Танец на лезвии

      Как же давно она так сладко не спала: мягкая постель с пышными подушками и огромным одеялом были словно награда для измученного постоянными тренировками подросткового тела. Кеко, постоянно работала над собой. А чтобы не выходить из образа ниндзя, она поддержала идею режиссера заменить матрас в гостинице на два листа фанеры и простой футон сверху. Канаэ, увидев подобные извращения, заявила, что она сама достаточно хорошая актриса, чтобы не идти на такие жертвы.       Кеко потянулась и, сев в постели, огляделась: большая и светлая комната, хорошо обставленная, но без излишеств. Девушка уже не в первый раз оставалась тут. Хотя сейчас все ощущалось несколько иначе. Было немного не по себе от того, что она снова остается наедине с Тсуруга-саном. В этом было что-то неправильное. Могами нахмурилась и взъерошила и без того взлохмаченные волосы.       Без особого энтузиазма, Кеко покосилась на настенные часы и испустила обреченный вздох: предательские стрелки показывали полдевятого – впереди еще целый день один на один с лучшим актером Японии. Целый день из четырнадцати. - Меня сглазили, - буркнула девушка, поднимаясь на ноги и принимаясь застилать кровать. Мысленно проклиная свою «удачливость» и напрочь забывая о вчерашнем смирении, Кеко напоминала маленького демона.       Вечно у нее все идет кувырком. Думала, что роль будет приносить только радость, однако… Думала, что сможет играть Момидзи от всей души рядом с Тсуругой и Мооко, но нет. Постоянные сомнения в себе, страх открыться не давали расслабиться рядом с ними, и она замыкалась. Боясь быть раскрытой, Кеко пряталась за ролью, оправдываясь репетициями. Уже не раз было так, что во время разговора с кем-нибудь из них, девушка резко превращалась ниндзя. Она становилась более холодной к девушке и начинала подобострастно улыбаться мужчине, как и положено Момидзи.       Могами стыдилась своего страха. Однако, она не могла ничего сделать с собой, поэтому в конце концов это вылилось в простое избегание случайных встреч наедине. Неудивительно, что, когда они все же сталкивались вне съемочной площадки, все кончалось катастрофами. Как например вчера. Хоть Кеко до конца и не разобралась в причине вспышки гнева сэмпая, она была уверена, что это ее наказание, за свое неуважительное поведение.       Девушка кинула расстроенный взгляд на кровать: застелить ее более идеально никто бы не смог. Больше делать было нечего. Рыжеволосая с тоской посмотрела на часы – прошло всего лишь три минуты. - Что же мне делать? Еще совсем раннее утро, как я должна вести себя? – Могами готова была захныкать, - За что президент так со мной поступает? Я кого-то убила в прошлой жизни, да? - рыжая голова звонко встретилась с дверцей шкафа, - не могу же я сидеть в комнате все две недели? Или могу? – она мечтательно прикрыла глаза.       Она сбежала в мечты, понятия не имея, что в другой спальне, почти тому же предавался лучший актер Японии.       Рен сидел в своей комнате – он проснулся около часа назад, потом стал разбирать сумку и обнаружил очередные «подарки» президента. Почти с ужасом молодой человек рассматривал конверт с «инструкциями» и пакет с лекарствами: «Рен,       Пожалуйста, позаботься о Кеко-чан. В пакете есть несколько мазей – я подписал время нанесения на каждой коробке. Доктор сказал, что это необходимо, чтобы не осталось шрама. После них, необходимо наклеить пластыри – они в том же пакете. Еще таблетки – если у нее будут кошмары, то дай их ей – это легкое снотворное. Ты ведь понимаешь – я хочу, чтобы ты проверял, как она спит?       