкость отходят на задний план. Он сталкивается с Чимином на подходе к их с Тэхёном дому. Тот, как и всегда, до боли красивый и милый в своей красной шапке, из-под которой выбивается слегка осветлённая чёлка. Он улыбается, подняв взгляд на Намджуна, как будто действительно рад его видеть. — Намджун-хён! — произносит он, когда они останавливаются у подъезда. — Чимин-ши, — глупо откликается Намджун, не зная, что сказать. Судя по удивлённому выражению на лице Чимина, Тэхён не подумал предупредить его о внезапном визите. — Тэхёна нет, он уехал домой. — Чимин всё так же смотрит ему в глаза, и Намджун с большим трудом заставляет себя сосредоточиться на реальности, не улетев далеко в собственные мысли. — Вообще-то я к тебе, — объясняет он. — Тэхён сказал, что тебе скучно одному, и я решил составить тебе компанию. Наверное, это звучит глупо и неправдоподобно, да Чимину и совсем не интересна его компания, у него наверняка есть много друзей, помимо Тэхёна, но он слишком вежливый, чтобы сразу послать его. Чимин лишь смотрит удивлённо и зависает на пару секунд. — О. Это очень мило с твоей стороны. Тебе не стоило беспокоиться, я не умираю тут в одиночестве, мы сегодня ходили обедать с Чонгуком, и… — Он замолкает, одёргивая себя. — Но, если у тебя нет срочных дел, может, зайдём? Самое меньшее, что я могу сделать, это напоить тебя чаем с тэхёновым печеньками. То ли от мысли о Тэхёне, то ли о печеньках на лице Чимина снова появляется улыбка, и Намджуну уже невообразимо хочется схватить его и прижать к себе. Но он решает, что перейти к главной причине своего появления будет лучше уже в квартире, поэтому кивает и проходит за Чимином внутрь. Намджун не выдерживает даже до кухни — переходит к делу сразу в крохотной прихожей, только успев разуться. — На самом деле, Тэхён сказал, что тебе жизненно необходимы обнимашки. И попросил меня. И вот. Он пожимает плечами. Сказать всё это как-то иначе, более ненавязчиво и естественно, просто невозможно. — Что? — переспрашивает Чимин так же непонимающе, как и сам Намджун до этого, и, когда тот не отвечает, просто не находя в себе сил, почти что повторяет его собственный вопрос, заданный Тэхёну: — Это что, шутка? Чимин выглядит растерянным, смотрит на него огромными глазами и словно ждёт, что Намджун сейчас рассмеётся и подтвердит, что да, это шутка. Намджун чувствует себя дураком. — Прости, — с трудом выдавливает из себя он. — Я не всегда понимаю, когда Тэхён шутит, а когда говорит серьёзно, и… он звучал так искренне, что я ему поверил. Прости. Ему хочется провалиться сквозь землю. Он и так думает, что Чимин наверняка просто считает его странным двоюродным братом своего лучшего друга, но до этого момента, может быть, относился к нему нейтрально, а теперь… Теперь Намджун не знает. Возможно, Чимин тоже хочет, чтобы он провалился сквозь землю. Или просто ушёл и не доставал его такими дурацкими шутками, которые, вполне возможно, прокатывают, когда их осуществляет Тэхён, но явно никак не катят в исполнении Намджуна. — Нет, я… — Чимин как будто дёргается в его сторону, но останавливается так быстро, что Намджун не уверен, что ему не показалось. — Это правда, но… Неужели Тэхён тебя об этом попросил? Боже, мне так стыдно, хён. Это я должен извиняться. Намджун едва успевает отобразить смысл прозвучавших слов, как уже сам произносит в ответ: — Нет, нет, Чимини. Я буду рад помочь. Если ты позволишь. Просить разрешения на объятия — такое с Намджуном случается впервые. Но он не хочет, чтобы Чимину стало ещё более неловко, да и никогда не стал бы делать что-то, что ему неприятно. Возможно, Чимину и необходимо, чтобы его регулярно обнимали. Но, возможно также, что правильный человек для этой миссии — Тэхён. Или кто-то, с кем Чимин встречается или будет встречаться, с кем он будет близок и кому будет доверять. Намджуну горько думать, что он совсем не тот человек, но Чимин удивляет его своим ответом: — Правда? — с надеждой в голосе спрашивает он. Намджун пытается улыбнуться, но может себе представить, насколько неуверенной выглядит его улыбка, поэтому просто разводит руки в стороны, предлагая Чимину воспользоваться услугами неумелого обнимателя в собственном лице. Тот пару секунд удивлённо смотрит на него, и Намджун успевает заметить радостную улыбку, которую тут же хочется поцеловать, прежде чем тот бросается к нему, крепко обхватывая обеими руками. Обнимать Чимина действительно легко и естественно, как дышать. Обычно Намджун чувствует себя неловко и нелепо, не знает, что делать с руками, в какую сторону повернуть голову, чтобы не столкнуться подбородками или носами, а то и губами. С Чимином всё не так. Всё гораздо проще, он действительно словно создан для того, чтобы его обнимать. Он утыкается лбом Намджуну в плечо, чуть щекоча волосами его подбородок, и это так естественно — обнять его в ответ, слегка поглаживая по спине медленными движениями. Они так и стоят в коридоре несколько минут, не разговаривая и никуда не двигаясь, и это ощущается настолько правильно, что Намджун уже не чувствует никакой неловкости и совершенно не хочет разрушать момент, он готов стоять так, обнимая Чимина, сколько угодно, пока тому не надоест или пока он не подзарядится достаточно, чтобы отстраниться. — Я теперь никогда не смогу отлепиться, — бубнит Чимин ему в плечо, но в его голосе так и слышится улыбка. — Ты попал, хён. — Я не против, — честно отвечает Намджун, прижимаясь щекой к его макушке. Чимин сжимает его в объятии ещё сильнее, и Намджун готов стоять так целую вечность, не отпуская Чимина, даже когда вернётся его главный обниматель.