Что касается вашего совместного проживания, то учти: я не потерплю никаких грубостей и пошлостей – подумай над этим. И держи свой характер в узде, не напугай ее»       Тсуруга с яростью скомкал беззащитную бумагу. Мерзкий старикашка. Хоть ему были и непонятны мотивы дяди, но он уже понял, что будет делать то, о чем попросил президент. В голове тут же возник образ спящей на его груди девушки. - Я становлюсь таким же извращенцем, как и президент. Гены страшная вещь.       Актер снова посмотрел на коробочки: судя по времени, мази необходимо наносить каждые четыре часа, начиная с десяти утра. Последний же прием – в десять вечера. То есть ему необходимо, быть с девушкой с самого утра и до позднего вечера. Такарада явно все продумал.       Единственное в чем молодой человек был уверен – инцидент явно не из-за президента. Лори слишком любит Кеко – порой актеру казалось, что дядя видит в ней родную дочку. За это Рен был ему благодарен всем сердцем. До сих пор он не был уверен в чувствах мужчины к девушке. Сначала он думал, что Такарада просто нашел новую игрушку. Потом, что он привязался к девушке, как старший привязывается к младшему, который может поднять настроение и показать, что новое поколение не безнадежно. По крайней мере, это объясняло то, почему он придирался к ней и заботился, но при этом был готов был кинуть на амбразуру своих проблем. Например, в случае с Марией. Да, Кеко справилась с этим, но если бы у нее ничего не получилось, то девушка могла пострадать. - Он всегда был таким – с удовольствием копается в чужих делах, но собственные эмоции и чувства скрывает до последнего, - губы Рена дрогнули в легкой улыбке, - тем не менее, на него невозможно обижаться. Долго, по крайней мере.       Мужчина прикрыл глаза, откидываясь на спину: в голове было слишком много мыслей о его неожиданной соседке…

***

      Он сидел на диване в гостиной, когда на пороге показалась рыжеволосая. У нее в руках был поднос с холодным ячменным чаем. Рен поднял руку и поманил ее к себе. Кеко опустила поднос на столик и приблизилась маленькими шажочками. Остановившись рядом с диваном, она ожидающе улыбнулась ему. Актер улыбнулся ей в ответ, а затем одним движением опрокинул на диван: просто схватил за руку и потянул ее на себя, так чтобы рыжая голова была у него на коленях. - Не бойся, Кеко, - шепнул Рен, мягко удерживая дернувшуюся прочь девушку.       Его пальцы немного дрожали, но останавливаться он был не намерен. Аккуратно Рен потянул за край пластыря на девичьем лице. Кеко сморщилась и снова вздрогнула. Тсуруга тут же наклонился и подул на открывающуюся чуть покрасневшую кожу. Девушка вся сжалась и зажмурилась. Но он снова не остановился, только стал еще больше осторожничать. Его пальцы были нежными, как никогда.       Избавившись от пластырей, Рен открутил крышку с одного тюбика и выдавил немного мази на руки: - Скорее всего будет немного жечь, - предупредительно сказал он.       Снова чередуя аккуратные движения рук и легкое дыхание, Тсуруга был невероятно внимателен к ней. Боясь причинить вред или заставить ее чувствовать себя плохо. Он посмотрел на нее и их взгляды встретились. Широко раскрытые медовые глаза и серые, цвета осеннего неба. В ее были непонимание и смущение, а в его нежность и забота. Рен улыбнулся и наклонился к ней ближе, примериваясь к чуть подрагивающим губам…

***

- О нет, нет-нет, нет-нет-нет! – Рен резко открыл глаза сел в постели, судорожно хватаясь за грудь.       Тсуруга широко распахнул глаза и не мог успокоиться. На Гуаме, в номере Хиллов, в трейлере съемок «Темной луны» и в лимузине меньше суток назад – Рену приходилось держать себя в руках. Снова и снова ему приходилось буквально хватать себя за руку, чтобы не натворить дел. У него неплохо это получалось, но вот фантазия явно начала выходить из-под контроля. Словно кто-то спустил невидимый курок. Все же не стоило Кеко засыпать у него на груди.       Странно, что скромная японка решила так поспать…       Решила?.. -«Ну что? – недовольно поинтересовался Лори, - все нормально, Кеко-чан вкололи снотворное по моей просьбе. Его действие скоро пройдет. Отдай…» - лицо актера потемнело, - эта сволочь… - мужчина угрожающе сжал кулаки.       Точно. Кеко слишком застенчива, следовательно, президент пристроил ее таким образом, чтобы снова поиздеваться над ним. И нашел же способ, старый лис. Рен со стоном закрыл лицо руками – ему было неловко. Но на сердце было спокойно, как никогда.       Такарада, хоть и чудит достаточно жестоко, но видимо с ним по-другому нельзя. Всегда, после выходок президента, Рен сначала злится, потом чувствует себя глупо, затем смиряется и через некоторое время понимает причины поступка дяди. После чего он снова приходит в себя и продолжает работать еще усерднее, чем раньше. В отношении к дяде, ему постоянно приходится проходить почти все пять этапов принятия неизбежности – такими темпами ему придется уйти в буддизм* - побриться и поселиться в тихом монастыре в глухой провинции.       Рен горько улыбнулся. С таким настроением, он намеревался уже подняться, когда услышал грохот. Подскочив, молодой мужчина кинулся на источник шума.       На кухне происходила уже знакомая ситуация: Кеко практически повисла на полке и пыталась дотянуться кончиками пальцев ног до пошатнувшейся табуретки. Она явно не контролировала ситуацию. Рен, чувствуя легкую ностальгию, подошел к ней и обхватил за талию: - Все хорошо, Могами-сан, не бойтесь. Я держу вас. Можете отпускать. - Тсуруга-сан, простите меня, - девушка безбожно раскраснелась, когда почувствовала его руки, но послушалась.       Актер поставил девушку на пол и отпустил, убедившись, что та стоит крепко. Молодой человек всеми силами старался скрыть улыбку, но Кеко знала его достаточно хорошо: - Я ведь извинилась. Почему вы смеетесь? – девушка надулась, и ему снова явилась ее демоническая сущность. Однако, сморщенная мордашка не вызвала ничего кроме еще более широкой улыбки. Неудивительно, что девушка лишь сильнее вскипела.       Тсуруга засмеялся и отошел подальше от актрисы. Та проводила его подозрительным взглядом. Невыносимый человек. Порой, она совсем не могла понять, что происходит в шатенистой голове. Тем не менее, она вернулась к оборванному делу: подняв кастрюли, приступила к готовке. Рен, не отрывая от нее взгляда, прошел к столу и сел за него.       Кеко, чувствуя на себе взгляд серых глаз, двигалась немного дёргано, Но сноровка и опыт все равно брали верх: движения были точными и быстрыми. Обученные сотней тренировок и в фехтовании, и в готовке руки порхали над разделочной доской и плитой. Девушка ловко собрала завтрак.       Рен поднялся со своего места и помог перенести все на стол. Затем с легкой обреченностью вернулся на место и с тоской обвел взглядом «легкий» завтрак: две тарелки с глазуньей, миски с рисом, овощной салатик, горячие бутерброды с сыром и беконом, кофе для него и чай для нее, свежевыжатый сок в стаканах, тосты и, наконец, помытые и нарезанные фрукты. - После этих двух недель мне придется сесть на диету, - пробормотал мужчина. - Приятного аппетита, - максимально убедительным тоном произнесла Кеко. Разумеется, она услышала его, но решила, что можно проигнорировать – не может же она сослаться на их совместную игру в Хиллов? По идее, ни девушка, ни мужчина не знают о Хиллах теперь. Даже оставаясь наедине, Могами не могла обсуждать эти роли с ним: Сецука – это Сецука, а Кеко – это Кеко. Поэтому, заявить сэмпаю, что, будучи Каином, он ел не меньше несколько месяцев, девушка не могла. - «Даже если он будет есть не переставая – не потолстеет» - обижено подумала Кеко, - «если кому и надо думать о фигуре – так это мне… хотя, я никогда не была склонна к полноте…»       Завтрак прошел в тишине. Когда они закончили, Кеко подорвалась с места – собрать и помыть посуду. Рен схватил ее за руку, останавливая. Почувствовав сильную хватку на запястье, девушка повернулась и с удивлением уставилась на спокойно улыбающегося сэмпая: - Тсуруга-сан? – жалобно выдохнула актриса, подергав для убедительности захваченной рукой. - Я сам помою, - ослепительно улыбнулся актер, - но перед этим, - продолжил Рен, игнорируя попытки возразить со стороны девушки, - я должен выполнить инструкции президента – подождите меня немного в гостиной, - он отпустил пленницу.       Кеко, оказавшись на свободе, неистово закивала и бросилась в указанное помещение. Рен улыбнулся – застать ее врасплох было хорошей идеей. Поднявшись из-за стола и в момент сгрузив посуду в раковину, мужчина вернулся в свою комнату. Пакет с лекарствами все так же валялся на кровати, где он его и бросил, услышав грохот. Рен вывалил содержимое на простыни, и почти сразу увидел нужную пачку с пометкой «10 a.m». Обрадовавшись, он не задумываясь схватил ее и распечатал…       Сецука – это Сецука, Могами – это Могами. А Такарада – это Такарада.       В пачку был впихнут небольшой конвертик из бумаги. Рен заинтригованно вытащил его и развернул… Тут же отшвыривая «подарок» от себя.       Внутри простого конвертика-оригами был спрятан… кхм… в общем Durex… - Эта скотина, - тоскливо и очень тихо взвыл Тсуруга. Нет, он понял, что президент хотел только поставить его в дурацкое положение при Кеко – мол это его, но за те несколько секунд, пока актер разглядывал упаковку, соображая, ЧТО подкинул дядя, в его голове проскользнула пара образов… - Я отомщу ему, - процедил Рен, закрывая глаза, - «хорошо еще, что я тут решил открыть, а не при ней»       Прихватив упаковку с мазью, Тсуруга покинул комнату. Почти дойдя до гостиной, он круто развернулся и метнулся обратно: в шаге от своей цели, ему представилось, как хозяйственная девушка при уборке, находит на полу проклятый «подарок»… Влетев в спальню, мужчина упал животом на кровать и схватил серую упаковку. В панике он огляделся, а затем сунул его в ящик с бельем, уповая на природную скромность актрисы – туда она заглядывать не будет…       Кеко с тревогой подскочила с дивана, где ждала сэмпая, когда грохнула дверь его спальни. Потом послышались тихие шаги в ее сторону, которые, впрочем, резко затихли почти вплотную от гостиной. Затем она отчетливо услышала тяжелый вздох с нотками беспокойства (?!) и более громкие и поспешные шаги обратно. Девушка испуганно сжалась и огляделась в поисках укрытия…       Рен вошел в гостиную и с легкой, чуть извиняющейся улыбкой, повернулся к пустому дивану. Не найдя на нем раненую, он обвел взглядом помещение. Его брови стремительно взлетели вверх, а губы изогнулись в искреннем смехе, который он тут же подавил. Ведь серые глаза без труда нашли ноги в светлых носках, торчащие из-под занавесок. Кеко не хватило смелости спрятаться в своей комнате, поэтому в безотчетном страхе, она решила притвориться еще одним слоем ткани – ну а вдруг не заметит.       Тсуруга бесшумно подошел к окну и, после минутной паузы, легким движением отдернул штору. Кеко даже не успела ничего понять, когда вместо тяжелой ткани появилась шелковая рубашка, застегнутая до середины. Девушка ойкнула и задрала голову, встречаясь взглядом с серыми глазами, в которых плескались радость и легкая насмешка: - Могу я узнать, почему вы прячетесь тут? - Ну… я слышала, как вы… простите меня, пожалуйста, - Кеко опустила голову и виновато принялась мять край рубашки. - Понимаю, - Рен почувствовал укол легкой вины, - простите, что напугал вас. Президент не очень удачно пошутил, и я разозлился. - А, я поняла. Простите. - Ну вот и разобрались. А теперь, Могами-сан, сядьте на диван, - он отстранился, давая девушке проскользнуть мимо к названной мебели. Рен тепло улыбнулся и проследовал за ней.       Какая же она милая и забавная. С ней было бы очень комфортно, не терзай бы его слишком сильные чувства. Мужчина наслаждался игрой в Хиллов именно потому, что его любовь можно было скинуть на роль, и Кеко принимала ее, как неотъемлемую часть «братика». А самое главное – она отвечала тем же. Без остатка. Без явного принуждения. Хотя точнее было бы сказать, что девушке не была противна ее роль.       Рен помнил ее немного грустный взгляд, когда она покидала его на Гуаме, понимая, что Сецука заканчивает свой путь. И ему тоже было печально. Актеру нравились те доверительно-горячие чувства, которые обволакивали брата и сестру. С ней он почувствовал, что «семья» - это не просто ячейка общества. «Семья» - это любовь, привязанность, умение терпеть и прощать, ради сохранения близости. Это также и принятие всех странностей… -Тсуруга-сан? – обеспокоенный тихий голос девушки вырвал молодого человека из раздумий.       Рен моргнул и с растерянностью встретился взглядом с девушкой. Та, по-видимому, уже долго смотрела на него. Актер поспешно улыбнулся и, прикрыв глаза, шагнул к дивану. Кеко поморщилась. Все же не надо было его окликать. Он явно думал о чем-то приятном, а из-за нее снова прячется за этой маской спокойствия. - Могами-сан, подождите меня еще минутку, - не успев присесть, Тсуруга заметил, что забыл принести сменные пластыри. - Хорошо, - девушка насколько могла, беззаботно улыбнулась.       Правда, стоило мужчине выйти, как улыбка погасла. Кеко виновато сжалась, всем сердцем жалея о своем поведении. Все же сэмпай редко так искренне улыбался, а она все испортила. Опять. Она вообще мастер портить ему настроение. Верно. В конце концов, кто она для него? Надоедливый новичок, которого нужно постоянно опекать, чтобы девушка не натворила дел. Как, например, в тот раз с Киджимой – своим неосторожным поведением она подставила под удар всех девушек LME!       Кеко покраснела. Какая же она все-таки глупая. Из-за своей нелепой обиды на сэмпая забыла о гордости и скромности японки и опозорила себя и коллег. Дура.       Девушка мрачно уставилась на свои колени. Почему у нее все идет кувырком? Почему она не может жить, как нормальный человек? Влюбиться в спокойного молодого человека и ходить с ним на свидания. Учиться в школе и параллельно подрабатывать в «Дарумай», для своего удовольствия. Нет ведь. Сначала слепо обожествляла эгоиста-Шо и посвящала всю себя его капризам. А теперь? Полюбила самого недосягаемого для нее человека. Кумира миллионов. Совершенного во всем… почти… Тсуруга Рена. Молодец. - Могами-сан, вам нехорошо?       На девичий лоб опустилась большая рука. Кеко вздрогнула и подняла глаза, снова встречаясь с этими нежными серыми… Нежными? - Ой, - выдохнула рыжеволосая, чувствуя, как сердце делает сальто там, под ребрами. - Температуры нет, - Рен тревожно нахмурился. Подобное замешательство не было нормальным для Кеко, - «Что-то случилось? Она снова додумалась до чего-то странного?» - вас что-то тревожит? - он осторожно, чтобы не спугнуть, опустился рядом. - Нет, простите, - поняв, что продолжает пялиться, Кеко покраснела и стало ожесточенно мотать головой. - Если, - начал нерешительно Тсуруга, - вам потребуется выговориться, то я всегда могу вас выслушать, - он мягко коснулся кончиками пальцев до одного из пластырей. Так же нежно и грустно, как и накануне. - «Идиотка. Он волнуется обо мне снова и снова. Это необходимо заканчивать» - девушка чуть отстранилась и одним резким движением содрала вереницу клейких прямоугольников.       И тут же пожалела о своем поступке. За ночь из-за сукровицы ватные серединки намертво приклеились к царапине и подобное вмешательство оказалось слишком больным. Актриса с писком схватилась за лицо. Рен подлетел с места и теперь растерянно стоял над скорчившейся на диване девушкой и не мог собраться с мыслями. - Могами-сан, - с трудом беря себя в руки, мужчина дернул раненую за подбородок, пытаясь увидеть лицо и замер.       От неожиданности Кеко отняла ладони от лица, и Рен увидел, как в ране появилась кровь. Алая жидкость быстро наполнила порез и пролилась тягучими каплями вниз. Актер резко втянул в себя воздух.       Неправильно.       Так не должно быть.       Не должно…       Рен поспешно бросился за аптечкой. Доставая из ящика медицинские салфетки, у него тряслись руки. Стараясь игнорировать липкую панику, он достал несколько одноразовых упаковок и вернулся к подопечной. Та пыталась не обляпать все вокруг кровью – она прижала к царапине рукав клетчатой рубашки, в которую была одета. - Уберите, - хрипло приказал актер. Девушка послушалась, - проклятье, - пробормотал он, заметив, что в ране остались-таки части пластырей и короткие ниточки с ткани рубашки, - потерпите немного, - мужчина, упав коленями на пол, разорвал зубами упаковку и вытянул пахнущий спиртом квадрат. Бережно, стараясь не причинить лишней боли, Рен принялся протирать края раны. Очень скоро салфетка стала полностью красной. Он поменял ее на следующую. Его руки продолжали трястись.       Спустя минут десять молодому человеку удалось полностью остановить кровь. Убедившись, что она больше не идет, Рен распаковал тюбик мази и нанес прохладный гель на покрасневшую кожу. Он слишком разволновался и не заметил, что медовые глаза следят за его нахмуренным лицом. Кеко со смущением чувствовала, как эти красивые большие руки нежно втирают лекарство, унося жжение и боль. Она видела с какой тревогой серые глаза смотрят на рану. В каком страхе кривятся губы… - Простите меня, я… - Кеко виновато сжала кулаки на коленях, отводя взгляд. Ей хотелось снять с него напряжение и страх, которые ее глупое поведение снова нагрузило на его плечи. Тсуруга слишком добр, чтобы проигнорировать ее, слишком заботлив, чтобы не переживать…       Ей не дали договорить. Рен легонько надавил одновременно на макушку и подбородок: - Не разговаривайте – я еще не закончил, - он на минутку отвернулся, меняя тюбик на коробку с пластырями. Достав несколько, он повернулся обратно, - в следующий раз не снимайте их так резко – это опасно. Теперь я понимаю, почему их надо менять так часто, - ему удалось восстановить контроль над голосом и собой, - простите, я совсем не подумал о подобном, - он пристроил первый прямоугольник сразу под глазом. Их взгляды снова встретились. - Спасибо, - чуть краснея, прошептала девушка. - Рано, - усмехнулся ей в ответ мужчина, - я еще не закончил, - в тишине он пристроил еще несколько и наконец, последний под чуть подрагивающими губами. В мыслях вспыхнул образ из недавних фантазий и Рен почувствовал, что краснеет, - вот и все, - пытаясь совладать с собой, произнес он, - я уберу тут, а вы идите и переоденьтесь. - Спасибо, - от чего-то Кеко тоже смутилась и поспешно слетела с дивана, огибая молодого человека.       Рен облегченно вздохнул, когда девушка пропала из виду. Он медленно поднялся с пола, чувствуя, что у него впервые за долгое время дрожат колени от страха. Актер принялся заторможено подбирать мусор.       Только она может поселить в его сердце такой страх. Заставить его сходить с ума и терять контроль. Невероятная девушка, которую тяжело порой понимать, но которая может с легкостью понять тебя.       За что он полюбил ее? Когда?       У него не было ответов на эти вопросы. Да и неважно. Сейчас, она с ним. Сейчас он может дотянуться до ее. Рен грустно улыбнулся, стискивая ворох окровавленных салфеток – он может дотянуться до нее, но она не коснется его протянутой руки. Ей это ненужно. ОН ей не нужен. Кажется, он навсегда останется «сэмпаем»… - Точно, - Рен резко поднял голову и повернул голову в сторону, в которой пропала девушка, - это выход!..       Закончив переодеваться и успокаиваться, Кеко поняла, что в квартире ужасно тихо. Немного боязливо, девушка вышла их гостевой комнаты и бесшумно приблизилась к гостиной. Мужчины там не было. Как не было его и на кухне. Кеко тяжело вздохнула и натянула фартук – раз уж все так сложилось, то она проигнорирует распоряжение сэмпая и помоет посуду сама.       Когда девушка уже взяла в руки губку, ее резко схватили за плечи: - Могами-сан, я ведь просил вас оставить это на меня, - он ловко вытянул мягкий предмет из рук девушки и, не глядя, кинул обратно. Потом, снял с нее и фартук. Явно наслаждаясь ситуацией, он развернул Кеко к себе спиной и закрыл руками ей лицо, - я хочу вам кое-что показать, Могами-сан.       Рен, легонько подталкивая девушку в спину, подвел ее к самой дальней двери коридора. Попросив Кеко не подглядывать, актер отпустил ее и, взяв за руки, ввел в комнату: - Можете смотреть, - Рен тепло улыбнулся.       Кеко осторожно открыла сначала один глаз, а потом уставилась во все глаза. Она попала в довольно-таки большую комнату, где по двум стенам стояли стеклянные шкафы, набитые папками, а на всю последнюю было огромное зеркало. Девушка завороженно шагнула вперед: - Что это? - Что-то вроде моего кабинета. Ю… Яширо настоял. С самого моего дебюта, он собирает все мои работы тут. В каждой папке в файлах разложены диски с проектами, интервью к ним, статьями и сценарий. Яширо говорит, что когда тут не останется ни одного свободного сантиметра, я стану богом, - Рен засмеялся, - Могами-сан, наверное, вам кажется странным это? - Нет, - голос Кеко был серьезен, - Я понимаю Яширо-сана. Ваша работа потрясающая. Если честно, - девушка немного покраснела, но не отвела взгляда, - я тоже с недавних пор собираю статьи о вас и диски с вашими проектами… Глядя на вашу игру, я учусь и горжусь тем, что знакома с вами… что работаю с вами, - девушка перевела взгляд на шкафы, - я хочу быть похожей на Тсуруга Рена.       Рен резко отвернулся к двери, закрывая вспыхнувшие скулы: - Я пойду мыть посуду, а вы выберите любую работу и ознакомьтесь со сценарием. Когда я закончу, мы попробуем пройти отдельные сцены. И для вас, и для меня – это будет лучшим времяпровождением.       Актер вышел из комнаты. Его душа пела и ликовала. Слова девушка дали ему согревающую надежду, хотя он и понимал, что ведет себя глупо. В конце концов, она уже говорила, что хочет с гордостью играть с ним, но сейчас, ему показалось, что в ее словах был немного другой смыл и были более нужные его сердцу чувства…       Кеко подошла к шкафу и резко прижалась горящим лицом к холодному стеклу. Это ж надо было ляпнуть такое. Теперь он считает ее сталкером… Аргх… Глупая-глупая Кеко. Зачем, ну зачем было признаваться в своей одержимости его актерской игрой? Но он, вроде, не разозлился. Даже разрешил посмотреть его работы… - «…мы попробуем пройти отдельные сцены…» - теплые слова вспыхнули в рыжей голове.       ОН не только не разозлился, но решил помочь ей с практикой… - Вы слишком добры со мной, - тихо, но счастливо прошептала Кеко. * В нескольких классических произведениях, были отсылки на 5 шагов принятия неизбежной катастрофы в том числе и в буддизме. Фраза Рена построена именно на этом.